Ирейзер

      1. Появляться на улице после заката солнца строго запрещено. Помните, планируя дела, о комендантском часе. Нахождение вне помещений в течение ночи (период: сорок пять минут до заката — сорок пять минут после рассвета) карается смертью.       2. Остерегайтесь темных мест. Всегда закрывайте двери на ключ. Не оставляйте ключ торчащим в замочной скважине. Не снимайте решеток с окон. Не подходите к заброшенным домам.       3. У вас всегда должно быть достаточно батареек для фонарика. Но помните: если вас захотят сожрать, вас сожрут, даже если вы ослепите их окончательно. Учтите, свет фонарей не действует на тварей так же, как действует Солнце. Фонари — жалкая замена естественных источников света.       4. Не выпускайте ваших животных на улицу после заката. Не выбрасывайте пищевой мусор в мусорные баки. Не нужно подкармливать тварей.       5. Во избежание кровавого месива в вашем доме возьмите за правило: после наступления комендантского часа (сорок пять минут до заката) открывать двери кому бы то ни было нельзя. Даже если вас зовут по имени знакомыми голосами.       6. Отказ в любой помощи командам охотников карается смертью. Исключением является помощь во время действия комендантского часа. Двери открывать нельзя.       7. При обнаружении ирейзера его необходимо как можно быстрее передать в руки властей.              8. Пересечение границы карантинной зоны карается смертью.              9. Пересечение границы районов карантинной зоны разрешается только по пропуску.       Кирилл снова просмотрел правила и резким движением закрыл блокнот, тут же нагибаясь и запихивая вещь в сумку, стоявшую между его ног и фиксирующую его «Витязя». Сидящие рядом двенадцатилетние Даша и Егор, пристегнутые к сидениям во избежание всяких внештатных ситуаций, покосились на парня с плохо скрываемой завистью. Хорошо быть совершеннолетним: хочешь, пристегивайся, хочешь — нет. Глава Отдела Пентаклей, Николай Степанович, ныне выполняющий обязанности водителя, правда, возмутился (какое еще «хочешь, не хочешь»?!), но Кирилл и Ярослав оказались упрямы. Глава, прикинув, сколько времени уйдет на пререкания с двумя здоровыми двадцатилетними парнями, еле слышно скрипнул зубами и уселся на водительское сидение, махнув рукой. Впрочем, парни аргументировали отказ пристегнуться тем, что нужно было сохранить достаточный уровень мобильности. Мало ли что. Подумаешь, сейчас день. Приедут-то к Штабу, дай Бог, к вечеру. Это было логично.       Их примеру последовала и Ника, еще один совершеннолетний член команды. Двое оставшихся — пятнадцатилетки, пристегнутые ремнями, сидели впереди, лицами к столику, зрительно почему-то увеличивавшему размеры автомобиля. И дулись. Ника, расположившаяся за столиком, их игнорировала, но все же иногда на ее лицо выползала ленивая насмешливая улыбка, из-за которой сопение подростков становилось еще более громким. И если Юля еще как-то сдерживалась, то Данила старался за двоих.       Светловолосый Ярослав, с удобством вытянувший ноги в проход, занял на правах лидера одиночное сидение справа и, кажется, спал.       Перечитанный Кириллом список содержал далеко не все правила, которые были введены в первые три дня после внезапного появления в стране разнообразных монстров. Всю область поражения, вернее, появления перекрыли; в ближайшие сутки, мобилизовав весь народ, выстроили по периметру двухметровые крепкие заборы с колючей проволокой, по которой вскоре пустили ток. Правило о нарушении границ пришлось сочинить после того, как перепуганные жители не попавшей в карантин зоны жестоко расчленили снесшего на тракторе забор мужчину (а вдруг монстр обратился в него, а вдруг он его облик принял?). Народ и так позаботится о нарушителях, тут даже армия особо рьяно не вмешивалась, опасаясь революции, но заборы-то зачем ломать? Ищи потом по всей стране монстров, разбегутся, всех сожрут. Армия активно защищала лишь ирейзеров, людей, которые могли менять мир вокруг себя, используя какую-то силу свыше, однако народ их невзлюбил. Поползли дикие слухи, что и армии ирейзеры нужны были только для того, чтобы их до смерти запытать. Эти нелепости несколько успокоили обычных, неодаренных людей; правда, ирейзеров, которых и без того было мало, распугали окончательно. Уже через пять лет все искренне верили, что ирейзер — это зло, исчадие ада. Смерть ирейзерам!..       Потусторонних тварей поначалу было немного, но, перегрызя за несколько суток всех бродячих животных, некоторых неосторожных людей и даже скот в деревянных сараях, они размножились. Летать, к счастью, не научились, но прятались искусно, старательно заращивая дыры от свинца. Убить монстра можно было пятью-шестью попаданиями по уязвимым местам: голова (в том числе, глаза), шея, грудь, живот. У опытной команды охотников, в которую входили не только солдаты, но и обученные тут же, в зоне карантина, подростки, уже перед глазами словно мишени высвечивались. Каждый четко знал, что должен делать: младшие в столкновениях держались позади, помогая отстреливать тварей и пристально следя, чтобы команду не окружили.       