Нет пути назад

Эти роли не для нас, не играем мы сейчас Ядовитая, разбитая, убитая я Всё забыто, решено, слёзы высохли давно На пути к новому миру и счастью я.

      Все словно в непонятном шоу, замкнутом круге. Ощущение, будто каждый день повторяется, а изменяется лишь дата на календаре. В прочем, изменяется ли? Кто вообще ввел это чертово исчисление? И как оно, черт возьми, останавливается? Как?       На столе наше фото — я, Гарри и Рон. И все трое улыбаемся. Не знаем, что произойдет далее. Что нас будет ждать дальше? На фото мы совсем маленькие. Рядом с фото стоит чашка с уже давно остывшим напитком — чай это или кофе — не знаю. И как долго?       На столе полно документов, показывающие, что работы достаточно много, но сил даже на то, чтобы сдвинуться с места нет. Как же так вышло, что того, кого я люблю, я безвозвратно потеряла?       Он — глава отдела мракоборцев. Я — министр магии. Казалось, нас ничего, кроме работы не связывает, даже несмотря на все приключения в Хогвартсе. Только любовь — связь, абсолютно лишенная всякой логики.       Все-таки преодолеваю себя и делаю шаг к стопке документов. Нет. Я не могу. Отложив первые десять-пятнадцать документов, я стала просматривать остальные. Мысль, что я сама виновата в потере буквально убивала.       Время не лечит. Вовсе нет. Время помогает свыкнуться с болью. Лечит только если душевная рана, которую оставил человек, не слишком глубокая. Такую может оставить предательство друга или приятеля. Но не смерть любимого человека. Эта рана сравнима с той, что наносится убийцей — либо смертельна, либо потом очень долго болит, а потом остаются шрамы. Но и шрамы иногда болят…

Все чувства снегом замело, Боль впитала то тепло То, что согревало по ночам Твои руки по моим плечам Одиночество съедает меня В сердце больше нет огня Вся любовь выпита до дна. И боюсь, что это моя вина

      А ведь было время, наполненное счастьем. Жаль, не так долго, как мы бы хотели…честно, я до сих пор жду, что Гарри зайдет ко мне, скажет: — Милая! Что же ты совсем не выходишь! Бледная, словно заболела!       Я же засмеюсь…но ты все-таки отберешь у меня один из выходных, в который мы прогуляемся, поцелуев будет — не сосчитать…       Только все эти мысли приносят сейчас вовсе не счастье, а непередаваемую тоску и грусть. Слез нет. Уже нет. Глаза первое время были на мокром месте, что я пыталась скрывать, а потом они попросту болели от слез. А сейчас — они закончились. А боль — нет.       Я практически не выхожу из кабинета. Как один человек может отнять и покой, и сон, и желание жить? Эта кража была совершена Гарри, а его соучастником была любовь. А то, что я позволила ему уйти с тем, что принадлежит мне, я считаю, что полностью моя вина.       Я потеряла всех. Родители — мертвы. Их запытали до смерти Пожиратели Смерти. Но они не узнали ничего. Таким образом они без причины убили троих — родителей и моего почти рожденного сиблинга. Жаль, отомстить не смогла — когда я узнала, их убийцы уже были мертвы. Гарри…его я тоже потеряла. Он никогда не вернется. Мне слишком сложно назвать причину. Рон…он вовсе и не был мне кем-то близким, но даже он смог предасть.       Ко мне в кабинет приходят единицы. И то — без особого желания, со страхом. Я слышала, как многие считают меня неприступной скалой после произошедшего. Интересно, кто-нибудь хотя бы кому-то доверял, открылся, если бы пережили то же, что и я?       А ведь нам не хватило двух дней до свадьбы…двух! Было уже все готово. То задание — оно сорвало все. Я не хотела отпускать его. Не хотела. Но пришлось.

Уже новые увлечения, Я сбилась с того течения На мир по-другому смотрю И тебя за всё благодарю Эти роли не для нас, не играем мы сейчас Ядовитая, разбитая, убитая я Всё забыто, решено, слёзы высохли давно На пути к новому миру и счастью я.

      К черту все. Впервые за долгое время у меня выступили слезы на глазах, стоило списку погибших на том злосчастном задании появиться перед глазами. Нервы, и так находившиеся на пределе, не выдержали. Я трансгрессировала к нашему дому. Нашему с Гарри.       Джинни…единственный человек, который вроде и со мной, но в то же время и нет. — Джинни…приди ко мне. Пожалуйста, — дрожащим голосом я озвучиваю сообщение и отправляю Патронусом. — Хозяйка? — Оставь меня в покое, Кикимер… — попросила я, поднимаясь наверх и надеясь, что из-за слез оступится, упадет…но ничего подобного.       Все также ревя, кидаюсь на кровать. Хоть бы я задохнулась, рыдая в эту подушку. Но и этого не происходит. Встав, иду в ванную, прихватив небольшую коробочку.       Прошло 3 недели. А прошли они как один день. Все эти 3 недели я не спала, не ела…вид изнеможденный, но и плевать. Уже без разницы.       Достав лезвие для канцелярского ножа, я провела им, надавливая, по запястью. В раковину стала стекаться кровь, но это ничуть не смущало. Но даже боль от порезанного запястья не могла перекрыть душевную. Перенеся окровавленное лезвие в другую руку, я замахнулась и прорезала и второе запястье. Только не осуждай меня, Гарри!       Ведь если ты мертв, то и я тоже.

***

— Где она? — спросила Джинни у Кикимера. — Не знаю. Я видел ее, поднимающуюся наверх. А что случилось? — Ничего хорошего, боюсь…       Девушка побежала вверх по лестнице. В спальне Гермионы не было. Единственной подсказкой был свет в ванной. Туда она и забежала. Но было уже поздно.