Твоё фатально

В душном помещении местного портового паба стояла привычная суета. Каждая скляночка и прогнившее дерево под ногами топчущихся пиратов провоняли дешевым пойлом, которое в огромных количествах заливают в себя почти все, кто находятся в баре. Разодетые в пышные панталоны омеги бродят меж столов, не забывая вертеть задницами в надежде, что этот вечер проведут они в компании какого-нибудь пирата. С каждого угла паба слышатся отборные ругательства и стук темных бутылок с ромом. Но главное внимание было отведено огромному столу посередине паба, где шла напряженная картежная игра. Два игрока, рассевшись напротив, сверлили друг друга противными взглядами, стараясь вывести противника из строя. За спиной коренастого мужчины корейской внешности столпилась уйма народа, каждый норовил засунуть свой нос в разложенные веером карты в его руках. Рядом с мужчиной стояла начатая бутылка рома, а рядом лежала капитанская треуголка. Напротив сидел богато одетый, но весьма потрёпанный альфа. Он нервно перебирал свои карты, все кидал взгляды по пабу, выдавая свою нерешительность и нервозность. — Вскрывайтесь! — крикнули сбоку, а пьяная и разгоряченная толпа взревела. Пираты застучали по столу своими бутылками, когда альфа напротив заметно вздрогнул, последний раз обогнув свои карты печальным взглядом. Толпа зашумела пуще прежнего, когда веер карт коснулся стола, показывая весьма маленькие масти, которые никак не покроют тузы довольно улыбнувшегося капитана. — Твой долг все больше, Пабло, — пираты за спиной с громким галдежом начинают рассасываться, не видя больше ничего интересного в разбирательствах о выигрыше. Альфа напротив нервно жует губу, бегая глазами по провонявшимся в спиртном стенам, словно они могут ему помочь погасить огромный долг. Его взгляд тормозит на небольшом свертке за своей спиной, что тихо посапывает на деревянной тумбе. — Забирай моего сына, — выпаливает Пабло и брезгливо подхватывает чуть захныкавший свёрток, кладя его перед пиратами, которые внимательно уставились на округлое молочное личико младенца. Один из пиратов за спиной капитана громко расхохотался. — Он омега. Зачем мне на корабле младенец омежка? — выгибает бровь капитан, опуская взгляд на захныкавшего ребёнка. Даже в таком возрасте можно сказать, что ребёнок вырастет в нереальной красоты омегу. Его еле пробивающиеся светлые волосы, лисьи зеленоватые глаза, маленький и аккуратный носик и молочная кожа, словно в неё вшиты бриллианты. Младенец мерцает и переливается в искусственном свете паба, словно дорогой камень. — В будущем от омег много пользы. Ты сможешь продать его, — все настаивает на своём Пабло, все больше отодвигая от себя свёрток. — А не совестно тебе сына на такую тягостную судьбу отдавать? — пираты сзади одобрительно воют, хоть им и не свойственно человеческое понимание. — Фу, как противно, — фыркают где-то сзади и топчущиеся у стола пираты расступаются перед спрыгнувшим со стула семилетним мальчиком. Его темный взгляд, напоминающий антрацитовый камень, заставлял каждого присутствующего в этом пабе захотеть вскрыть себе грудную клетку. Мальчик не ждёт, когда отец обратится к нему, он кидает беглый взгляд на младенца и, сложив руки в карманы, выходит из паба. Капитан провожает сына взглядом, а затем вновь поворачивается к Пабло. — Я заберу его, как залог. Как только ты выплатишь мне всю сумму, я верну тебе сына. Тебе стоит поторопиться, — альфа подхватывает свёрток и с громким скрипом стула поднимается. Пабло спешно поднимается следом и глубоко кланяется. — Мне кажется, он просто сбагрил нам своего нерадивого сына, — ровняется с капитаном нынешний старпом, толкая тяжелую дверь бара. — А ты слишком мягкотел, чтобы отказать ему и просто описать его имущество, а оно у него есть. Вместо этого ты берёшь ещё один рот на наш корабль итак полного детей. — Они — будущее «Авилиона», — старпом качает головой и прибавляет шаг, когда капитан ровняется с сыном. Чонгук, сложив руки на груди, переводит хмурый взгляд с капитана на хнычущий свёрток. — Иногда я сомневаюсь в твоей компетентности, отец, — северный ветер, дующий со стороны моря, развевает смоляные волосы мальчика, а корабль за его спиной горделиво возвышается на фоне закатного неба. — Я уже не молодею, Чонгук. Когда-то «Авилиону» понадобится новый капитан, — альфа, легко улыбнувшись, кладёт шершавую ладонь на плечо ещё больше насупившегося сына. — Причём тут этот омега? Все равно я стану капитаном, — морщится Чонгук. — Ты и никто другой, — кивает капитан. — Я просто верю, что он будет значимой частью корабля в будущем. — И какой же? Палубы драить будет? Омегам на корабле не место, я вообще не знаю зачем ты взял его, — Чонгук кидает взгляд на круглое личико, а внутри него уже тогда что-то ломается. Эти хитрые лисьи глазки смотрят из под опущенных ресниц, словно знают все будущее наперёд. Чонгуку от этого и интересно, и страшно. Белые чайки, парящие над морской гладью, поют свою загробную песню, выбивая из маленького альфы весь воздух. — Мое ощущение ещё никогда не подводило, — смотрит на догорающее солнце капитан, сильнее прижимая к себе младенца.