В последнее время многие охотники полюбили дробовики, но использовали их только для мелких монстров; если мелким хватало одного выстрела из дробовика, то на остальных требовалось оружие помощнее. Две команды снайперов (их кодовыми названиями в секторе Пентаклей были Правосудие и Отшельники) использовали специальные винтовки, заседая ночами на крышах зданий, в центре круга из вечного (теоретически) огня. Огонь и солнечный свет оставались верными союзниками человека в этой борьбе. Можно было, конечно, решить на данный момент уже семнадцатилетнюю проблему кардинально: выжечь территории дотла, но оставшиеся вне карантина жители явно такой ход властей не одобрили бы. Их вполне устраивала закрытая зона с живущими там людьми; если власть решила вдруг уничтожить зараженный клочок земли (чуть менее трети страны, вообще-то) вместе с жителями, то вдруг она потом, случись чего, и с остальными так поступит?.. Тем более, что монстры людей в свое подобие не превращали, только ели. Да и вообще, правительство должно защищать людей, а не скармливать их монстрам, вот и работайте!       Президент закатывал глаза, но посылал армии, которые днем прочесывали карантинную зону. Сейчас же, спустя семнадцать лет с инцидента, карантинная зона разжилась своими бойцами — «охотниками». Шли туда, почему-то, исключительно дети, оставшиеся без попечения родителей. Но, спасибо действующим чиновникам, они исправно снабжали карантинную зону оружием и пулями. Вот вчера они, Императоры, получили новые патроны «парабеллумы»…       Микроавтобус довольно резко остановился, зашуршав шинами, отчего всех дернуло: Ника выкинула руку вперед, хватаясь за стол; Ярослав топнул ногой, вдавливая себя в кресло, и только после этого проснулся; Кирилл хлопнулся носом о спинку впереди стоящего сидения. Младшие и несправедливо пристегнутые подростки впервые за время поездки возрадовались, опасаясь, правда, открыто проявлять столь гадкие чувства, основанные на страданиях других людей.       — Хэй! — почувствовала тычок в спину Ника. — Что там стряслось, Николай Степанович?! Бензин закончился? — они находились на старой заправке.       Водитель, низкий полноватый мужчина с залысинами, фыркнул, выбивая из пачки сигарету:       — В туалет я. Никто не хочет? — оглянулся на ребят, подозрительно хмурясь. Ярослав ответил наглым прищуром карих глаз, но вопросительно осмотрел своих подчиненных.       Никто пока не хотел. Глава отдела невозмутимо пожал плечами, прикусил сигарету щербатыми зубами и стал хлопать себя по груди в поисках зажигалки. Ника развернулась, заглядывая за спинку своего сидения:       — Ты живой?       Кирилл, трогая ушибленный при торможении нос, взглянул в единственный видимый глаз цвета слабо заваренного чая (второй скрывался за косой русой челкой) и выдал короткое:       — Да.       — Это хорошо, — похвалила его Ника, широко улыбаясь.       — Ноутбук беру с собой, — возвестил их нашедший зажигалку Николай Степанович. Старшие ребята синхронно поморщились: это что еще за акт недоверия?       — Пф, да, Ярик? — Ника повернулась к Ярославу. Тот несколько мгновений молчал, потом недовольно свел брови на переносице.       — Не называй меня Яриком.       — Ладно, ладно. Слава, пф.       Парень только хмыкнул на эту дерзость и подозрительно вгляделся в окно, коротко взглянув на часы.       — Ника, а ты никогда не думала убрать челку? — решила завести более-менее светский разговор Юлия. Обладательница кукольных черт лица, которое формой своей напоминало сердечко, и шикарных, густых светлых волос до лопаток, которые вились крупными кольцами даже в хвосте, она выглядела сногсшибательно в любой одежде: в коротком платье или в камуфляжном костюме охотника. Ника тут же почувствовала, что у нее на рукаве прожженная дыра, а воротник вообще лежит как-то не так, как должен бы, а волосы, затянутые в высокий хвост, кажется, испачкались, хотя мыла она их вчера.       — Кстати, она права. Тебе так тоже пойдет, — Ярослав повернулся и, протянув руку, поднял Нике челку. Та скосила на него взгляд и изумленно приподняла бровь, глаза ее изумленно расширились.       — Верю, — неожиданно хриплым голосом сказала Ника и прикусила губу, чуть мотнув головой, словно отрицала что-то.       