Голод

Если вы увидите ошибочки отметьте в ПБ. Заранее спасибо ;) «Екаи — демоны, вселяющие страх в души любого смертного. Они порождения могущественной энергии. Они…» — Черт. Не то… Раздраженно вздохнув, Тобирама откинулся на футон и взглянул на последние лучи солнца. Его уже какой год мучил неописуемый голод       А ведь все было прекрасно. Война с Учихами, битвы, кровавые сражения и сплошное месиво — все это утоляло его невыносимый голод. Но…брат как всегда вставил палки в его жизнь. Опять       Однако злиться на Хаши Тобирама не мог. Для него его брат был олицетворением дома и счастья. Его семья. Поэтому он научился терпеть все выходки старшего и упрямо идти вперед. Только его вторая сущность была не согласна с этим. И как же ему повезло родиться наполовину демоном и получить великое наследство от рода матери (как и внешность, и довольно-таки иронично, что в детстве из-за серебряных волос и красных глаз дети и взрослые в их клане, кроме братьев и родителей называли его демоном) Хотя если его спросили хочет ли он такой силы, он бы отказался и даже не думал бы об этом. Потому что любая сила имела свои скрытые недостатки. У него же это был голод. Однако его голод не был связан с плотью или кровью, как обычно думали люди в народе, и даже не душой. Нет, все было довольно приземлено и неловко. Ему нужно было утолить свое чрево через примитивный секс. Втрахивать кого-то или самому подставлять свой зад. Быть сверху или снизу — не имеет значения.        В период войны, конечно, совершать такой акт было легче, да и заменить его можно было сражением и убийством ненавистного клана… Вот только война закончилась благодаря миру Хаширамы и Мадары, а желание Тобирамы стало накапливаться. Год за годом. Не сказать, что после мира ему резко захотелось к милым юдзё или провести жаркую ночь с кем-нибудь из его клана. Конечно нет. Он стойко боролся со своим вторым я и помогал Хаши с деревней.       И все же нашлась одна соринка, которая помешала ему жить. Его острый нюх, благодаря которому он мог выбрать себе партнера на долгое время, чувствовал различные ароматы и запахи. И вот именно запах имел ключевую функцию, как и чакра. Поэтому, когда после долгого заседания среди своих служащих Тобирама пошел искать своего брата, он конечно обнаружил его в резиденции Учих, неистово сражающего с Мадарой (по дороге конечно попался Изуна, который успел потрепать ему нервы. Паршивец)       Ну что же, тогда Тобирама осознал, что ему не следовало идти искать брата и спешить к Учихам. Нужно было как всегда обговорить с Хаширамой все вечером, когда его пьяную голову приведет в порядок Мито. Но по законам любой кармы он изменил свои планы и теперь был намертво оглушен безумной энергией и мускусным запахом…Мадары Учихи. И надо признаться: звериный вид сражающегося Учихи был последней каплей. Его член стоял колом, тело заполнило пламя, и где-то внутри его души плотоядно улыбнулся демон. Кажется, теперь Учиха стоит привыкнуть к его двойной слежке. Ибо это невозможно терпеть.

