pain is everywhere

Среди темных, залитых мраком стен, слышится шепот. Шепот этот пугающий, схожий с нарастающим шипением кобры, едкий, убийственный. Он врезается в уши, снова и снова повторяя одно и тоже слово: «ничтожество». Он отовсюду, лезет с каждой щели, с каждого уголка маленькой подвальной комнаты. От него нет спасения, кажется, ещё немного и он поглотит целиком.. Чонгук резко распахивает глаза и садится на кровати. Ещё один аналогичный дурной сон. Капельки холодного пота выступили на лбу и шее. Нужно приходить в себя. На часах всего пять утра – до звонка будильника добрых два часа, но парень уже устало свесил худые ноги со старой койки, протирая дрожащей рукой лоб от неприятного пота. Вот уже три года его мучают эти сны. "Ничтожество, ты никто для меня. Ты никто для своего отца, который бросил нас. Он бросил меня из-за тебя, сука!" – вновь прокручивает эти слова в голове, как заезжанную пластинку. Никто. Действительно, а когда он значил хоть что-то? После ухода отца вся жизнь покатилась в тартарары, если существование до этого можно было считать жизнью. Да, сейчас он живёт отдельно, снимает дешёвую квартирку на отшибе и жалуется разве что на дикий холод во все времена года, кроме лета, да и пьяных шумных соседей наркоманов. Нет, это определенно лучше жизни с бывшей семьёй. Чонгук ставит чайник на слабый огонь газовой плиты и проходит к шкафу, доставая старое печенье, которое лежит нетронутое ещё с последнего прихода Джея. С этим альфой было покончено ещё две недели назад. Когда-то они жили вместе, здесь, в этой затхлой квартирке. Делились друг с другом теплом тел, согреваясь в холода без банального отопления. Чонгук помнит, как этот безумец дрался с соседом в два часа ночи, потому что тот шумел за стенкой и бил бутылки. Джей, зная, как его омега устает после длительной учёбы, просто не мог терпеть выходки тупого алкаша. Чонгук помнит, как альфа вдруг принес ему в подарок платье, цвета песочных глаз омеги, улыбнулся и сказал, что подумал о нем, когда только увидел его на вешалке в магазине. Свист закипающего чайника разрушает тишину. Чонгук помнит, как его бывший альфа отогнал от него стаю бездомных собак. Он не боялся за себя никогда. Бросался на любого, кто мог бы навредить Гуку. Но счастье продлилось недолго. Пакетик тонет в кипятке, постепенно окрашивая его в насыщенный коричневый. Булькает им несколько раз, достает и с особой бережностью кладет в чистый стакан, накрывая пластиковой крышкой. Экономия прежде всего. Перед глазами омеги мелькает мутное воспоминание из ночного клуба, где его любимый альфа страстно впивался в губы какой-то худенькой шлюшки. Выдерживает из воспоминаний бесячий звук будильника. И не заметил, как просидел на кухне 2 часа. Холодные остатки чая на дне кружки поблёскивают на солнечном свете из окна без шторок. Чонгук забирает с комода ключи и выходит из квартиры. Экзамены близко, вот-вот наступит выпускной. Честно сказать, мало кого из ребят от помнит. Ни с кем и не общался. Умиротворение по пути в школу нарушает взявшийся из ниоткуда знакомый звук мотоциклетного мотора. Черный мот быстро нагоняет Гука, едва не подрезая его. — Смотри куда прёшь, сука! Но возмущение омеги вызывает лишь сиплый смех из под шлема. Юнги тормозит у тротуара, снимает груз с головы и подмигивает другу, отчего у того уже начинает нервно дёргаться глаз. — Прошу прощения, озлобленный зайка. Я загляделся на вашу задницу и потерял управление. Чонгук на это только усмехается и проходит мимо, специально вальяжно покачивая бедрами. — Смотри осторожнее. Чимин не поймет твоего интереса к моей красивой заднице. - бросив это напоследок, заяц скрылся за поворотом. Юнги растянул губы в довольной усмешке. Уж больно любил такого Гуки. Игривого, дерзкого. Знал он прекрасно, что за маской этой скрывается непроглядная тьма, боль и обиды, а потому вдвойне поражался силе этого хрупкого омеги. «в 7 на хате Намджуна. не опаздывай.» После того, как сообщение было отправлено, он вновь вернул шлем на голубоволосую голову и сорвался с места, будто движимый одним лишь ветром. Ветер, солнце и скорость – три вещи без которых Юнги жить не может. Ну и Чимин, конечно же. Юнги встретил Чимина 2 года назад и с первого же взгляда влюбился в худощавое тело, с кожей, схожей с альпийским молоком. Нежные черты очаровали хулигана, покорили, поставили на колени и уткнули лбом в острые колени, заставив выть голодным зверем. Юнги усмехается и поворачивает в безлюдный переулок. Звук мотора заглухает. Парень спрыгивает на асфальт, вешает шлем на руль и поправляет грубую косуху, что за эти несколько лет уже изрядно потрепалась жизнью. Юнги заходит в помещение и выдыхает, наконец-то чуя ласкающий ноздри аромат терпкого алкоголя, смешанный со сладким