Падение

Эдвард сглотнул и, стараясь запомнить каждый изгиб, каждое темное пятнышко синяка, побрел взглядом чуть выше. Молочное бедро, сияющее золотым при теплом свете свечей, тазовые кости, такие острые… Захотелось прикоснуться, нестерпимо. Впалая грудь мерно поднималась и опускалась, пока Эдвард ощупывал глазами каждое ребро, каждую дугообразную линию. Какой же худой… При одной только мысли о том, что Эдвард может увидеть его всего, лишь убрав ту часть одеяла, которая прикрывала вторую ногу и пах, бросило в жар. Эдвард не чувствовал чего-либо похотливого, вовсе нет. Просто видеть человека без одежды, когда обстоятельства не давят на мозг, как-то странно. Да, Эдвард его раздел, обработал раны и залечил мелкие порезы. Но Эдвард делал это в каком-то туманном состоянии, и ему было не до разглядывания его тела. Тем более, с таким… Таким обожанием. Впервые с Эдвардом творится что-то подобное. И это страшно. — Джетт… — Горло будто сжалось. Эдвард выдохнул. Сосредоточиться, нужно просто перестать об этом думать. — Эдвард, посмотри на меня. — Темные глаза смотрели как-то непонятно, а на лице не было и подобия на улыбку. — Прекрати пялиться на меня, как голодный волк на кусок мяса. Близко. Рука Эдварда словно пробилась сквозь что-то плотное, густое. Ладонь накрыла колено, Джетт вдруг согнул ногу, толкнувшись ему в руку, и Эдвард прикрыл глаза от ощущения того, как же удобно легла ладонь. В животе появилось что-то большое и теплое, пушистое от осознания того, что Джетт позволил. Тело говорило одно, а мысли твердили совершенно другое. Эдвард опустил руку, сжал его щиколотку и, закрыв глаза, медленно припал губами к колену в каком-то необъяснимом порыве. Джетт вздохнул. Тихий, короткий звук. — Твоё колено, — прошептал Эдвард. Он не поднимал взгляда. — Я мог бы… Сейчас. «Прошу, позволь помочь тебе. Я хочу что-то для тебя сделать, показать свои непонятные чувства.» Момент истины. — Эдвард, ты меня пугаешь. — Серьезный голос, вновь ни намека на улыбку. Вздох. Почти болезненный. — Перестань. Прямая просьба, едва ли не приказ. — Прости. — Эдвард отстранился, сел прямо, отвернувшись. Он не рискнул смотреть на Джетта, потому что боялся увидеть там страх и отвращение. — Не знаю, что на меня нашло, прости, такого раньше не… — Расслабься. — Джетт сел, привалился к нему и положил щеку на плечо. — Все в порядке. Просто… Ты был близко. Слишком. Странное ощущение пропало. Эдвард вдохнул, внутри стало спокойно. — Насчет моей ноги… — Я не имел в виду… — Эд, успокойся, — натянуто проворчал Джетт. Он положил руку на изгиб локтя Эдварда и сжал. Эдвард ощутил себя оторванным от всего, словно на этом касании кончается мир, словно они одни, и ничего больше не существует. — Не доказывай ничего, не нужно. — Я влюблен? Вопрос прозвучал так по-детски, что Эдвард поморщился. Джетт тихо засмеялся, наконец-то на его лицо вернулась улыбка, Эдвард не видел её, но он почувствовал. Всего на мгновение, но Эдвард запомнил. Сколько уже у него в голове воспоминаний об этом рыжем парне? — Возможно, Эд. — Губы Джетта были теплыми и чуть влажными, а шея Эдварда, как оказалось, чувствительной. Когда горячее дыхание вызвало мурашки, а кончик мокрого языка коротко коснулся кожи сквозь мягкий поцелуй, Эдвард закрыл глаза. — Возможно, мы оба влюблены. После очаровательного ощущения свободного падения рано или поздно встречаешься с землёй. Болезненно, возможно, даже сломав себе что-то. Эдвард все ждал, когда это произойдет. Когда до искр перед глазами приятные поцелуи в шею сменятся волчьей пастью, которая перегрызет ему артерии. — Эд? Говорить было трудно. — Не останавливайся. Прошу. Короткий смешок. — Не остановлюсь. — Ласковая ладонь легла на щеку, повернула голову, и Джетт поцеловал его, совсем невесомо, лишь коснувшись губами, но и этого было достаточно. — Ради тебя не остановлюсь. Падение свершилось. Эдвард рухнул прямо в цветочное поле и утонул в сладко пахнущих бутонах и лепестках, смеясь, как ребенок.