Орхидея

На фоне голос учителя, который рассказывает очередную тему, но Чимину совсем не до этого. Он влюбился. Влюбился в мальчика. И он хочет быть только с ним, исключительно с ним. Ему совершенно плевать на свой знак, на свою аккуратную орхидею на ключице. Он влюблён. Сидящий за соседней партой, Мин Юнги ловит на себе взгляд Чимина и отводит глаза, устремляя взор на доску. Он прекрасно делает вид, что заинтересован в уроке, но мысли его далеко не здесь. Юнги в сотый раз за утро прокручивает в голове драгоценное воспоминания разговора двух друзей, чьим свидетелем он стал совершенно случайно. «Разве ты никогда не любил?» — раздраженный голос Чимина и его интонация, Юнги помнит всё до мельчайших деталей — «Тебе хорошо, твой соулмейт с тобой с самых пелёнок, а моего будто бы не существует!» Существует. Существует, просто ты упорно его игнорируешь всю среднюю и старшую школу. А он ведь даже перевёлся ради тебя. «А если твой соулмейт объявится? Что ты будешь делать? — голос Тэхёна был настороженным, он считал, что неправильно встречаться с кем-то помимо своей родственной души — Если ты разобьёшь ему сердце? Чимин, тем более, что он тоже парень!» Тэхён тоже встречается с парнем, о чем Чимин прекрасно знает, да и все вокруг знаю, что Пак и приводит в пример со словами: «А тебе так можно быть с парнем?» Тэхён познакомился с Чонгуком буквально в песочнице и там же взявшись за руки, они заклеймили себя, как вечные соумейты. Сначала это была крепкая дружба, а затем она быстро переросла в любовь, как только пришло время всё осознать. Чонгук был младше на год, но почему-то имел влияние на Тэхёна такое, что казалось Ким до сих пор остаётся ребёнком, когда его парню приходится с ним возиться. «Но тебе ведь можно?» «Потому что мы соулмейты!» Мир будто бы сошёл с ума из-за вечной лихорадки «хочу найти своего истинного, только он предназначен мне судьбой» Юнги не знал о своей метке, он просто не знает, как она выглядит и где находится на его теле. Осматривая себя полностью, он всегда приходил к выводу: «Просто не существует моего человека», — и жил себе спокойно, пока на горизонте не замаячила светлая макушка, которая с широкой улыбкой произнесла: «Привет! Я Пак Чимин! Мы теперь одноклассники и было бы здорово стать друзьями!». Тогда был первый учебный день, мальчик с осветленными волосами выделялся среди темной массы. Правда на следующий день он пришёл с естественным цветом волос и подсев к Юнги начал буквально говорить обо всём. Юнги был в шоке. Был в шоке, но не отталкивал, а внимал каждое сказанное Чимином слово и понимал, что он нашёл своего человека. Ни какая метка на теле не горела, зато щеки по ночам пылали, а днём сердце при виде ангельской улыбки трепетало. В старшей школе, куда Юнги поступил только ради Чимина, чтобы они находились постоянно рядом. Прятать чувства было сложнее, но учеба, долги по ней и всякие контрольные с приближающимися экзаменами помогали отвлечься. Край наступил весной второго года обучения, когда Чимин, всем Чимином, пришёл к Юнги домой и попросил подготовить его к контрольной по геометрии. Как же было тогда неловко. Неловко что-то объяснять, когда Чимин почти в плотную сидит и тупит безбожно, неловко указывать на ошибки, потому что такого лапочку Пака не хотелось совсем ругать, неловко было брать чужой карандаш, чтобы показать нужный треугольник на чертеже, который также неловко было делать, под пристальным взглядом Чимина. Тот же просто захотел получить более высокую оценку по геометрии, а Юнги думал о своих чувствах. И о своём бедном сердце, которое так и норовило выскочить из груди, когда Чимин дул щеки или складывал