***

      Руки в крови от безжалостных ударов, а тело пылает огнем. Три, мать вашу, месяца он терпел и не вел слежку. Три месяца! Сначала он старался изменить свой поток пошлых мыслей и заняться работой. Пытался не трогать свой член, изнывающий в наслаждении. Заваливал себя кипой работы, даже вкладывался в дело Хокаге, помогая Хаши. Но… Кажется, через неделю, после его изнурительных выкрутасов, первым не выдержал Хаши, а через три недели Мито. Оба злые и обеспокоенные, они унесли всё, что помогало ему отвлечься.       А потом всучили в руки еду и вещи, и послали его в охотничий домик их клана рядом с Нюто онсэном…ах да, он чуть не забыл как старший брат предъявил ему бумажку с его подписью и приказом об обязательном отдыхе, который Тобирама Сенджу должно выполнить через сутки. И провести свои долгосрочные выходные, два месяца, пока не приведет себя в порядок.       Хаах, вот знал бы Хаширама что его вид, сравнимый только с юрэй, был связан с его лучшим другом и вторым основателем Конохи.А демон внутри лишь ухудшал ситуацию.       После его неожиданного переезда, он честно пробовал начать путь релаксации между изнурительными тренировками и ночным самоудовлетворением…однако не выдержал. Через два месяца он начал наблюдать за Учихой.       Ведь как не говори, он был прекрасным сенсором, что помогало ему вовремя уйти или точнее исчезнуть, и фантомом*(мог быть скрытным и сливаться с окружающей средой). И все началось с безобидных наблюдений, а затем он не сдержался, и начал пристально следить за ним везде: в спальне, в ванне, на улицах Конохи и тренировочном полигоне. Чтобы только видеть как с этого Учихи медленно стекают прозрачные капли пота или холодной воды, как играют и натягиваются мышцы во время боя и как искажает его лицо хищная улыбка. И видя все это, он надрачивал себя жестко и яростно, пока руки не болели. Мимолетно ласкал свою грудь, задевая соски и поглаживал свою дырочку, вводя в нее пальцы. Он горел желанием похоти. Желанием екая что твердил без умолку: «Отдайся ему, Тора… Давай же, сдавайся. Подставь задницу или давай сами насадим его на наш член, Тора. Давай же! Я голодный!»       От всех этих событий он не заметил, как стал отвлекаться и терять бдительность. Его защита трещала по швам. И это стало его оплошностью.       Кажется, это случилось два дня назад. Он тогда снова целый день шел за Мадарой и даже смог проскользнуть в их резиденцию незамеченным (Божественная удача). И застыл в углу, когда увидел, что Учиха стал раздеваться, снимая с себя одежду и открывая ему вид на мускулистое, крепкое, покрытое несколькими шрамами, тело. Вид голого Учихи заставил его демона проснуться. Он даже услышал, как заскрипели его зубы и тихий вой: — Хочу! Тора, хочу…я голодный.       Ему стоило больших усилий, чтобы не отдаться Мадаре Учихе прямо сейчас. Стойко вытерпев, он лишь сжал руки в кулак, впиваясь ногтями в мягкую плоть, сжимая упрямые губы под хохот своего личного демона. И не отрывая взгляда он желанного тела, он стал зрителем как УчихаматьвашуМадара самоудовлетворяет себя и тихо взвыл в своем подсознании, так как он стал возбуждаться.       Хотя, как тут не возбудиться, когда перед тобой глава Учих водит своими широкими ладонями по груди, лаская пальцами свои затвердевшие соски, а затем крепко обхватывает уже вставший член, растирая по всей длине появляющееся семя. Да от такой картины Тобирама и сам сжал свою плоть через жесткую ткань и заглушил стон рукой. Осторожно проскользнув рукой под ткань штанов, он несильно сжал головку и стал водить рукой, жадно поглощая представленный вид перед собой. Вздохи и рычащие стоны что издавал Учиха заставляли его дырочку сжимается, а яйца набухать от дикого желания. К тому демон внутри него кричал все громче и громче: «Еще! еще!»       И это сильнее будоражило его, пока он не кончил себе в штаны и бесшумно сполз, поздно заметив тихую атмосферу. Ели открыв глаза, он замер. Мадара Учиха неотрывно разглядывал его и лицо его приобретало жесткий, животный оттенок. И кажется тогда от страха он даже не нашел что сказать…он просто скрылся и заперся у себя, не заметив недоумение в глазах Учихи…       А теперь после той ночи он уже два дня тренируется на полигоне в буковом лесу. Тело его ноет и ломится от усталости, но вот разум мечется как угорелый. А все из-за той ночи.       Но устало прикрыв глаза, Тобирама опирается на дерево и сползает. Открыв свои очи, он видит уходящее кровавое солнце, что уступает место полной луне, и вздыхает. Взъерошив свои серебряные волосы, младший Сенджу отползает от дерева и раскидывается на траве, впитывая в себя прохладу разгорячённым телом, и погружается в себя, заглушая сенсор от нервоза и усталости. И не замечает тень что появляется, как только он закрывает глаза на несколько секунд…

