Третья сторона

Кипятить бинты, менять повязки, набирать с запасом обезбол... Мама, это кровь? – нет, это краска, кто-то просто тюбик проколол. Это просто краска пальцы мажет, вязкая, как ягодный сироп… Скальпели, держатели, бандажи, койка, перевязочная, гроб, все сначала – только бы иначе, только бы успеть – вот этих всех... Мама, этот дядя правда плачет? Нет, родная, это просто смех. Это смех такой, что лучше плакать, если все потеряно, чем жил. Пятому впоить отвара мака, третьей на ходу сменить зажим, иглы в кипяток, глотнуть заварку, постоять минутку у плиты… Мама, я зашила лапу Марку, мама, я теперь совсем как ты. Резать, шить – дрожащее, живое, не деля, с которой стороны. Пить и плакать – раньше, перед боем, каждый раз теряя, как родных, собирать спокойствие по крохам, сматывать бинты в десятки рук... Мама, говорят, все будет плохо? Нет, родная, это просто врут. Это просто силы на пределе, раз не верят в скорый мирный март – без полсотни трупов на неделе, без распухших медицинских карт, без крестов на форме и могилах, без усмешки, исказившей рот. Мамочка, ты плачешь? Я простыла. Выпью чая – сразу же пройдет. Все пройдет – не рано, значит, поздно, и когда-то будет хорошо. ...Внутривенно, капельно – глюкоза, я уже несу противошок! И война закончится когда-то, через много месяцев и дней. Шить живое. Обходить палаты. Воевать на третьей стороне.