🦅🦅🦅

— А может сначала лучше обогнуть Индийский океан? — десятилетний Юнги внимательно оглядывает карту, что вся исписана чёрным углём. — Там мы получим больше выгоды и уже не с пустыми руками отправимся на Торгугу. Пираты, что склонились над картой, разом поворачиваются на маленького омегу, переглядываясь. Капитан спешит спрятать улыбку в тени треуголки, когда Юнги делает неуверенный шаг назад под острыми взглядами. — Это безумство, капитан! — выкрикивает младший помощник, ткнув костлявым пальцем в карту. — Чтоб добраться до Индийского океана, нам нужно установить верный путь, а на это уйдёт несколько суток. — Безумство, которое нам нужно, — соглашается альфа, кивнув в сторону заулыбавшегося Юнги, когда по каюте проносятся недовольные выдохи. Юнги подставляет лицо закатным лучам, облокотившись о темное дерево «Авилиона», что несёт их в неизвестность. Синие волны ласкают борта корабля, донося до омеги такой приятных запах морской синевы. Чужое присутствие омега чувствует почти сразу. Внутри все органы сжимаются, а ладошки заметно потеют. Его грубо разворачивают за плечи, нарушая покой. Перед омегой столпилась компашка альф чуть старше него, которые тоже растут на корабле. Они сразу были против омеги на корабле, каждый раз стараясь зацепить Юнги или обидеть. — Возомнил себя помощником капитана? — хмыкает тот, кто стоит спереди, горделиво задрав голову. Он крепко сжимает плечо Юнги, что тот начинает шипеть, обхватывая сильную ладонь своей. Альфа резко встряхивает его, словно хочет вернуть рассудок, а у Юнги все перед глазами плывет. — Я не... — старается отлепить прилипший язык омега, но его больно ударяют по щеке, что светлые волосы от силы удара взмывают в воздух. Из пиратов, кто находился на палубе, никто не решился подойти, ведь многие считают омегу лишь обузой. Альфа грубо хватает Юнги за подбородок, не давая отвести взгляд, сильнее толкает к дереву, заставляя омегу выгнуться навстречу морю. — Ты такой жалкий и отвратный, что тебя даже трахнуть не хочется, противно, — выплевывает ему в лицо альфа, а остальные поддерживают дружным гулом. — Может тебя за борт выкинуть? Никто и не заподозрит пропажи? — альфа сильнее толкает Юнги, что спина того уже висит над бескрайнем морем, которое готово уже принять его в свои объятия. — Попробуй, — Юнги не знает, липкие мурашки по спине у него бегут от страха смерти или от скручивающего конечности голоса за спиной альфы. Он как и всегда стоит в расслабленной позе, сунув руки в карманы своих темных брюк с позолоченной пряжкой. За спиной его неизменно хмурый Хосок стоит, наготове сжимает рукоять блестящего в закатных лучах кинжала. Его неизменный аромат крепкого рома забивает даже запах моря, что будто въелся в кожу Юнги. Чонгуку семнадцать, но «Ику-турсо» известно каждому, кто ступал на морскую гладь. Чонгуку лишь семнадцать, но от его руки уже потонуло больше десятка больших кораблей. — Турсо, хочешь присоединиться? — хмыкает альфа, поворачивая голову к так и застывшим альфам. Со стороны Чонгук спокоен, как море за спиной омеги, но эту безграничную темную злость, что затапливает антрацитовую радужку, Юнги чувствует даже находясь в нескольких метрах от альфы. — Закрой глаза и уши, — Чонгук на Юнги не смотрит, но омега знает, что приказали это именно ему. Он спешно прикрывает веки и тут же его резко отпускают. Чонгук в один шаг преодолевает расстояние, что разделяло альф, хватая того за горло. — Что ты хотел с ним сделать? Искупать? — его голос такой спокойной, что даже у Юнги в этот момент бегут мурашки. — Может тебе первому испробовать водичку? — Ты же не сделаешь этого, Турсо, — хрипит альфа, хватаясь ладонями за сильную руку, усеянную темными узорами, которая крепко сжимает его горло. — Ты не потеряешь своего старпома из-за какого-то омеги. — Так я его и не потеряю, — хмыкает Чонгук и одним движением толкает альфу за борт. Сразу поднимается суета, пираты кидаются к бортику корабля, глядя на захлебывающегося альфу, но никто не спасёт его. Юнги слышит странные крики, хлюпанья. Страшно так, что это чувство липкими клешнями скручивает конечности до того момента, пока он не чувствует чужое присутствие перед собой. Юнги аккуратно разлепляет веки, тут же сталкиваясь с антрацитовыми радужками, непроизвольно вздрагивает, спиной прижимаясь к дереву. Чонгук рукой тянется к светлым волосам, кончиками пальцев дотрагиваясь до них. Шёлк. Как он и думал. — Никогда не терпи издевательства, сразу зови меня, — Юнги на это ничего не отвечает, не может язык от нёба отлепить, лишь кивает, вызывая едва уловимую улыбку на губах того, кого боится даже море. Когда капитан появляется на мостике, слегка прихрамывая, вся команда замирает. Чонгук выпрямляется, смотря в глаза отцу. — Объяснись, — гремит он, что даже море замирает. — Он тронул мое.