В этот момент откуда-то из-за заправки раздался дикий вопль Николая Степановича, и человеческого в нем уже было крайне мало, визгливый крик, переходящий почти в ультразвук. Челка рухнула на бледное лицо Ники, все подскочили (но только трое смогли сразу ринуться к выходу). Ярослав отдернул дверь в стороны и изящным прыжком выкинул свое тело из автомобиля. Пока что бежать, куда бы то ни было, он смысла не видел, а потому замер, выставив руки барьером, чтобы остальные не кинулись на помощь, не исследовав обстановку. К Ярославу, подскакивая с правой стороны, тут же присоединилась Ника, моментально доставшая из кобуры свою гордость — «Викинг». Несмотря на все недостатки данного пистолета, она к нему вполне привыкла и была твердо уверена, что никто больше не схватится за него. Щелкнул сдвинутый предохранитель.       Дверь автомобиля захлопнулась, несмотря на протестующе обиженный вой остальных членов команды, дергающих ремни безопасности. Кирилл перекинул ремень через голову, поправил свое оружие, которое было скорее пулеметом, чем пистолетом (а, впрочем, называлось ПП), и взглянул на лидера:       — Ты, я так понимаю, доставать свой пистолет не намерен?       — Сейчас же день… — начал говорить Ярослав, по своему обыкновению, выдержав паузу, но тут окна заправки разлетелись осколками, весело заплясали стеклышками по асфальту, и из полутемного помещения (зачем туда поволокло главу?..) прямо под пятичасовое летнее солнце выскочили три монстра, один из которых держал в зубах за ремешок сумку с ноутбуком. Они были очень похожи на людей… на облысевших от радиации людей, полуголых, грязных и с желтыми длинными когтями. Кроме того, эти монстры оказались из класса циклопов — у каждого имелся всего один, зато очень подвижный глаз без ресниц, а лоб делила на две неравных части монобровь. Скошенная голова больше всего напоминало яйцо, помятое и раздавленное.       Ника разразилась длинной и громкой тирадой, но смысл ее слов заглушила стрельба: Кирилл прошил всех троих монстров одной средней очередью, сама она трижды нажала на спусковой крючок, да и Ярослав, выхвативший свой «Бердыш» со скоростью бывалого ковбоя с Дикого Запада, отработанным движением привел его в боевое состояние и тоже выстрелил, добив одного из циклопов.       Двое монстров споткнулись, первый, унося сумку, сумел выровнять свое тело и унесся с огромной скоростью в открытые двери двухэтажного дома метрах в пятистах от заправки. Второй рванул следом, петляя, как испуганный заяц. От тела убитого циклопа поднимались невысокие струйки не то дыма, не то пыли: солнечный свет пожирал его. Будь он жив, он бы испытывал страшные муки.       — Быстрые, гады, — выдал Кирилл и повернулся всем телом к команде, поправив на ремне «Витязя» и почесав бровь: — И не боятся света же, думали, видать, что успеют добежать. Что ты говорила?       Ника щелкнула предохранителем «Викинга», не отрывая взгляда от скукоживающегося тела монстра.       — Я говорила, что нам Глава не доверяет, но, видимо, вполне доверил свой драгоценный ноутбук этим забавным милым существам, — с широкой улыбкой проговорила девчонка, запихивая пистолет в кобуру и не замечая, что пояс сминает ткань куртки.       — Очень смешно! — подбежал к ним разгневанный, запыхавшийся глава. На лице расцветал синяк, в остальном он, вроде, от встречи с тремя монстрами не пострадал. — Почему вы его не отняли?!       — А почему вы его отдали? — тут же вспылила Ника, и Ярослав поспешно задвинул развоевавшуюся девчонку за спину.       — Мы не смогли, хотя стреляли, — пояснил Кирилл очевидное и повернулся всем телом к Нике. Та вздрогнула и отпрянула, правда, не далеко: парень, вытянув руки вперед, схватил ее за полы куртки и энергично подергал, попытавшись привести сбившуюся ткань в более-менее нормальный вид.       — А вы почему не стреляли? — спросил тем временем Ярослав, приняв совершенно ангельский вид и даже воздерживаясь от улыбки. Николай Степанович раздосадовано вздохнул:       — Ну, так оружие в сумке было.       Ответом было красноречивое молчание парней и презрительный смешок от девчонки.       — Так, верните мне его, — дернул рукой глава, прожигая взглядом девчонку. Для этого пришлось шагнуть в сторону — Ярослав был как минимум на голову выше и закрывал собой свою команду.       Фырканье Ники стало откровенно издевательским. Лидер охотников прищурился и коротко вздохнул, поднимая левую руку и вглядываясь в часы.       — Время семнадцать — двадцать один. Расчетное время заката — двадцать — пятьдесят четыре. Комендантский час наступает в двадцать — девять. Мы успеем доехать до Штаба?       Николай Степанович скрипнул зубами:       — Без ноутбука ехать в Штаб бессмысленно.       — Даже так, — спустя миг молчания выдавил Ярослав и проскрипел с ощутимым сарказмом. — Отлично.       — Мы с вами! — дверь машины отъехала в сторону. Избавившиеся от ремней пятнадцатилетние подростки высыпали на улицу, оставив в машине взвывших от очередного разочарования Дашу и Егора.       — Вооружены и очень опасны, — хмыкнула Ника. И Юлия, и Данила имели на вооружении «Глоки», кроме того, вешали сейчас на спины рюкзаки с дополнительными магазинами.       — Ну, вы же не знаете, сколько там циклопов, — проговорил Даня, почему-то неодобрительно глядя на Нику. Парня снова колбасило: он не знал в каждый конкретный момент времени, кто друг, а кто так, поэтому то обожал всех вокруг, то всех вокруг же ненавидел.       — М… — Ярослав, как лидер группы, всерьез задумался. Тащить малышню в опасное место не хотелось. Но втроем у них было крайне мало шансов, гораздо меньше, чем даже с этой малышней в усилении. Пришлось согласиться.       Двенадцатилетних, обиженно сопящих «деток» оставили охранять автомобиль и главу, который нервно курил сигарету за сигаретой, тщетно пытаясь скрыть трясущиеся руки. Ника пошарила ладонью по поясу и прикрепила к «Викингу» тактический фонарь. Потом, прикинув что-то, сменила магазин и кивнула, что готова. Кирилл последовал ее примеру и дополнил вооружение фонарем.       Дом был старым и скрипучим, окна запылились и не пропускали много света, решетки на окнах почему-то тоже не воодушевляли (вероятно, оттого, что мешали в спешке покинуть объект). Впереди осторожно шагал Кирилл, замыкали Ярослав и Ника, одновременно щелкнувшие предохранителями, поднимаясь по скрипучему крыльцу. Нервы всей команды были натянуты до предела, Ника едва слышно вздохнула, боясь, что еще чуть-чуть, и она истерически расхохочется, а потом упадет в обморок, обессиленная от напряжения, легкая добыча для циклопов и прочей нечисти, что может обитать в этом довольно темном доме. Завести бы за правило сжигать заброшенные здания, так нет же, люди боятся, что пожар перекинется на другие дома.       Светло-ржавая кровь раненного монстра, вытекая неровными толчками, судя по всему, каплями на грязном полу показывала, что твари рысью взобрались по лестнице и рванули вглубь дома.       Кирилл сделал знак рукой, и ребята рассыпались цепью, приготовились стрелять. Тишину можно было нарезать ломтиками и делать из нее бутерброды. Сердца бешено стучались в унисон, дыхание срывалось; в доме было пыльно, и все мужественно старались не расчихаться. Кир дождался кивка Ярослава и ударил дверь ногой, близко-близко к петлям; дверь хрустнула и упала, подняв пыль; казалось, что дом вздрогнул. Перед парнем, чуть дальше, в углу, предстал раненный монстр, зализывающий раны длинным темно-фиолетовым языком. Его горло мелко вибрировало, издавая рокочущий звук. Сумка главы отдела валялась под упавшей дверью, ее ручка выпросталась из-под нее.       — О, черт, — Кир, чудом избежав инфаркта (а-а-а, наверное, раскокали ноутбук к черту!), скользнул в комнату, не сводя взгляда с монстра, но стараясь не светить ему в глаза. Тварь перестала облизывать кровавые расщелины на боках и с хлюпающим звуком всосала язык в рот, с таким видом, словно ела спагетти.       — Кир? — шепотом спросил Ярослав, ему не было видно, что там происходит, зато вполне слышно, как циклоп то ли мурлычет, то ли рычит, монотонно, как работающий холодильник.       — Сейчас, — отозвался Кирилл, нагибаясь и крепко хватаясь за ручку сумки.       Монстр предупреждающе зарычал, изменив тональность издаваемого звука, и медленно стал подниматься, в глазах его засияли огоньки ярости, а на губах появилась кривая ухмылка.              Кирилл моментально выпрямился, резко, надеясь, что ручка выдержит, выдергивая сумку из-под двери, дверь грохнула об пол, монстр прыгнул, напарываясь на выстрел Дани, который крепко сжимал в обеих руках свой «Глок». Монстра это не то, чтобы остановило, скорее, безмерно удивило, но скорость он потерял совершенно незначительно. Впрочем, задерживаться парень, сжимающий в руке лямку сумки, не стал.       — Ходу, ходу, ходу! — Кирилл вымелся в коридор.       Ника повела всех, переводя дух и вслушиваясь в гулкие, грузные шаги по грязному длинному ковру-дорожке, который тут лежал. За ней бежали Юля и Даня, Кирилл, на ходу задернув молнию сумки с ноутбуком, бросил ее Ярославу, и тот перекинул ручку через плечо, понимая, что Кириллу сумка будет только мешать. По лестнице, ласково улыбаясь, ходко поднимался босоногий циклоп, четвертый уже за нынешний вечер, являя собой цветущий и здоровый вид человека, занимающегося бегом по лестницам профессионально. Когти его, которые были на ногах ничуть не меньше, чем на руках, время от времени лязгали по ступенькам. Только сейчас Кирилл заметил, что ковры кое-где пропороты.       — Стой, Ник! — рявкнул Ярослав, понимая, что и выстрелить-то не может: шустрая девчонка уже закрывала собой уязвимые места циклопа — а стрелять по конечностям, это все равно, что разъярённого медведя палкой приласкать. Может, ты и сломаешь ему кости и замедлишь, да вот только он скорее тебя прибьет, впав в ярость и просто отмахнувшись, как от приставучей мухи.       