Граница смерти

Оптимус стоял посередине зала. У рабочих панелей была спроектирована фигура Рэтчета, смотрящего на остальных членов команды: Джека, Мико, Рафа — и автоботов, — Арси, Бамблби, Балкхеда. Это был тот самый момент, когда базу автоботов собирались бомбить сверху. Прайм подошел ближе к проекциям, аккуратно коснувшись ладонью плеча медика. Проекция была нематериальна: впрочем, ничего удивительного; ладонь прошла сквозь чужую броню, оставляя после себя искрометные помехи. — Мегатрон, ты хочешь знать, куда депортировались остальные члены команды? — проекции не шевелились, стояли неподвижно. Оптимус прекрасно знал: «стоп-кадр» — сделан Мегатроном. Но самого темного вождя поблизости не наблюдалось, что вводило в недоразумение. Где он? Осмотревшись вокруг себя, лидер автоботов не обнаружил каких-либо признаков присутствия кого-то еще. К сожалению, поставленный выше вопрос, тоже остался без ответа. Оптимус перевел взгляд на Мико. Девушка с грустью смотрела на Балкхеда. Джек и Раф — оба, как и Мико, смотрели на своих телохранителей: Арси и Би. — Надеюсь, с ними все в порядке, — тихо сказал бот, сжимая кулаки, — Но я не удивлюсь, если ты, Мегатрон, устроишь для них поисково-уничтожительную операцию. Прайм снова стал ждать ответа. Тишина. — Почему ты молчишь? — не удержался от любопытства красно-синий бот, краем оптики заметив движение сбоку. Оно было настолько быстрым и внезапным, что никак не связывало себя с появлением габаритного Мегатрона. Когда Оптимус повернул шлем в ту сторону, откуда заметил движение — там уже никого не было, но стоило снова переключится на членов команды Прайм — стало не по себе. Все, как один, смотрели на Оптимуса. Мико как-то раз показывала фильм ужасов, и, в одной из сцен, — с манекенами, — присутствовал кадр, где за главным героем следил один из проклятых экземпляров. Здесь, в подсознании, картина была аналогичной. Но что действительно бросало в ужас: безжизненные, пустые глаза людей. «Замечательно, я схожу с ума» — не без иронии подумал Прайм, чьи мысли эхом пронеслись по округе. Надсадно провентилировав, бот присел на колено перед подростками. — Нет, Оптимус. Ты не сходишь с ума. Пока еще… — Мегатрон, как всегда, появился тогда, когда его не ждали. Он стоял позади лидера автоботов с заложенными за спину манипуляторами и с нескрываемым отвращением окидывал взглядом команду Прайма. Оптимус встал с колена, гордо расправив плечи. — Что значит «пока еще»? — нахмурился автобот, но в ответ получил легкий кивок головы вперед, безмолвно твердящее, дескать, «обернись». И увиденное совершенно не понравилось Оптимусу: теперь из глаз людей струилась тонкой дорожкой кровь, а автоботы унаследовали точную копию тех зомби, которых когда-то воскрешал Мегатрон. — Видишь ли, Оптимус. Твое сознание демонстрирует не только прошлое, оно также материализует твои страхи, открывает самые сокровенные мысли, желания. Ты ничего не сможешь скрыть от меня, не сможешь изменить ход событий. Мегатрон решил не мучить врага, озадаченно рассматривающего людей, и сделал пару шагов вперед, встав перед Мико. — Ты беспокоишься за них. И явно видишь то, что с ними может произойти, или затронет их в настоящем. Десептикон поднял один сервотрак и с наслаждением наступил им на человека. Фигура Мико туманной дымкой растворилась в стороны и, когда Мегатрон убрал серво, больше на старом месте не появлялась. — Что «конкретно» ты хочешь получить от меня?! — не выдержал Оптимус, поравнявшись с ним, — Координаты местонахождения членов моей команды? Увидеть мои страхи? Посмотреть воспоминания вдоль и поперек? Перечислял бот, рефлективно жестикулируя манипуляторами, в эмоциональном порыве разводя их в стороны. — Да! — деспотично воскликнул Мегатрон, расходясь в улыбке чеширского кота, — Матрица Лидерства не может блокировать твои чувства и эмоции, пока ты погружен в мир собственных воспоминаний и мыслей! Теперь я вижу настоящего Оптимуса. Раскрытого! Такого же, каким раньше я знал Ориона Пакса! Вот чего не ожидал лидер автоботов, так это подобного заявления, поэтому впал в