🦅🦅🦅

Когда двенадцатилетний Юнги наслаждается редкими каплями дождя и свинцовым небом, пираты вокруг носятся, убирая паруса. Надвигается буря, о чем свидетельствуют темные облака, со страшной скоростью движущиеся в сторону корабля. — Ты замёрзнешь. Иди в каюту, — Хосок как и всегда появляется слишком неожиданно, пугая схватившегося за сердце Юнги. — Не хочу, хочу тут постоять, — выпячивает губу Юнги, улыбаясь на закатившего глаза хмурого Хосока. — Противный, — Юнги на это ничего не отвечает, лишь шире улыбается, а потом резко тычет пальчиком в море. — Там птица, за бортом птица! — и кричит он так громко и пронизывающе, что даже наблюдатель на вершине мачты смотрит на омегу сверху. Хосок приближается к бортику и жмурится, чтобы разглядеть в морской глади маленького белого орлёнка, которого море решило прибрать к своим рукам. — Нам ему не помочь, — отталкивается от бортика Хосок, отворачиваясь от птицы. — Но он утонет! — Не велика потеря, — складывает руки на груди Хосок, отдавая какую-то команду юнгам. — Он утонет! — настойчивее повторяет Юнги, сверкая изумрудными глазами в спину невозмутимого Хосока. — Кто утонет? — при виде его словно время замедляется, поклоняясь морскому страху. На голове Чонгука капитанская треуголка, на мощных руках темные узоры наколок, а на боку острая сабля висит. — Орёл за бортом, и если его не спасти, то он утонет, — Юнги срывается с места останавливаясь у капитана в шаге, чуть ли не плачет, что кристальная слеза срывается с щеки. — Зачем он тебе? — а Чонгук наслаждается резкой близостью и таким любимым ароматом специй. Он готов выполнять хоть каждый день желания омеги лишь больше чувствовать его присутствие рядом. — Он утонет, — жалостливо шепчет Юнги, поворачиваясь к морю, надеясь ещё увидеть борющегося с морской стихией белого орла. — Достань ему птицу, — машет в сторону Хосока Чонгук, ловя шокированные взгляды команды. — Да как я его достану, Чонгук? Для этого надо корабль поворачивать, — хмурится Хосок, смотря на капитана. — Как хочешь. Надо, поверни корабль, но достань ему птицу.

