Seasonal Feathers

       Зима совсем не жалела жителей небольшой деревушки. Казалось, в этом году она была даже холоднее, чем обычно. Канаде старалась как можно уютнее закутаться в своё кимоно, а после уже в собственные белоснежные волосы. Домик у неё, как у всех остальных, был ветхим, непрочным и в щели легко задувал январский мороз, заставляя тело дрожать.        Кое-как Цукаса наконец смог развести огонь и вокруг стало немного теплее. Юноша вздрогнул, когда холодок пробежал по спине, и стиснул зубы, чтобы девушка не услышала то, как громко они стучат. На это Канаде улыбнулась уголками губ и после наконец шепнула: — Цукаса, подойди. Ты же весь дрожишь.        Смутившись, парень всё же выполнил просьбу Канаде и подобрался ближе. Она аккуратно притянула его к себе и позволила укрыть лицо в её длинных локонах и рукавах кимоно. Так было гораздо теплее и Цукаса, улыбнувшись, стал расслабляться под убаюкивающий голос Йоисаки, что звучал как шелест покрасневших осенних листьев. — А помнишь, как мы встретились? — спросила она. — Я тогда так испугалась… встретив тебя. Ты, порой, можешь быть чересчур громким. — Но тогда мне действительно был нужен ночлег, — прошептал в ответ Тенма, чувствуя как постепенно засыпает в нежных объятиях Канаде. — Я рад, что ты позволила мне остаться. Я буду всю жизнь ценить, что ты спасла меня.        Канаде провела холодными пальцами по светлым прядям волос Цукасы и улыбнулась. — Ты преувеличиваешь. Я всего лишь помогла… —…и спасла меня, — закончил за неё юноша и сонно прикрыл глаза, на вязкого грани сна услышав лишь тихий смех Канаде. О большом он и не мог мечтать.

***

       Весна была наполнена ярким солнцем и прекрасно цветущей сакурой. Единственное, что Цукаса не любил в этом сезоне — это, конечно же, глупые насекомые то там, то тут, но дорогая его сердцу Канаде всегда приходила на выручку и спасала его от злых паразитов. Он был благодарен ей за всё, но страшную правду, что хранил на душе, так и не осмеливался рассказать. Ведь, если она узнает, то, скорее всего, Тенме придётся уйти. Нет… он не поступит как поступили Тойя или его драгоценная сестра Саки, он ни за что не бросит своего человека.        В середине апреля солнце одаривало людей особой лаской, принося им свет и тепло, о котором все мечтали ещё с начала зимы. Снег уже полностью растаял, оставив после себя изумрудную траву, среди которой уже начинали прорастать более мелкие цветы. Тенма радовался погоде и улыбался всем сельчанам, когда они проходили мимо его дома и радостно махали ему в знак приветствия. Все люди здесь были так добры — Цукаса и не сомневался, что, случись что, кто угодно поможет ему. Да и он сам ни за что никому не откажет. То починит чью-то дверь, то донесёт овощи до дома, то проследит, чтобы с детьми не случилось что-то плохое. Проще говоря, окружающие его и любили и уважали.        Развешивая бельё на тонкие нитки, Цукаса пел. Голос его звучал ровно и мягко, разливаясь вокруг и словно делая этот день ещё более насыщенным. От такого прекрасного звона на сакуру около дома вдруг слетелись птицы. И одна маленькая синичка с чёрно-синим оперением отчего-то даже захотела сесть ему на палец и запеть вместе с ним. Конечно, Тенма позволил ей это сделать, а после заглянул в её серые глаза. Он уже знал, кто это был, но секрет раскрывать не стал и притворился, будто вовсе впервые видит эту птицу перед собой. — У тебя такой прекрасный голос, — послышалось со спины. Цукаса обернулся и синичка спорхнула с его руки, будто решив оставить возлюбленных наедине. — Ой… твой друг улетел. «Как она поняла, что это был Тойя? — задумался Тенма, а после вдруг его осенило. — А, она подумала, что я подружился с птицей! Как мило с её стороны.» — Не хочешь немного отдохнуть? — продолжила девушка, поправив прядь волос. — Ты очень мне сегодня помог с починкой крыши. Стоит сделать перерыв, — а после она осторожно протянула руку вперёд, будто боялась сама сделать первый шаг. Тогда Цукаса сам взял инициативу и переплёл их пальцы вместе, отчего Канаде сначала опешила, но после еле заметно покраснела. — Я сделала чай. Будешь? — Конечно-конечно! Цукаса Тенма никогда в жизни не откажется от твоего вкуснейшего зелёного чая!        Присев у выхода на их небольшой сад, оба принялись медленно пить чай. Он как и всегда был полусладким на вкус, отдавая сильным запахом травы. Цукаса не возражал. Наоборот, ему нравилось такое. Канаде не умела идеально готовить и делать что-то особенное, но Тенма и не желал от неё чего-то великолепного. Особенно учитывая, что сам как-то пытался сделать ей мисо-суп с ветками рябины в нём. В плане готовки они оба были чем-то похожи друг на друга.        После чаепития Цукаса позволил себе дерзость лечь на коленях у Канаде. Девушка, конечно, удивилась, но после расслабился и возражать не стала. Она всегда вела себя тихо и сдержанно в отличие от чересчур активного Тенмы. У них было много отличий в характерах, но каким-то образом они всё равно прекрасно уживались вместе.        Дрожащей рукой Канаде вновь провела по волосам Цукасы. Она всё ещё переживала, когда ей стоило остановиться, а когда — продолжить. Чаще всего всю инициативу брал на себя неугомонный Тенма, потому такие моменты, как сейчас, были редкостными событиями. И Цукаса ценил каждый из них. — Эй, скажи, Канаде… — вдруг подал голос Цукаса. — А если однажды мой голос перестанет быть прекрасным, будешь ли ты любить меня?        Пальцы Канаде дрогнули у лба Цукасы, когда она посмотрела в его глаза. Он был серьёзен, потому и она решила ответить предельно честно: — Конечно.        И этого — да, только этого — хватило, чтобы сердце Цукасы дрогнуло, а губы расплылись в улыбке. — Ха-ха, ну конечно, как же не любить такого как я! — гордо ответил он, пытаясь скрыть смущение за гордостью. Канаде лишь закатила глаза, поняв его чувства. — Ну и громкий же ты…