губы, пытаясь понять объясняемый материал. Юнги просто не мог потом сосредоточится и начинал путаться и злиться. Злился сам на себя, но Чимин скорее всего подумал, что это из-за его глупости и того, что он никак не мог увидеть чертовый нужный треугольник. Больше Чимин не просил о помощи с геометрией у Юнги. Тот расстроился неимоверно и винил себя, но контрольную оба написали хорошо. «Юнги говорил о том, что у него не может быть соулмейта, — голос Чимина на повторе — «У меня его тоже нет, да и я не хочу потрать всю жизнь на поиски, тем более, что Юнги мне нравится и я мог бы попробовать» «Это ведь неправильно, — голос разума, который почему-то говорит, как Тэхён — Как твои родители отреагируют на это? Он и ты — парни, да ещё и не соулмейты» Да, будь они соулмейтами всё бы разошлось мирно, но тут не поспоришь. Как бы то не было, в привычном укладе жизни девушка всегда была с парнем, а парень был с девушкой. Бывали и редкие случаи, как Тэхён и Чонгук, но они уж слишком редки, да и так непривычно, что их часто обходили стороной. Эти парни просто по определению вместе. Им можно. Родители сначала отговаривали, мол: «Вы же ещё зеленые, глупые, ничего в отношениях и любви не понимаете! Не могут два парня быть вместе!» — а потом перестали бороться, поняв насколько это бесполезно, и просто приняли выбор своих сыновей. Юнги хотел также. Хотел, чтобы его просто поняли, а не стали отговаривать, чем занимался Тэхён, когда Чимин поделился с ним его главным переживанием. «Тэхён, ты будешь на моей стороне? — мягкий голос, полный неуверенности, принадлежащий Чимину звучал в ушах Юнги — Я понимаю, что это неправильно, неправильно для моего соулмейта, которого наверняка не существует и для Юнги. Но… Поддержишь ли ты меня, когда я решу признаться ему?» — Мин Юнги! — голос учителя заставляет вернуться на урок, в душный кабинет, в неприятную обстановку, воспоминания уходят на второй план — Так какова была причина захвата? Мозг работать отказывается. Какой сейчас вообще урок? История? Да, история. Захват? Захват чего? Бастлии, может быть? Или они историю Кореи изучают? — Что? — тупо выдает парень. — Вы совсем меня не слушаете, Юнги! Ваше поведение и отвлеченность в последнее время стали слишком сильно мешать учебному процессу, — недовольно выговаривает учитель, складывая руки на груди — Скоро будут выходные, я понимаю, что вы уже не хотите усваивать материал, но как вы планируете сдавать экзамен? Эта тема очень важна! Прошу больше не отвлекаться. — Простите, — выходит как-то без эмоционально, это всего лишь история, завалить экзамен по ней, конечно, не хорошо, но написать на проходной балл, даже без темы про какой-то захват, Юнги сможет. Учитель внимательно осматривает класс. — Пак Чимин, ответите за вашего соседа? — Что? — ровно тем же тоном, что и Юнги выдаёт Чимин. Нет, он не ответит. Он вообще не знает на каком уроке находится и сколько осталось до конца дня таких же уроков, которые проходят мимо. — Что с вами не так, вы можете меня слушать? — Простите, учитель, — уже с неким раскаяньем, в отличии от Юнги, говорит Чимин — Просто в классе очень душно, я не могу воспринимать информацию. У меня есть конспект. Повторите, пожалуйста, вопрос. — Кто-нибудь слышал мой вопрос? — спрашивает учитель, отличники с первых парт поднимаю руки — Будьте добры ответить за ваших одноклассников. Ученик что-то отвечает, что именно ни Чимин, ни Юнги не пытаются даже понять — это не интересно. Зато интересно думать о человек, который сидит рядом и совершенно не подозревает о взаимности чувств. Сложно было принять себя одинокого, без соулмейта, но Юнги даже справился. Ну он