🦅🦅🦅

Команда столпилась на мачте, с криками наблюдая за сошедшимися в тренировочной схватке капитана и Хосока. Не было ещё ни одного человека, кто бы смог победить морского дьявола. Пираты с замиранием сердца глядят на Чонгука, как тот не прилагая усилий уклоняется от резких выпадов Хосока, а потом все замирают, когда скрипит дверь каюты. На капитанском мостике стоит семнадцатилетний Юнги, его белоснежные волосы, подвязанные чёрной атласной лентой, развиваются в порывах ветра, рукава-фонари белоснежной рубахи взмывают в воздух, а темные ботинки переливаются в свете пасмурного неба. Старпом оглядывает команду ленивым взглядом, медленно спускаясь с лестницы, оглаживая дерево перил. Чонгук скользит взглядом по его тонкому стану, алебастровой коже, по которой так и хочется провести руками, заклеймить, впиться зубами, показав, кто хозяин этого шедевра. — Я тоже умею драться, — Юнги вынимает свою саблю из ножен, направляя на хмыкнувшего Чонгука. — Я верю, сахарок, — Хосок отступает к затихшей толпе, убирая свой меч. Орёл, парящий высоко в небесах, с криком приземляется на плечо Юнги, гордо выпятив грудь. — Я сейчас обижусь и подумаю, что ты считаешь меня слабым, — Юнги думает, что он с орлом и направленной на капитана шпагой выглядит опасно, когда Чонгук видит в нем маленького и хрупкого котёнка, у которого только начинают прорезаться коготки и он норовит всем их показать. — Хорошо, давай проверим, — мотает головой Чонгук, скидывая со своих плеч тёмную накидку. Юнги довольно улыбается, а команда делает два шага назад, когда орёл с громким криком негодования взлетает в высь. — Амрет волнуется, — кивает на орла Чонгук, вставая в боевую стойку. — За тебя, братец, — омега делает первый выпад, который альфа с лёгкостью отбивает. Первый не нападает, чем злит Юнги. Команда молчит, с замиранием смотрит за битвой, которую толком и битвой не назовёшь. Юнги нападает искусно, точно вгоняет лезвие, но прорезает лишь воздух. Не успевает перевести дух, как Чонгук сзади блокирует его конечности. — Успокойся, ты показал все, что хотел, — шепчет на ухо Чонгук, носом зарываясь в белоснежные волосы и вдыхая любимый запах специй. Юнги недовольно рычит и шикает на закряхтевшую, будто в смехе птицу.