***

      Свист ветра и шепот листьев немедля будит Тобираму. Не открывая глаз, со всей скоростью запрыгивает на дерево. И устало вздыхает, кунай мягко вошел в землю, где он сидел пять минут назад, открыв свои очи. А затем он видит Его.       Мадара Учиха, излучающий ужасающую энергию, и с грацией дикой кошки, неспешно крадущийся к нему. Глаза, черные бусины, сияют потусторонним светом. И вид этот заставляет раздражённо рыкнуть и приглушить стон что вырвался от ноющего чувства внизу живота. Поспешно спустившись на землю, он незаметно готовит оружие, хотя все нутро, как демон, сопротивляется этой идее.       Поэтому нахмурив свое лицо, он бросает едкий взгляд в сторону столь желанного Учихи. И сквозь зубы цедит слова, скрывая свое желание за маской мудака. — Совсем из ума вышел, Учиха? Гаденько улыбнувшись в ответ его презренному взору, Мадара останавливается, а затем скалится как зверь, рыча несколько слов — Это ты мне ответь, не сошел ли ты с ума? Или в обязанности помощника Хокаге уже входит слежка за кланами и особенно за мной, долбанный Сенджу       От неожиданной шпильки в свою сторону Тобирама замирает, и эти секунды стоят ему быть прижатым к дереву спиной, пока удерживающий его одной рукой Учиха, свысока заглядывает в его лицо, что побледнело, а затем стало покрываться красными пятнами. Чертыхнувшись, Тобирама словно просыпается от сна, когда чувствует тяжелую ладонь на своей плоти. И со свистом вдыхает столь нуждающийся в эту минуту кислород. От столь живописной картины Мадара лишь крепче вжимает порочного Сенджу в дерево, до боли сжимая бледные кисти рук. А затем слышит прерывистый хрип: — Ты…что…ха…творишь, тварь? — Сжимаю твой член, больной Сенджу, — скаля зубы, проговаривает Мадара, чтобы потом резко впиться в пухлые губы невыносимого Сенджу и провести рукой от головки до мошонки через прочную ткань штанов. В ответ он получает лишь ярые мычания и неожиданный укус, что приводит в замешательство, а затем чуть было не ловит удар в печень. Лишь благодаря рефлексам он отпрыгивает и видит тяжело дышащего Сенджу, что смотрит на него, как в ту ночь и падает на земь, прикусывая губы, и тихо мычит несколько слов: — Не могу…больше…не могу… Учиха…ха…я…я И у него расширяются зрачки, покрывая радужку, тело лихорадит и он слышит голос внутри своей головы. Тобираме невыносимо — Пора начать охоту. Из горла вырывается голодный рык, а рот скалится, обнажая острые клыки. Клыки что удлиняются. А затем тело под контролем демона, его внутреннего демона, одним прыжком оказывается рядом с Мадарой, что застыл от удивления, и опрокидывает на сырую землю. Чтобы потом сесть сверху и зажать кисти рук одной рукой, а вторую положить на мерно вздымавшуюся грудь. Грудь, что заставила его лихорадочно биться в желании. — Да ты бешенный, Сенджу. Ха-ха-ха. Мне нравится такая твоя сторона, она лучше твоей кислой рожи.       Засмеялся в голос темноволосый демон Мадара и, облизав свои манящие губы, приковал к ним внимание. И Тобирама не выдержал, подался к искушению, демону и впился в уста своего пленника. Прикусывая и оттягивая нижнюю губу, он как дикий зверь пытался взять контроль, однако Мадара не позволил и сам уже хозяйничал, высасывая из него душу. Два языка сливались в безумном танце, от чего тонкая нить слюны скатилась по подбородку Тобирамы. Он просто ощущал, как этот Учиха вытрахивает его рот своим языком и плотоядно скалится. Но поцелуй продолжался недолго, кислород был нужен немедленно, поэтому резко отстранившись, он почувствовал, как во рту проскочил сладко металлический вкус. Это мерзавец укусил его. Видя, как нахмурилось личико Сенджу, Мадара сладко улыбнулся и впился взглядом в почти что окровавленные уста. Но улыбка быстро слетела с его лица, когда почувствовал плотно прижимающиеся мягкие половины и ерзания блядского Тобирамы, что с усмешкой глядел на него, мстит за укус, прижимаясь к его набухающему члену, как сука во время течки Это было последней каплей. Попытавшись резко вырваться из захвата, он ощутил полный провал.        