Ника вскрикнула, прекрасно видя препятствие, но пробежала по инерции три шага по лестнице, прежде чем смогла затормозить, отчаянным рывком дернув тело назад, и когтистая лапа второго монстра прорезала ей куртку, белую футболку и кожу. Царапины набухли кровью, девушка остановилась так резко, что чуть не упала, только и смогла, что прицелиться. Циклоп ехидно смотрел, улыбаясь во весь рот, между зубов его — широких и желтых — имелись остатки еды. Мгновение Ника боролась с собственной чуть трясущейся рукой (палец словно застыл на спусковом крючке, заледенел), затем кто-то схватил ее за плечо левой руки и выдернул с лестницы тем движением, которым иногда репку выдергивают. Ника оглянулась чуть нервно и увидела светлые волосы лидера их команды. Невольно, девушка обхватила ладонью руку Ярослава, который показал на дверь впереди и крикнул, чтобы бежали туда. Оставив монстров сзади и слева, ребята кинулись в указанную сторону.       Даня вырвался вперед, с секунду смотрел на навесной замок (откуда в помещении такой?), потом тщательно прицелился и …       — Притормози, киноман, не выйдет, — хлопнул его по руке Ярослав, начиная щупать проушины и заодно устанавливая, что дверь открывается внутрь.       Монстры, радостно взвизгивая, неслись следом, один из них с рвущим звуком вспарывал когтями ковер; Кирилл повернулся, закрывая собой девчонок, и начал старательно, как на учениях, короткими очередями поливать циклопов, но один из них был чуть впереди и играл роль щита. Ярослав пнул дверь дважды, ржавые гвоздики вывалились, дверь охотно подалась, и команда почти полным составом ворвалась в совершенно пустое помещение с одним-единственным окном.       — Кирилл! — позвала Ника и повернулась как раз, чтобы увидеть, что циклопы тоже умеют стрелять. Кирилл с громким возгласом боли упал на спину, на груди его расплывалось безобразное пятно.       Монстр уронил уже не нужное, как ему показалось оружие — маленький пистолет, который, скорее всего, принадлежал главе отдела, подхватил окровавленного Кирилла, потом труп товарища и, в два прыжка покрыв расстояние до лестницы, спрыгнул вниз, приземляясь с глухим шумом. Клацнули когти по паркету. На полу только остались лужа крови (черт возьми, сколько крови…) и пистолет. Маленькая, жалящая игрушка.       Ярослав, сжав челюсти так, что стало больно, схватил Нику за руку и затащил ее, пользуясь тем, что девушка была в шоке и не сопротивлялась, в открытую комнату, где уже стояли ошарашенный Данила и заплаканная Юля. Ника что-то бормотала, прислушавшись, Ярослав понял, что это «нет крови, нет крови». Прежде, чем закрыть дверь, парень кинул взгляд в коридор, и… крови не было. То огромное пятно (сколько же из Кира вытекло?!) исчезло.       — Нет крови, нет крови, — бубнила себе под нос Ника, глядя прямо перед собой остановившимся взглядом.       Ярославу чертовски хотелось схватить ее за плечи и начать трясти, но он понимал, что это принесло бы успокоение не ей, а только ему, поэтому и удержался.       Юля безмолвно плакала, даже не думая вытирать слезы, и они стекали по ее щекам в воротник-стоечку; Даня с испугом смотрел то на бормочущую Нику, то на застывшего Ярослава. Нет крови. Нет кро…       — Выбираемся, — сказала громко Ника, щелкнув предохранителем и сунув пистолет в кобуру. — Проверь этот чертов ноутбук, Ярик.       Парня перекосило: это сокращение своего имени он терпеть не мог. Но, послушавшись и даже не возмущаясь, он открыл сумку. По ноутбуку ползли трещины, видимо, он не смог без последствий пережить падение двери, которую выбил Кирилл. Осторожно подняв крышку ноутбука, Ярослав нашел кнопку включения и на секунду придавил ее. Экран, по уголку которого трещинки шли паутинкой, засветился голубым, потом запросил пароль.       — Вроде работает, — сказал Даня, стоя за Ярославом и глядя на ноутбук. Ника безучастно кивнула и принялась дергать окно вверх, но рама не поддавалась, открыв только щель сантиметров в десять шириной, а потом застряв намертво.       — Дай, я, — Ярослав аккуратно закрыл крышку ноутбука и уложил его в сумку, потом подошел к Нике, слегка отстранив ее. Просунув пальцы в щель окна, Ярослав резко дернул вверх, рама протестующе затрещала, громко и словно на последнем издыхании, и улетела вверх с такой скоростью, что теперь намертво заклинилась в другом положении. Ника с сомнением покосилась на образовавшуюся дыру:       — Я не думаю, что я пролезу.       Ярослав скрипнул зубами и без предупреждения обхватил вскрикнувшую от неожиданности девушку за бедра, поднимая ее на уровень подоконника.       — Пролезешь, — он пихнул ее в окно, и Ника осторожно выползла на крышу: тут был небольшой козырек, нависающий над гаражом. Черепица упруго гнулась под ногами, Ника огляделась, с наслаждением подставляя лицо свету и теплу, а потом скользнула чуть в сторону, разглядывая далекую яблоню. Когда на козырьке оказались и Юля с Даней и Ярославом, она не заметила, рассеянно протягивая руки к лучу. Он так весело и занятно бежал от солнца к дому…       — С ума сошла? — рявкнул Ярослав, сгребая девчонку обеими руками и старательно держа ее подальше от проводов.       — Нет, — Ника потрясла головой и несколько озадаченно посмотрела на лидера их команды. — Нет, — повторила уверенно. — Вон там можно спуститься. Если прыгнуть на батут.       — На какой батут? — переспросил напряженно Ярослав. Даня и Юля переглянулись: ну, пушистый северный зверек, Кирилл погиб, а Ника на этой почве свихнулась.       — Крыша едет, — девчонка, выгнувшись в руках Ярослава, показала пальцем на черепицу, нестерпимо сверкающую в лучах летнего солнца, отчего команда почти почувствовала себя в безопасности. Тем временем, Даня нашел спуск (если очень постараться, можно было спуститься на столб забора из сетки рабицы, а потом пройти чуть в сторону по верхней перекладине и прыгнуть в жалкую траву у тротуара). Если в прыжке сгруппироваться, то даже на асфальт можно выкатиться без особых повреждений. Ярослав оценил расстояния и кивнул, одобряя.       Первым пошел Данила, как предложивший дельную мысль. Юлия, не отрывая взгляда, наблюдала за его передвижениями, потому что смертельно боялась взглянуть на Нику. Хотелось плакать, в голос, как волку, но она сдерживалась.       — Давайте! — воскликнул Данила, оказавшись на асфальте и сразу же вооружившись «Глоком», сдвинулся в сторону и внимательно уставился на крыльцо. Он был уверен, что монстры… вернее, монстр не выйдет на свет, но рисковать после всего произошедшего не желал.       Юля легко соскочила на столб, развела руки, словно желала обнять весь мир, кошкой скользнула по забору и спрыгнула на тротуар рядом с Даней, в последний момент ухватившись за руку друга, чтобы не пропахать носом. Ярослав с тоской посмотрел на совершенно невменяемую Нику и закинул ее на спину, придерживая ее правую руку подбородком. Пряжка ремня Ники пребольно впивалась в позвоночник, но парень не обращал на этот дискомфорт никакого внимания, вцепившись в ноги девушки и не позволяя ей ползать по спине. Глубоко вздохнув, парень сделал первый прыжок, тут же перебирая ногами. Он попал точно на столб, а потом шагнул на приколоченную доску. Двойного веса перекладина не выдержала. С коварным треском сломавшись, она сбросила и Ярослава, и Нику в колючие кусты с крапивой, скатившись с них, они в итоге оказались на асфальте. Девушка на миг навалилась всем телом на Ярослава, оцарапавшего ноги о рабицу, и, прежде чем упасть на бок, шепнула неожиданно громко: «Живи».       — Ника! — позвал в страхе Ярослав, отпуская колени девушки и поспешно подскакивая: Ника лежала с закрытыми глазами, ужасно бледная, царапины, которые было видно сквозь порванную полосами одежду, все еще кровоточили.       Скрипнуло крыльцо, Даня, не сводивший с него взгляда, явственно охнул, а потом раздался взрыв, отчего дом, казалось, подскочил вместе с фундаментом. Ярослав бросился к рефлекторно пригнувшимся Дане и Юле, проверяя, в порядке ли они; вокруг на осколки стекол падали обломки каких-то досок, летел горящий мусор. Дом устоял, в принципе; однако внутри бушевал огонь, пожирая все на своем пути. Его было видно в ослепшие окна, побитые взрывом. Недалеко от крыльца на четвереньки вставал человек, на шее которого болтался пистолет-пулемет «Витязь». Поднявшись, он первым делом расстегнул куртку, вытащил заправленную под ремень футболку и, задрав ее, внимательно изучил свою слегка загорелую грудь с поперечным шрамом.       Почему-то Ярослав признал человека только по этому шраму.       — Кир, — выдохнул он, боясь, что голос ему откажет.       Кирилл поднял голову и коснулся своего лба:       — Шизофреническое состояние.       — А? — не понял Ярослав, медленно продвигаясь вперед и хрустя подошвами по стеклу. — Это ты?       Кирилл скосил глаза на свою грудь, потом дернул головой:       — Я. Очнулся на кухне, подождал, пока монстр отвернется, открыл краны с газом и ходу. Потом спичку кинул… думал, меня вынесет на тот свет, — сказав эти слова, Кир вздрогнул и замолчал, нахмурившись. Ярослав шагнул вперед и обнял Кирилла, тот дрогнул и осторожно коснулся спины друга. В глазах его мерцали отсветы незнакомых звезд. Юля заревела в голос и кинулась к ним, присоединяясь к групповым объятиям.       — Ну… ладно, ноутбук спасен, можно возвращаться, — сказал Даня, украдкой щупая руку Кирилла. Ника в себя не приходила.