🦅🦅🦅

Юнги оглядывает тёмную гладь воды, в которой отражается желтый диск луны. Амрет парит где-то рядом, давая Юнги знать редкими выкриками. Омега втягивает морской запах и слегка прикрывает глаза, пока до ноздрей не доходит другой перебивающий аромат. Тот, что Юнги узнает из тысячи. Он стоит сзади, смотрит на макушку омеги сверху вниз, а рядом с ним сразу так спокойно становится. Словно ничего не угрожает омеге, пока рядом капитан «Авилиона». — Зачатому в слезах суждено родиться на свет утопленником, — вдруг говорит Юнги и подаётся назад, упираясь спиной в мощную грудь. Чонгук молчит, наслаждается ровным дыханием и сердцебиением под своими ладонями. — Мы не выбираем свою судьбу, — где-то вдали гремит гром, а Чонгук резко поворачивает омегу к себе, дотрагиваясь кончиком носа его подрагивающих ресниц. — Ещё тогда я понял, что это фатально, — шепчет Юнги, а его голос тонет в ещё большем раскате грома и запереживавшей птице, что опустилась на палубу. — Твоё сорвавшееся с губ фатально, — моя неминуемая смерть, — Чонгук зарывается ладонью в светлые волосы и нетерпеливо толкается в чужой рот. Он скользит языком по каждому зубу, не желая упустить ни миллиметра. — Хочу всего тебя вылизать. Юнги от этих слов прогибается в спине, облокачиваясь о борт корабля, подставляя альфе свою шею. Его кожа даже в кромешной темноте сияет ярче утреннего солнца. Чонгук собственнически проводит по ней языком, оставляет красноватый след, показывая принадлежность. Этот омега только морскому монстру принадлежать может и никому более. Альфа подхватывает омегу под коленки, заставляя обвить свой торс. Юнги трется носом по уху альфы, тихо постанывает, жуя нижнюю губу, когда ладонь Чонгука скользит под кожаные брюки, сжимая молочные ягодицы и оставляя красные следы от перстней. — А если кто на палубу выйдет? — шепчет на ухо Юнги, делая глубокий вдох, когда Чонгук пальцем надавливает на истекающую смазкой дырку. — Амрету скормлю. Думаю, ему понравится человечина, — хмыкает Чонгук и не даёт омеге возмутиться, толкает в него один палец, посылая по телу Юнги электрический ток. Море, словно чувствуя настроение своего хозяина, резче бурлить начинает. — Ты только мой, — Юнги запускает пальчики под золотую пряжку Чонгука, нащупывая твёрдый член. — Твой, — Юнги громко стонет, когда чувствует полную заполненность, но его стон тонет в очередном раскате грома. Чонгук толкается резко, прикусывает мочку уха омеги вместе с сережкой, запуская язык в ушную раковину. Вдали небо разрезает ветвистая молния, а Юнги крепче вжимается в мощную грудь, сам подмахивая бёдрами. Жмётся задницей в дерево, запрокидывает голову. — Кончи в меня, — просит так, что Чонгук не смеет отказать. Белая сперма течёт по белоснежным бёдрам, а Чонгук наполняет легкие запахом сицилийских специй, без которых нет жизни морскому чудовищу. А за их спинами все также трепещет море.

🦅🦅🦅

В богато обставленном кабинете дворца мигает свет от приближающейся бури. У резных дверей стоят гвардейцы, охраняющие покой члена королевской семьи. — Значит, чтобы обрести контроль над морем, нам нужно убить его монстра и повелителя? — омега вальяжно облокачивается о кресло, сложив ладони в замок перед подбородком. — Так точно, ваше высочество, — кивает генерал, кинув взгляд на огромную карту, на которой стрелками указаны все направления «Авилиона». — Есть у этого монстра слабые места? — омега поднимается, сразу возвышаясь над генералом, что тот пятится назад перед величием короля. — Знаю, что у монстра есть младший брат, не родной, — альфа аккуратно кладёт на стол слабо проявившуюся фотографию светловолосого омеги. Лиен долго смотрит на лицо на фотографии, проводит по нему кончиками пальцев, хмыкая. — Говорят, что для чудовища он дороже любого клада. Это впервые, когда у пиратов старпом — омега. — Объяви, что только что я нашёл своего потерянного из-за нерадивого отца младшего братца. — Ваше высочество...? — не понимает генерал, но тут же отступает, наткнувшись на холодные голубые радужки. — И готовь флот. Морем может править лишь один монстр и им буду я, — омега отворачивается от альфы, глядя на темное небо за окном. Генерал глубоко кланяется и удаляется из кабинета, забрав с собой гвардейцев. Лиен близко к глазам подносит фотографию, долго рассматривает нежные черты, все такую же родинку на правой щеке и останавливается на перламутровых глазах. Ведь сколько бы лет не прошло, глаза у потерянного принца все такие же. Словно изумруды. — Долго же я тебя искал, моя слабость. А когда нашёл, теперь не отпущу. Даже если на моем пути встанет сам морской монстр.

У настоящих историй любви финалов нет.