***

       Летом пришёл черёд работе. Цукаса был не против работать в поле, если это приносило ему и Канаде деньги и еду. К тому же, общаться с другими людьми были также весело, как и проводить вместе с возлюбленной. Конечно, хотелось бы снова сходить на фестиваль или поиграть в догонялки ночью у реки или же просто лежать у сакуры и наблюдать за прекрасными звёздами на чёрном-пречёрном небе. Цукаса и сам мечтал стать одной из таких звёзд — прекрасной и яркой, что парит. И он был бы ею, но ради Йоисаки избрал судьбу остаться навсегда обыкновенным человеком. И, если честно, был бесконечно тому рад.        Тенма ловко расчищал землю, пока Канаде сажала семена позади него. Солнце пекло как никогда раньше и жара стояла просто ужасная, потому юноша совсем не ожидал услышать рядом кашель. Удивлённо обернувшись, он увидел как Канаде задыхается и кашляет в ладонь, а по ней вниз льётся кровь. — Канаде! — крик был настолько громким, что остальные жители вмиг оторвались от своей работы, испугавшись резкого звука.        А после всё было как во сне. Мужчины помогли поднять Канаде и донести её до дома, где Цукаса аккуратно уложил её на футон, а женщины побежали за медиком. Всё то время, пока врач шёл, Тенма не смел отходить от девушки, что, прикрыв глаза, еле дышала. Когда же лекарь наконец, извинившись за опоздание, прошёл внутрь и с позволения Цукасы осмотрел Канаде, то смог прийти лишь к одному выводу. И того парень боялся сильнее каких-то там весенних букашек. — Она больна. Не могу точно сказать, смертельно или нет, — сказал ему мужчина. — Лекарства существуют, но… — Но?! — вскрикнул Цукаса. — Я сделаю, что угодно, только скажите!.. — Вы же оба ещё молоды, не так ли? Да и денег у вас мало…        Тенма нервно сжал пальцы на своих коленях. В ушах стучало только биение собственного сердца. — Лекарство будет не по карману, — заключил лекарь, а после тяжело вздохнул, потянувшись в свою сумку. — У меня, знаешь, есть дочь твоего возраста, так что могу только представить, как вам сейчас, должно быть, тяжело… По доброте душевной я оставлю вам немного лекарства для начала, но после придётся платить. Предупреждаю сразу, цена велика.        Тенма глянул на Канаде, что щурилась в больном полусне и сбивчиво дышала, а после возвратил взгляд на доктора, длинные волосы которого почти не позволяли увидеть его усталые глаза. Сжав зубы, ему пришлось мириться со своей судьбой. — Я заплачу, — ответил он. — Неважно сколько, я заплачу. Только, пожалуйста, помогите мне вылечить Канаде.        Доктор горько улыбнулся и кивнул, а после протянул два флакончика юноше в руки.