И тут Мадара узрел насколько изменилась, исказилась внешность Тобирамы. Волосы удлинились, глаза загорелись адским огнем, а зубы, что были видны из-за оскала, как у зверя заострились. Этот Тобирама был словно демон из старых сказок. Демон, что на данный момент прижимал его к сырой земле и сам вжимался, разгоняя кровь и возбуждая сильнее. А затем Мадара Учиха услышал голос, что как патока обволакивал его: — Дорогуша, сегодня ты не сбежишь от меня. Я съем тебя полностью. Иссушу и вкушу твое семя и тело. Сладкий И звук рвущейся ткани — это его штаны сейчас порвал юркий острый хвост, что появился вместе с иссиня-черными рогами. Невероятно… Тобирама Сенджу — екай. Но поток мыслей Мадары был остановлен, когда он увидел приподнявшегося Тобираму уже голым. Когда только успел … демон Осознав, что собирается делать младший Сенджу, он попытался остановить этого безумца: — Сенджу, неужто хочешь чтобы я тебя порвал? Громкий и задорный смех обескуражил. — Милашка, думаешь екая разорвет твой толстый член… М-м…так вот, я скажу …Нет. Но мне нравиться твое беспокойство обо мне.       Произнеся последнее слово, Тобирама облизал свои окровавленные губы и резко, страстно принял в себя его член, сжимая бархатными стеночками, от чего в глазах пошли искры и внизу обжигал огонь. Это было приятно. Приятно от медленных движений, от того, как узко и горячо было внутри этой дырочки. И очень восхитительно от развратно вида Сенджу, что наконец отпустил его руки и ласкал себя, сжимая соски, а второй рукой спускаясь все ниже…ниже пока не обхватил свой вставший, сочащийся смазкой член. И стал медленно, сжав основание, водить рукой в такт того, как насаживался на его собственный член… и получал наслаждение.       Даже если сейчас он был свободен, Мадара чувствовал, как чакра Тобирамы не позволяет ему и сдвинуться, да ему самому не хотелось действовать, ведь такой Сенджу заставлял подчиняться и смаковать его без остатка.       Поэтому, когда беловолосый демон стал резче двигаться и сжиматься сильнее своей дырочкой, он лишь сжал траву и тихо выругался. Это было горячо и хорошо чувствовать нежные стеночки, что затягивали его до основания. А затем он ощутил мягкое касания сладких губ к своим устам… Мокрые поцелуи, что цепочкой приближались к его открытой шее… И… услышал тихий шепот… — Ты мне подходишь… Мадара…       И резкий, пронзающий укус, что импульсом разнес по его венам колючее жало молнии и заставило резко вжать свой член до яиц в эту развратную дырочку и облапать нежную кожу на бедрах. Чтобы потом ощутить, как скручиваются яйца, а внутри пульсируют искры, и он чувствует приближавшийся конец и ускоряется, и бурно кончает внутрь, слыша громкие стоны, отрывистое дыхание. И видит красное довольное лицо Тобирамы, его блядского Тобирамы, который как кот мурчит от упоения. Да, такой Тобирама Сенджу ему определенно нравится…        Привстав, стоило чакре перестать давить, Мадара впивается пальцами в мягкие половинки, от чего Тору стонет, как распутная девка, и скалит зубы…потому что — Мы ведь не закончили, дорогуша… Да…они еще не закончили их страстный танец.

***

      Яркий свет слепил глаза, зажмурившись, Тобирама промычал что-то невнятное, а затем перевернулся и чуть было не заскулил от боли, что пронзило его тело. Живо раскрыв свои очи, он вскочил и тут же пожалел об этом. Задница нещадно болела. А тело… Его тело украшали красные и синие пятна?! Это было уже слишком, неужели он кого-то… Или его… Но искать любовника долго не пришлось. Стальные руки обняли его со спины, и тихий звериный голос прорычал ему в ухо: — Ну что, детка, повторим. Твою же мать…       Сразу же отстранившись и повернувшись, он увидел Учиху лишь в одном полотенце и горящими полными желания глазами. И нервно сглотнул. Оскалившись, черноволосый мужчина приблизился вплотную и прямо в губы промолвил несколько слов: — Принимаю как «Да» Прежде чем втянуть его в глубокий и жесткий поцелуй. …Твою же мать, он потрахался с Мадарой Учихой.