барбарисом. Шатаясь, идёт сквозь круглый зал, к потертому серому дивану у окна. Осколки бутылок противно хрустят под ногами. Тихо. Пусто. Холодно. Закуривает, подминая под себя ноги в привычной манере. Выдыхает, прикрывая глаза и растворяясь в едком дыме. Это место, где они с Чимином впервые встретились. Он, словно ангел среди мусора, сидел здесь и также курил какую-то дешёвую сигарету. Как Юнги узнал позже, он оказался двоюродным братом Намджуна, о котором тот, до этого момента, почему-то не упоминал. В тот день он подсел к нему и попросил прикурить. Ангел дал ему свою тлеющую сигарету, позволил втянуть дым из зажатого между пальцев окурка. Юнги счёл этот жест крайне интимным, и немного забавным. Видел, так делали в фильмах какие-то убогие наркоманы, что делились друг с другом последней сижкой. "Но чем они отличаются от них?" - думал он после. Чимин был ярым любителем экстази, тусовок и всего того, что затуманивает и веселит. Он не жил реальностью, он жил в своем маленьком мире, за четырьмя стенами, через которые не пробраться. Как бы Юнги не пытался, он не мог пробить их. Поэтому просто сидел рядом, слушал его иногда несвязные речи и обнимал, пока тот не провалится в сон. Чимин стал для него всем. Чимин стал для него целым миром. Юнги проваливается в сон с тлеющей сигаретой между пальцев. *** Чонгук все же опоздал на первый урок, но лучше бы вообще не приходил, так как спустя всего двадцать минут оказался в коридоре из-за неподобающего поведения. Подумаешь, всего лишь поднял весь класс на безудержный смех, прикрепив к спине преподавателя рисунок члена на А4. Могла бы посмеяться, а не орать как сумасшедшая на весь этаж. Выдох. Забирается на подоконник, достает телефон и листает скучную ленту в соц. сетях, в надежде найти забавный мем. Обычно он закидывает ими Юнги, но теперь это бесполезно – тот не заходил в сеть с момента, как отправил последнее сообщение. — Вот дерьмо. - убирает телефон и направляется дальше по коридору. Школа подождёт, сейчас он хочет огромный сочный хот дог с сырным соусом. *** Юнги не заметил как проспал до вечера. За это время помещение успело погрузиться во мрак. С кухни через арку слышны голоса. Знакомый голос Нама, Роя и Джина, остальных Юнги разобрать не в состоянии, но он точно знает, что чужих там нет. Намджун никогда не приводит чужаков. Шатаясь, парень проходит к арке и опирается плечом о косяк, смотрит на пацанов. — Юнгеш, ты выглядишь как объебанный помятый таракан. - с усмешкой заметил Нам, одарив парня оценивающим взглядом. Отпивая из трубочки какую-то алкогольную смешанную бурду, он, уже порядком прибухнувший, выглядит чересчур трезвым. Только кожа чуть блестит от выделившейся влаги. — Иди нахер, Юнги махнул на него рукой, и тут же вздрогнул, когда входная дверь хлопнула. Чонгук пришел. Пришел, все также осматриваясь по сторонам, будто и не был здесь больше сотни раз. Взгляд его какой-то по-заичьи пугливый, неуверенный. Глазки блестят, бегают, словно ищут за что зацепиться, чтобы успокоиться. Наконец, взгляды друзей встречаются. Юнги смотрит в песочные глаза и наслаждается. Правда же говорят иногда: «в этих глазах и утонуть можно». — Сколько человек? - подходит Гуки к местной Мальвине, по пути суя руки в карманы своих рваных черных джинс с серебряной цепочкой на боку. — Да четверо, не боись. Ты их знаешь. — Угу Два часа спустя все шестеро объебались в край, нажрались, как свиньи. Джина вынесло первым, как самого неподготовленного в таких делах человека. Следом за ним пошел Чимин, который явился на хату, немного запоздав. Ну, как обычно. Уже выпивший в то время Юнги, что-то мыча себе под нос, тут же полез к нему, как только тот ступил на порог. Слюнопускания смотрели все, но без особого восторга. Привыкли. Один Чонгук не пил, как бы не соблазняли его на рюмочку старшие. Не пил и всё, не его это. Не видел он в алкоголе никакой забавы, никакого удовольствия или отвлечения. Единственные ассоциации – это дружба с белым другом пол ночи и дикая боль в голове наутро. Не самое приятное, что можно представить. Поэтому, он, школьник, просто сидел и наблюдал за алкашами, коим похоже уже не страшно похмелье. — Слышал одного чела в баре пристрелили. Пуля прямо в лоб заеперила. - Намджун подлил ещё водки еле сидящему на неудобном стуле Джину, и себе тоже. Единственный крепкий из всех, он не упустил возможности побазарить и сейчас. — Прям таки пристрелили? Говорили вроде как несчастный случай. - удивился Рой. Чонгук перевел на него взгляд с Нама, увлеченно наблюдая за разговором. Хоть что-то интересное за сегодняшний вечер. — Наглая ложь и скрытие правды от лопоухих пиздюков. Юнги наконец-то отклеился от своего ангела и склонился над столом, загадочно прошептав: — Ему разъебали череп из Калашникова.