***

       Цукаса не спал вторую ночь подряд, просиживая всё время у ткацкого станка. Не смея смыкать глаза ни на секунду, он продолжал свою работу, несмотря ни на что. Его кимоно получались изящными и каждый напоминал собой произведение искусства. Но не было времени оценивать собственный труд, ведь требовалось сделать как можно больше, ведь уже завтра нужно было бежать на рынок, дабы продать всё до последнего. В понедельник народа всегда больше, потому Цукаса не жалел себя и делал всё больше и больше.        Однажды сестра учила его как делать это лучше всего. У людей этот труд считался истинно женским, но, благодаря Саки, Тенма освоил его в совершенстве, будучи парнем. И сейчас, когда жизнь Канаде почти каждую секунду висела на волоске, ничего не оставалось, как использовать его на полную. Он забыл про песни, про радость, про звёзды, про фестивали, ведь сейчас его волновала лишь кровь на губах и руках Йоисаки. Она мучительно умирала, а он даже не не мог ей помочь.        Руки дрожали, но Цукаса продолжал работу. Ему нельзя отвлекаться, нельзя отдыхать. Если он посмеет хотя бы сделать лишний вдох, то время — даже эти жалкие секунды — будут потерянны. Его не волновало, что под глазами залегли ужасные тени и он больше не сверкал как звезда, ведь он мог вот-вот потерять Канаде. Без неё мир будет совершенно другим.        Лето прошло достаточно быстро, а Канаде всё никак не становилось лучше. Но Тенма отказывался терять надежду. — Цукаса-кун, — обратился к нему Руи. Тенма шёл после бурного дня на рынке, где, как и ожидал, распродал всё, но денег всё ещё было мало. — Сколько ты ещё можешь? Неужели, ты готов убить себя ради этого человека?..        На это Цукаса лишь ухмыльнулся старому другу. — Не мешайся, Руи. Меня ещё ждёт работа. — Да ты с ума сошёл! — вскрикнул Камиширо, подходя ближе и хватая приятеля за запястье. Оно было ещё тоньше, чем обычно, и всё отчего-то было покрыто отвратительными мельчайшими порезами. — Посмотри на это. Ты сведёшь себя в могилу. Твои перь… — Мне всё равно, Руи, — рыкнул Тенма и вмиг вырвал запястье. — Ради Канаде мне не жалко себя. И если ты не в силах этого принять, то… так и уж быть, обойдусь без твоей поддержки.        Жёлтоглазый юноша погрустнел и, тяжёло вздохнув, кивнул. Весь его вид показывал, что он был совершенно несогласен с другом, но понимал, что как-то изменить его точку зрения уже не сможет. — Руи, ты… передай Саки и Тойе, что я люблю их, — напоследок прошептал Цукаса, отворачиваясь. — И тебя тоже. Ты тоже мне дорог, просто знай это.        Спустя мгновение в небо взмыл скворец фиолетово-голубоватого оперения, но Тенма не стал оборачиваться и смотреть ему вслед, решив, что лучше поскорее вернуться в дом. Там его уже ждала Канаде, для которой пришло время принять оставшееся во флаконе лекарство.        Цукаса, сняв обувь, тихо прошёл в дом и с улыбкой поприветствовал любимую. Та попыталась улыбнуться, но улыбка вышла слабее, чем обычно. Вид у Канаде был такой, словно она вот-вот умрёт прямо у Тенмы на глазах. От таких мыслей у горла вставал ком и потому юноша изо всех сил старался отогнать их подальше. Присев рядом с Йоисаки, он потянулся за флаконом и небольшой тарелочкой, куда сможет отлить совсем немного.        Когда с этим было покончено, Цукаса аккуратно помог девушке привстать на футоне и выпить лекарство. Её холодные как никогда пальцы дрожали у него на руке и от того холодела и душа Тенмы. — У тебя такие… прекрасные руки, — прошептала она, мутным взглядом глядя куда-то в сторону. Цукаса не осмелился сказать, что его ладони покрыты ранами и собственной засохшей кровью. — Э-эй… — голос Тенмы вдруг дрогнул. — А если если однажды мои руки перестанут быть прекрасными, будешь ли ты любить меня?        Канаде еле перевела взгляд на него и улыбнулась, сказав, как и всегда: — Конечно, — а после шёпот сошёл на болезненный кашель. Цукаса испугался, но не смел отпустить. Вместо этого он осторожно обнял девушку, позволив ей кашлять себе в плечо, задыхаясь в каплях крови. Она словно бы умирала или же пыталась вызволить на свет божий собственные органы. Глаза Тенмы блеснули от слёз, когда он представил себе эту ужасную картину.        Его плечи тряслись от мелкой дрожи. Он уже давно выяснял причину этой болезни. Канаде сама рассказала, что как-то её отец умер от точно таких же симптомов, а после добавила: «видимо, пришёл и мой черёд». «Нет! Ни за что не позволю этому случиться!» — прокричал в мыслях юноша.