справлялся, пока не появился Чимин. Юнги влюбился бесповоротно и не хотел больше ничего, кроме как быть с Чимином рядом, смотреть на него, легонько дотрагиваться, улавливать каждое слово, каждый вздох. Хотелось быть с ним. Главное проблемой встало то, что родители точно не были бы готовы к «неправильной» ориентации сына, так что поздним вечером Юнги словил на кухне брата и стал намёками в стиле: «у моего друга…» объяснять всю чрезвычайность своего положения. Брат слушал внимательно, а потом съев огромную ложку подтаявшего мороженого - монолог Юнги был продолжительным - сказал: «Не, если ты в ряды геев записаться решил… Я, так и быть, буду на твоей стороне, маму тоже подключим, она всё обеспокоена твоим одиночеством, отец сдастся, ты только сам обо всём им расскажи… и для начала признайся этому парню, может у него соулмейт скоро появиться. Ждал от меня осуждения, а не получишь. Он хоть симпатичный?» «Очень». В другой раз поздно вечером на кухне удалось поймать маму, Юнги почему-то почел совершенно нормальным, всё ещё ничего не говорить Чимину, а посоветоваться с мамой. Брат, как оказалось человек хороший, но толком решиться не помог. «А не про себя ли ты случаем, дружок, говоришь?» — обхватив тонкими пальцами кружку, женщина с прищуром смотрела на собственного сына — «Чонгук с Тэхёном соулмейты, поэтому их союз хоть немного, но оправдан, а тебя как оправдывать?» «Любовью,» — слишком откровенный, но такой правдивый ответ. «Глупости всё это, — отпивая глоток чая из кружки, женщина осматривает сына — А если у него есть соулмейт? Нужно хорошо подумать, прежде, чем отдавать своё сердце кому-то.» Юнги даже не пытался спорить. Мама не поддержит его. Он просто странный, а Чимин найдёт своего соулмейта, как поступит в университет или пойдёт работать, или просто в парке столкнётся. И Чимин забудет про Юнги. Юнги будет в одиночестве. Жаль, что он так привязался к этому парню. «Даже, если ты решишь признаться в своих чувствах, — подаёт голос мама, ставя кружку на стол, и беря ладонь Юнги в свою руку — Не дави на него, дай ему время подумать. Только прошу, ты тоже должен хорошо подумать. Я не вынесу, если моему любимому котёнку разобьют сердце» «Ну мам…» А сердце всерьез могли разбить, потому что Чимин мог в любой момент найти своего соулмейта. Поэтому Юнги в один весенний день решил действовать решительно. В тот день было мало уроков, так что можно было после занятий поговорить с Чимином и, наконец-то, признаться. Правда нужно было ещё выловить его после занятий, или хотя бы предупредить, чтобы подождал. Это почему-то именно сегодня не представлялось возможным. Чимин вообще ни разу не подошёл к Юнги за весь учебный день, после истории с «помощью по геометрии» они стали чуть меньше общаться, но не прекратили этого делать совсем. Так что пару раз в день Юнги четко видел перед собой улыбку Пака и слушал его речи о чем-нибудь не особо важном, но таком значимом. Выцепить парня так и не получилось, так что расстроенный Юнги уже собирался идти домой через задний двор школы, потому что так ближе. Проходя по дворику, он заметил очень увлекательную картину: Чимин что-то активно доказывал Тэхёну, пока тот через забор забирал у кого-то цветы и уже впихивал их в руки другу. — Да он уже домой ушёл! — доносится до Юнги. — Ага, поэтому такой красивый в тенёчке стоит, тебя ждёт! — кричит на Чимина Тэхён, и наконец отдав цветы, разворачивает парня на 180 градусов и толкает в сторону Юнги. Мало что понимающий Мин, решает сам не медлить и всё-таки сказать задуманное с утра. Так что в несколько шагов, тот оказывается очень близко к Чимину и… Он молчит. Тэхён, находящийся за спиной Чимина, ждёт разрешения всего концерта. Потому что Тэхён не дурак и понимает, что между этими двоими давно творится химия и вовсе не с периодической системой химических элементов Д.