Любить

Чайльд любит маленьким мальчиком: будто впервые в любви признается. Краснеет, коснуться щёк стоит и смеётся от любой похвалы, следуя рядом, путь защищая. Соберёт, протянет цветастый букет, полный ветряных лилий, цинсинь, колокольчиков и сесилий, а после сидит — задумчиво плетёт — прекрасный венок для солнцем освященных волос. И любит. До изнеможения любит. Так нежно, ревниво и смело. Люмин восхищается: не краснеет, только хихикнет, прикрыв рот рукой. Но на деле так счастлива впервые разделить одиночество с тем, кто поймёт, не осудит. Люмин любит по-своему сильно, по-настоящему. Касается старых шрамов, гладит пальцами раны, рубцами заросшие и целует. Так крепко: стараясь забрать всю ту боль, не дать ещё кому-то подобно страдать. Разделить, принять, впитать. И лечь молча рядом, всю ночь к груди прижав, касаясь улыбки полною слёз. Они знают чувства друг друга. Чайльд ценит: верным псом восседает пред троном своей ледяной королевы, а Люмин принимает: «Фатуи не ужасны. Ужасны только те, кто делают плохо. Это зависит от самого человека, не от других». Два грязных, треснувших осколка без половинок. Они не заслужили любви и хорошего конца. За улыбкой один прячет всю боль, другая — маской безразличия скрывает горькие слёзы. «Ты тоже боишься потерять брата?» Любят так сильно, как ненавидят себя.