***

       Цукаса сидел на коленях и упирался лбом в пол, но старую даму его действия не тронули. — Я прошу вас! Одолжите денег, умоляю, — прокричал он вновь, из-за чего женщина поморщилась в отвращении. — Я верну всё до последней монеты, мне просто нужны сейчас эти деньги! Помогите, молю! — Я же сказала, убирайся, — махнула женщина и с ухмылкой поправила на плечах своё дорогое кимоно. Пожалуйста, я вас умоляю!..        И так было со всеми остальными. К кому бы Цукаса не направился — каждый отказывал ему в помощи. Ни от кого нельзя было найти поддержки. Все прогоняли юношу или же вовсе не смели пускать его на порог своего дома. И этих людей он считал добрыми, отзывчивыми и готовыми всегда его выручить. Все до последнего отвергли его. Молю, помогите. — Я молю… хотя бы немного! Я всё верну, мне просто нужно купить Канаде лекарства! — Я сказал тебе убираться! Ни гроша не получишь! — выкрикнул мужчина и захлопнул дверь перед самым носом.        Цукаса отошёл назад лишь на пару шагов, а после обессиленно упал. Он не спал который день подряд и почти ничего не ел. Все его мысли вертелись лишь вокруг Канаде. Канаде, ей нужно помочь… иначе она умрёт. — Пожалуйста, пожалуйста, прошу… Помогите! — не выдержав, закричал Цукаса, но никто не пришёл ему на помощь. Никто не отозвался.        Тенма упал лицом в дорогу и заревел навзрыд. Израненные руки колотили землю под собой и царапины открывались, начиная кровоточить с удвоенной силой. Ни кровь, ни слёзы не останавливались. Ну почему никто просто не может ему помочь?! — Пожалуйста, пожалуйста… — Тенма-сан!.. Тенма-сан, — и вдруг спасительный голос. Цукаса вздрогнул и резко обернулся. Перед ним предстала уже знакомая девушка в тёмном кимоно — дочка доктора. — Пожалуйста, возьмите и поскорее уходите, пока отец нас не увидел.        Шираиши Ан — таково был ей имя — протянула ему флаконы с лекарством и бинты. Цукаса постарался взять их как можно более аккуратно, чтобы не запятнать в крови. Девушка нервно оглянулась, а после улыбнулась. — Я верну все деньги, — пробормотал блондин. — Ан, я клянусь, я всё верну!.. — Потом, всё потом. Сейчас вам лучше торопиться, — и она вновь обернулась. — Поспешите, Тенма-сан, а то, боюсь, отец уже мог проснуться… он ничего мне не сделает, но может попытаться забрать у вас лекарства, если увидит.        И прежде, чем броситься бежать, Цукаса взглянул на Ан в последний раз. Она нервно улыбалась ему. — Спасибо тебе большое.

***

       Листья опали быстрее, чем Цукаса мог себе представить. Работа всё ещё должна была продолжаться, даже несмотря на то, что скоро наступит зима. Нужно успеть всё сделать, нужно успеть помочь Канаде. Тенма с застывшими на глазах слезами глянул на свои руки — все словно истерзаны страшным зверем, но всё это он сделал сам. Помогали лишь бинты Ан, но боль всё равно ощущалась даже сквозь них.        Рука на станке дрогнула. Цукаса уже не мог больше двигать ею, но всё равно пытался сделать хотя бы что-то. В пальцах замерло одно единственное белоснежное журавлиное перо и вдруг по бледным щекам потекли слёзы. — Эй, Канаде, если однажды ты узнаешь, что я не человек, будешь ли ты любить меня? — спросил юноша сам себя, глядя на перо в своей ладони. Он так и не сказал о своей страшной тайне и лишь сейчас в тишине позволил себе минуту слабости. И только было он поднёс пальцы к станку, как вдруг они были накрыты тёплой рукой. — Конечно, — прошептал нежный голос Канаде и вдруг парень почувствовал тёплое объятие со спины. — Я никогда не забуду того прекрасного журавля, что спасла. И, несмотря ни на что, я буду любить тебя.