И. Менделеева. — Чимин, — выдыхает Юнги и закрывает глаза, ладно, если он не будет видеть его, то всё получится — Чимин. Нет, не получится. Дома, перед зеркалом было проще. — Юнги, — в ответ с такой же интонацией. Где-то в мыслях, один, рядом стоящий, Тэхён ударяет себя рукой по лбу и произносит короткое: «просто признайтесь уже» — Хороша погода, да? — неожиданно от Чимина — Куда идёшь? Теперь уже не в мыслях, один, рядом стоящий, Тэхён ударяет себя рукой по лбу. — Чимин, — прокашливается Юнги — Я понимаю, что у тебя есть метка и ты ищешь своего соулмейта, но… Тэхён затаивает дыхание — до одного наконец-то дошло. — Я не должен обрекать тебя, и ты можешь уйти, когда захочешь… «Плохое начало, Юнги, плохое» — в мыслях Тэхён уже начинает матерится. — Юнги, постой, — от Чимина. — Нет, лучше дослушай, — Юнги сглатывает, говорить реально сложно, ещё и жара на улице не даёт нормально соображать и хочется повалиться в какую-нибудь тень, и просто уже закончить все эти чувства, просто признаться и сбежать куда-нибудь — Я больше такого сказать не смогу… Ты… Ты мне нравишься, прости меня! Последнее предложение Юнги буквально читает скороговоркой и закрывает глаза так, будто его будут сейчас бить. — Юнги, — опять выдыхает Чимин и смотрит на парня перед собой, как завороженный. Тэхён внимательно наблюдает за всей картиной, но в голове он просто хочет, чтобы всё это уже разрешилось, и парни начали быть нормальной парой. Много, слишком много чувств. Чимин не знает за что зацепится, он моргает — часто, часто — делает пару вдохов — душно. Душно из-за жары и из-за накопившихся чувств. Собирает всю свою силу и волю и пытается заговорить: — Юнги, — да, выходит у Чимина это плохо. Тэхён ещё раз мысленно ударяет себя по лбу. — Ты не обязан принимать мои чувства, — всё ещё с закрытыми глазами, произносит Юнги — Всё будет нормально, ты найдёшь своего соулмейта и забудешь обо мне. Всё будет нормально, ты не обязан. — Юнги, — многословность Чимина начинает убивать одного, рядом стоящего, Тэхёна. — Ты может цветы всё-таки отдашь? — решает вмешаться тот самый один, рядом стоящий, Тэхён. — А, да, — краснеет Чимин и протягивая цветы, опять выдаёт — Юнги… — Мы знаем, что его зовут Юнги, — помогает Тэхён — Чимин, мозг включай, рот подключай, давай, отвечай. — Юнги, — да что ты будешь делать, но Чимин тут же мотает головой — Не говори глупостей, я не хочу искать своего соулмейта, я хочу быть с тобой! — Что? — от Юнги, Тэхён радуется продвижению диалога. — Я попросил Тэхёна, мы тут цветы купили, — Чимин начинает тараторить, размахивая букетиком бедных орхидей — Я хотел тебе признаться сегодня. Просто не поверишь, как я боялся! Хотя, веришь, наверное. Ты тоже боялся? — До жути, — выпускает Юнги нервный смешок и зарывается ладонью в свои волосы — Это было странно, я ждал, что ты откажешь. Хоть Юнги и подслушал разговор Тэхёна и Чимина, но до конца не был уверен, что они смогут, вот так открыто, признаться. Он не был до конца уверен в том, что Пак всё хорошо обдумал и принял здравое решение о своих чувствах. Метки соулмейтов слишком важны в этом мире. — Тебе? Тебе, да и отказать? Я на дурака похож что ли? — смеется Чимин, Тэхён радуется и плавно ретируется с места событий — Я думал ты будешь меня убеждать дождаться своего соулмейта, откажешься и всё такое. — Тоже самое, — улыбается Юнги — Ты просто не поверишь, как я счастлив. — Я знаю, — улыбка в ответ. — А, цветы! Юнги мило и