***

      Очнулась она не скоро. Тело болело, грудь горела огнем, царапины воспалились, их чем-то обработали, но жгучесть это не убрало, только новых острых впечатлений добавило. Разбитые колени и ссадина на локте довершали картину повреждений.       — Привет, — мурлыкнул Кирилл, которому довелось наблюдать возвращение Ники из страны грез. Было десять часов утра.       — Где…       — В нашем штабе, — ответил Кирилл.       — Но мы же ехали… — медленно соображала Ника, а говорила еще медленнее.       — Когда мы донесли тебя до машины, нас уже ожидали двое из Высшего Совета, — пояснил парень, чему-то улыбаясь. — Один забрал Ярослава и главу, а второй нас отвез обратно, лечиться.       — А, — сказала Ника только чтобы что-то сказать.       — Я знаю, кто ты, — без перехода сказал Кирилл, и Ника вздрогнула. — Таких, как ты, называют стирателями. Ирейзерами. Это те, кто стирает реальность или управляет реальностью.       — Расскажешь кому-то?.. — внутренне похолодев и припомнив все слухи, спросила она.       — Нет, — отозвался парень. Ника приподняла бровь:       — Странно, но ведь есть правила, которые ты никогда не нарушаешь…       — Ты меня спасла. Знаешь, так странно. Я помню, что был мертв. Шизофреническое состояние, уж поверь, — Кирилл закрыл лицо руками. — Да и потом. Ты много разговаривала, пока была без сознания. Просто говорила всякий бред, как те, кто говорит во сне, а тот парень, второй, прислушивался. Я уверен, что когда ты придешь в себя, они тебя допросят. Надо быть совсем дураком, чтобы не понять, кто ты.       Ника помолчала, выглядя достаточно напуганной, чтобы Кирилл принялся ее утешать:       — Ярослав и глава уже тут. Они приехали с кем-то третьем, вот он самый главный во всем карантине. Но тебе нечего бояться, ты ведь…       Ника не слушала, погрузившись в собственные депрессивно-мрачные мысли. Мать оставила ее на пороге сиротского дома, когда Нике было семь лет. Оставила, потому что подверглась гонениями оставшегося в карантине народа, который случайно увидел, как она меняет реальность для раненного прохожего. Народ не стал слушать, что она помогает, они тут же решили, что она виновата в том, чего она никогда бы не сделала. В появлении монстров. И в нежелании их уничтожить. Если ты можешь менять реальность, так измени, убери всех тварей, скажи слова. Ну же, скажи!.. Скажи!..       — Хочу, чтобы монстров не было!.. — шепотом сказала девушка, вся дрожа.       — Что? — Кирилл поперхнулся и с недоумением посмотрел на Нику.       — Хочу, чтобы монстров не было, не было…       Не было, никогда не было.       Все ирейзеры этого хотели, но монстры не убирались. Только потому, что и без того были измененной реальностью. Народ был не так-то и не прав, когда обвинил ирейзера в происшедшем. Вот только никто из ирейзеров не мог нести ответственность за другого ирейзера, так же, как люди не несут ответственность за отдельных представителей своей расы.       Ирейзер, повинный в появлении монстров, погиб в первые дни инцидента, растерзанный своими же детищами. И ни один из оставшихся ирейзеров не мог просто взять и развеять реальность того ирейзера.       Вынырнув из омута памяти, Ника, убедившись, что Кирилл куда-то ушел, встала и быстро оделась, а после осторожно пошла к кабинету главы отдела. Красивые резные двери оказались закрыты, секретаря на месте не было, телефон лежал мертвый, отключенный, поэтому девушка без зазрения совести прижалась ухом к замочной скважине.       — …вас есть ирейзер. Выдайте немедленно, как этого требуют правила.       Ника поспешно прижала руку к губам, боясь, что вскрикнет или еще что, тогда двери откроются, и ее схватят… что тогда будет, представить страшно!       — Да забирайте, еще бы я знал, кто это! — почти визгливо крикнул Николай Степанович.       Голос его собеседника, напротив, звучал негромко, вкрадчиво и спокойно, и Нике приходилось вслушиваться, чтобы разобрать его слова.       — Не знаете? Мы подумаем о том, стоит ли вам оставаться на должности.       — С какой стати вы вообще собираете их? Ученым опыты ставить не на ком? Лучше бы убивали, именно из-за них появились монстры!.. — выкрикнул Николай Степанович.              Ника вздрогнула так, словно ее пробило током, а потом побежала прочь, не задумываясь о том, услышат ее или нет в кабинете. Решение пришло моментально. Сбежать, сбежать.       Разговор в кабинете, однако, продолжался в том же духе:       — Что за бред вы тут несете? — молодой человек с вытянутым лицом слегка привстал в своем кресле. Идеально отглаженный костюм от движения немного встопорщился тканью. — Ирейзеров мало, очень мало, но их надо обучить. Убить ирейзера — и собственноручно создать дыру в мироздании? Вы больной, что ли?       — Я знаю, кто это, — вмешался Ярослав, видя, что Николай Степанович опасно багровеет. — Но вы должны пообещать, что не причините ей вреда.       — Ярослав, и вы туда же? — возмутился человек из Совета, хмурясь. — Ирейзеры — надежда человечества! Мы не собираемся причинять им вреда!..       — Я имею в виду, что вы оставите ее с нами, если она этого захочет, — пояснил парень.       — Она? — ухватился за слово глава отдела. — Эм, это кто-то из твоей команды? Ника, Юля или Даша? Кто?!       — Извините, я должен идти, — проигнорировал вопросы Ярослав, подгоняемый собственной интуицией. И действительно ушел, провожаемый улыбкой человека из Совета и гневным взглядом Николая Степановича.       — Это Юля, да?.. — крикнул глава вслед.