кратковременный ступор. Мегатрон поражал его с каждым словом все больше; — Мегатрон, давай начистоту: ты не убил меня при обнаружении, ввел мне обезболивающее, подключил к псикартикальному соединению, а теперь любуешься моими страхами, действуешь мне на нейросеть непредсказуемым поведением, и все это ради того, чтобы лицезреть мои натуральные эмоции? — сделал весьма логичное на весь этот счет, но ошибочное умозаключение Оптимус. — Как всегда спешишь с выводами…— флегматично отмахнулся лидер десептиконов, отошел от Оптимуса к пульту управления земным мостом и заинтересованно бросил туда свой взгляд, как оказался грубо отпихнут в сторону. Оптимус, похоже, сам не ожидал, что получится провернуть такой трюк, так как в последующие пару секунд изумленно хлопал оптикой, предсказуемо осматривая свои ладони. — Почему я…смог с тобой взаимодействовать? — Потому что я так хочу. И ты — этого хочешь. — как-то нехотя ответил ему Мегатрон, словно что-то скрывая. — Но… Почему я не смог... — Оптимус, не будь дураком! — раздраженно рявкнул десептикон, которому банально наскучили все эти вопросы и дилеммы. Он сократил дистанцию с лидером автоботов до минимума, схватив за шею когтепальцами в мертвой хватке и вбил в панель, к которой подходил до этого. Оптимус не имел ни малейшего понятия, каким образом две нематериальные сущности: он и Мегатрон — могут вредить друг другу в его же голове! Не обнаружив особого сопротивления, лидер десептиконов склонился к чужому фейсплейту. — Открою тебе маленькую тайну, Оптимус. Видишь ли, так сложились обстоятельства, что если твоя проекция будет уничтожена в подсознательном сне, как произошло это с Мико, то есть большая вероятность твоей полной дезактивации в обычном мире. Только Мико — созданная тобой иллюзия из воспоминаний, и она снова может появиться тут — среди нас. А вот ты — увы, воплотится заново не сможешь. — Если я умру, то мое сознание заберет твое, Мегатрон! Ты тоже не сможешь вернуться! — бесстрашно отрезал автобот, на что Мегатрон эгоцентрично усмехнулся. — Нет. Я предусмотрел такой вариант развития событий, поэтому прискорбно заявляю, что данный исход невозможен…— с наигранным расстройством ответил темно-серебристый бот. Его свободный манипулятор огладил ровные стеклышки на корпусе лидера автоботов, скользнул чуть ниже: изучил мимолетным касанием пластины живота и остановился на ровном бедре. Тугая гидравлика была восхитительна на глаз и ощупь; — Ты целиком и полностью зависишь от меня, Прайм. Убежать ты не сможешь, перестроить свое подсознание тоже — твоя судьба принадлежит мне, и только я решаю: вернешься ты обратно в наш мир или нет. — Какая разница: вернусь или нет? В настоящем мире я стал похож на груду металлолома, — фыркнул Оптимус, — Можешь убить меня, все равно через некоторое время от полученных травм я дезактивируюсь. Так, собственно, что мне терять? — А ты совсем отчаялся, я смотрю? — суди по саркастическому оскалу, Мегатрон снова при себе имел какой-то план. — Знаешь, Оптимус, я всегда думал, что сломить твой моральный дух вовсе никак невозможно.— разочарованно помотал он шлемом. — Тут есть одна особенность. Бот активировал гладиус и замахнувшись, рубанул им прямо по шее автобота. Ничего не произошло. Прайм лежал на панели, изумленно помигивая оптикой. — В этой реальности: пока сам жаждешь себе смерти, ты не умрешь. Ни я не смогу тебя убить, ни ты сам. Эта новость пришлась автоботу не по-нраву. Оптимус прекрасно понимал: положение безвыходное. Он заключен в одном «мире» с обезумевшим лидером десептиконов, и не в состоянии что-либо ему противопоставить. Воспоминания и мысли открыты как на ладони; драться — бесполезно; уйти в небытие — тоже невозможно, а исключить Мегатрона из подсознания — никак нельзя. Остается быть бездушной проекцией и «плясать под дудочку» Мегатрона чего, автобот не желал, ни под каким из предлогов. — Что ты хочешь? — обреченно полушепотом поинтересовался Оптимус, встречаясь взглядом голубых линз с люминесцентно алой оптикой напротив. Ему ответили не сразу, а по прошествии недолгой паузы; — Искренности…