приятно смеется, беря руки Чимина в свои, чтобы забрать букет и в момент происходит что-то странное. Он видит перед собой светлую картину, только нарисованное на этой картине, меняется очень быстро, там был Чимин, он видел его улыбку, он узнает эту улыбку из тысячи и были цветы, тоже орхидеи, только букетик повнушительней, светло, много света, много улыбок, шарики, что-то похожее на свадьбу, книги, много книг, кофе, запах кофе и почему-то лаванды, тепло. Юнги мотает головой и смотрит, не открываясь на Чимина. — Юнги, ты мне врал! — радостно кричит Чимин, пока Мин не может отойти от странного пережитого чувства — Тэхён! Тэхён! Мы соулмейты! Он мой! Всё правильно! — Что? — почти ретировавшийся из дворика Тэхён, мигом подлетает к парочке — Но вы же уже контактировали? Как? — Орхидея? — смотрит на букет Юнги — У меня не было метки с рождения, у тебя была орхидея нарисована, Чимин! Ты сделал меня своим соулмейтом! — Разве так можно? — Не знаю… — Юнги, — Тэхён кидается к парню, обнимая его — Теперь ты обязан слать мне постоянный фотоотчет, когда ты будешь с Чимином! — Что? — всё ещё не признавая реальности, в пустоту спрашивает Юнги. — Ты не рад? — в глазах Чимина замешательство, Юнги испытывает тоже самое. — А метка всегда так горит? У тебя она на видном месте, почему именно ключица, мне неприятно, а это всегда чешется? — Прекрати ворчать, — отлипает от Юнги Тэхён — Это пройдет через пару дней, наверное. — Юнги, а Юнги, — теперь очередь Чимина прилипать к бедному Мину — Может у тебя всё-таки была метка, ты просто не знал о ней? — Если только на заднице, — кивает парень, — Но знак, то на ключице теперь, я чувствую всё и видел что-то. — Будущее? — от Тэхёна. — Возможно, — завороженно кивает Юнги, пытаюсь вспомнить хоть одну картинку из только что увиденного. — И что там в будущем? — Ты, — коротко отвечает Юнги — И я, делаю тебе предложения или у нас уже свадьба. — Ох, ты предлагаешь мне руку и сердце? — наигранно наивно проводит ладонью по лицу Чимин, выдыхая, — Мы даже не целовались, как ты можешь? ах, Юнги… — Согласен, — кивает парень, и выбирается из объятий Чимина. Держа того за руки. — Ты не любишь обниматься? — недовольно спрашивает Чимин, Тэхён тем временем опять ретируется, уже подозревая, что хочет сделать Юнги. Тэхён не хочет быть свидетелем этого. — Какой же я всё-таки, — выходит странный смешок, а затем Юнги скромно и коротко целует Чимина. — Чувак, — тянет тот — Это не круто. — Что? — Юнги даже весь пугается, он сделал явно что-то не так, он никогда раньше не целовался. — Отпусти, — дергает плечами Чимин, на что Юнги мгновенно реагирует и становится бледнее. Чимину не понравился их первый поцелуй. Что же он наделал? Чимин его больше никогда не поцелует. А тем временем Чимин аккуратно придвигается ближе к Юнги, быстро сокращая расстояние между ними до пары сантиметром. — Я не профессионал, но кое-что знаю, — улыбается Чимин и впивается в губы Юнги, хватая того за щеки. Юнги даже пугается с начала и не отвечает на не особо скромный поцелуй, но потом расслабляется под давление Чимин и полностью доверятся ему. Юнги делает в голове пометку попросить у Пака пару уроков поцелуев, чтобы в следующий раз не быть таким лохом. Чимин отрывается от чужих губ, зачем-то облизывает свои и переместив руки в волосы Юнги, улыбается в паре-тройке сантиметров от лица любимого. — Теперь ты только мой, — сообщают Юнги, у которого сердце уже давно по десять раз успело сальсу станцевать, а скоро, наверное, просто заявит «моя остановочка», ну и остановится. Тахикардия — это не хорошо, Юнги это знает. — Только твой, — улыбается Юнги. А красиво ведь звучит.