***

      Ника открыла дверь машины Ярослава утащенными из комнаты лидера ключами и уселась за руль. Когда-то он начинал обучать ее вождению, но она никак не могла усвоить, в каком положении надо держать ногу, чтобы ехать плавно. Автомобиль завелся с первой попытки, Ника осторожно выдохнула через рот (не думать, что это угон, не думать), выжала сцепление и включила первую передачу. Этого ей было вполне достаточно для того, чтобы выехать в открытые настежь ворота, постаравшись не оставить в них зеркала заднего вида. Не давая себе времени на «передумать», она отпустила сцепление (в утробе машины что-то яростно механически грохотнуло), тут же вдавливая педаль газа. Машина рванулась вперед, и Ника испуганно уменьшила давление на педаль, покосившись на приборную доску. Машина покорно и довольно бодренько ехала вперед, хотя раньше Ника на автомобиле только ползала.       До ворот от гаражей было метров пятьсот, и Ника лихо их проехала, но вот там ее ожидал сюрприз. Прямо на пути следования автомобиля стоял сгорбившийся высокий светловолосый парень, руки его были засунуты в карманы брюк.       — А, уйди, уйди, — нога Ники нервно дрогнула, и машина скакнула вперед.       Парень нахмурился, но с дороги не отошел. Автомобиль рывками мчался к нему, утробно завывая. Когда до столкновения оставалось метра три, Ника обеими ногами вжала тормоз и опустила ресницы, не в силах смотреть.       Машина дернулась в последний раз и… заглохла. Ярослав закатил глаза и медленно пошел к двери со стороны водителя. Ника даже не попыталась заблокировать дверь, только закрыла лицо руками.       — Я ведь тебе говорил, — сказал Ярослав, когда открыл дверь. — Если хочешь остановиться, сначала выключи передачу. Нажми-ка сцепление.       Ника послушно шевельнула ногой. Ярослав, перегнувшись через нее, наполовину оказался в салоне и выключил передачу, повернулся. Лица их были очень близки друг к другу, но парень видел только пальцы девушки.       — Я ирейзер, — глухо сказала она.       — Я знаю, — тут же отозвался Ярослав.       — Я ИРЕЙЗЕР! — повторила Ника, чуть ли не в ярости, и опустила руки, по щекам ее текли слезы. Лишнюю влагу парень, которого дергало от женских слез, предпочел не замечать.       — Я не глухой, двигай на соседнее сидение. Надо же будет успеть вернуться…       — Я не вернусь! — Ника все же пересела, не вылезая из машины. — Меня обвинят. Я не создавала монстров! И мама моя тоже! Не создавала!       — Не обвинят, — спокойно заверил ее Ярослав, проигнорировав истерические вопли. — И ты вернешься. Я приказываю.       — Пф, Ярик, — взбунтовалась Ника, глядя на него глазами, в которых стремительно высыхали слезы, не иначе, как от возмущения. — Не вернусь я, хоть обприказывайся!       — Я прошу, — не моргнул и глазом Ярослав, проворачивая ключ.       Ника отвернулась было к окну, но тут же повернула лицо к парню, пряча глаза за волосами.       — Не вернусь, я, кажется, снова в ловушке, и я не знаю, что еще могу сделать. Возможно, это оно, то, чего мне не хватало. В конце концов, кому, как не мне, развеять мной же созданную реальность.       Парень недоуменно нахмурился, ожидая продолжения, но, убедившись, что его не последует, потянулся к Нике и поднял ей челку, чтобы посмотреть в ее глаза.       — Все хорошо будет. Вот только не думай, что ты вся из себя исключительная, ладно? Ирейзеры — несколько человек — существуют в соседнем регионе, в смысле, в Чашах. Научишься контролировать эту свою особенность, делов-то. Все справились, и ты справишься. Хэй, я не дам тебя в обиду, веришь?..       Ника задумчиво осмотрела лицо Ярослава, все еще держащего ее волосы, и хрипло выдавила:       — … Верю, — прикусила губу, сильно, чуть ли не до крови, и дернула головой.              Еще мгновение мир был неизменен, и она почти поверила, что в этот раз не попала в петлю…       Но все изменилось. Опять.       И вот, они больше не в машине парня вдвоем; они в микроавтобусе, всей своей небольшой командой. За окном лучи пятичасового солнца ласкают заброшенную заправку.       В этот момент раздается дикий вопль Николая Степановича.