Привязанность

      Я, как обычно, сидела в углу класса так, чтобы все присутствующие — а было нас девять человек и ангел с замашками чертика — находились под моим бдительным наблюдением. Все ждали классного руководителя, а пока его не было, занимались своими делами. Суббота, вечер, что еще нужно для счастья? Только осознание того, что скоро, совсем скоро, через два дня, Новый год и каникулы.       Мебель в нашем классе сдвинута так, чтобы всем было максимально комфортно, в итоге моя парта задвинута в угол, а другие три стоят этаким длинным столом, перед ними пустое место, а сзади еще две поставлены каким-то нелепым углом. Странно, что учителя не смогли заставить вернуть всё, как надо, хотя инциденты были, но так как мы — «особая группа», претензии вяли на корню, как вырванные с корнем сорняки под солнцем. Да уж, в общении с одаренными детьми нужно быть предельно осторожным, а то мало ли, что потом может случиться.       Староста старательно писал решение какой-то задачи в тетрадь, время от времени покусывая ручку и дрыгая ногой. Две болтушки что-то тихо, но эмоционально обсуждали, прыская от смеха, тогда звуки их голосов летели по классу, смешиваясь с запущенными рукой ангела кривыми самолетиками; эту игру поддерживал Брюс, сидящий на стуле напротив меня. Два парня расположились на разных концах класса и играли в морской бой. Заучка Кэтти читала учебник с мозгодробительным названием, а ее соседка Сара хихикала над подростковым романом. В общем, типичный наш класс в ожидании классного руководителя. Который, как это типично, задерживается.       — Ну, знаешь, вот возьму и сделаю, — довольно громко проговорила белокурая Бетти, одна из болтушек.       — Валяй, — разрешила огненно-рыжая Элис.              Разговоры стихли, даже самолетики как-то резко и вместе, словно сговорившись, ухнули вниз. Блондинка поднялась и прошла к старосте.       — Кристиан, разрешишь? — спросила она у его спины. Парень ошарашенно поднял голову, не зная, что вообще происходит и что он такое должен разрешить. Бетти наклонилась и прижалась к его спине, обвивая парня руками с таким видом, будто тискала мягкую игрушку. Свидетели-парни поперхнулись смехом.       — Эй, он не разрешил! — Элис подскочила. Бетти перестала прижиматься к ошарашенному старосте, только взъерошила ему темные волосы на макушке, словно ребенку.       — А что? — воззрилась блондинка на подругу. — Я его люблю. Да, я знаю, что ты тоже в него влюблена.       Староста закрутил головой, покраснев щеками и немного шеей.       — Ну, так и какого х…       — Эй, — вмешалась я, глядя на происходящее сквозь пальцы прижатой к лицу ладони. — Тут ребенок. Следите за языками.       — Прости, Из, — Элис поспешно поправилась и тут же переключила внимание обратно на подругу, соображая, как перефразировать ту фразу. — Тогда почему ты так себя повела?       — Но я же никому не помешала, — Бетти пожала плечами. — Вот если он признается кому-то, мы же мешать не будем? Продолжим тихо его любить, никому не мешая и даже не отсвечивая. Ведь так?       Кристиан поперхнулся смешком и оглянулся через плечо, зачем-то глядя на меня и улыбаясь. Я ответила ему гримаской, ясно характеризующей мое отношение к случившемуся, и хмыкнула. И в этот момент в улыбку старосты влетела, разбрызгивая яично-желтое вокруг, открытая баночка краски гуашь.       Группа замерла. Вторая баночка — на этот раз синяя — влетела в грудь Элис, и девушка, вся в брызгах, тонко-тонко завизжала. Это послужило сигналом. Краска взметнулась в воздух вся, уже без баночек; мне и Брюсу, сидящим в углах, повезло больше остальных. Зеленая краска пролетела мимо меня, размазавшись по стене этаким кривоватым узором, крест-накрест прилетела черная, и поползла вниз, смешиваясь некрасивыми подтеками.       — Кит, прекрати! — я не рискнула встать, боясь оказаться задетой, а без этого мой голос не имел никакого значения. Мальчишка развлекался, как мог и хотел.       — Из, сделай что-нибудь! — Бетти, до сего момента хохочущая, так и подскочила, когда иссиня-фиолетовая краска залепила ей подбородок. Теперь при взгляде на девушку возникало ощущение, что у нее синяк на пол лица.       — Так, — в комнату вошел руководитель, и его челюсть совершенно не эстетично отвисла, когда он увидел творящийся кавардак. Взгляд миновал истинного виновника, который поспешно спрятал раскрашенные руки за спину, и впился в меня. — Какими будут оправдания на этот раз? Что скажешь, Из?

***

      Около двух месяцев назад фраза, прозвучавшая в кабинете, была прям один в один.       — Что скажешь, Из?       Раздражающе стучал маятник, отмеряя небольшие кусочки времени, по каким-то неровным секундам за раз. Я внимательно смотрела на директора, слегка нахмурившись и скрестив руки на груди. Он терпеливо ждал ответа, отделённый от меня столом. На гладкой лакированной поверхности лежала фотография хмурого ребенка лет пяти. В глазах не то ненависть, не то боль. Я не психолог. И имя на прикрепленной бумажке от руки дописано: Кит.       — Нет, конечно, нет, — наконец, выдала я, для убедительности помотав головой. — Я не нянька. Я, вообще, единственный ребенок в семье, и я не…       — Так в этом же и прелесть! — директор качнулся на стуле, не сводя с меня пристального взгляда. — Представь, этакий младший братишка!       — Зачем он вообще нужен? У нас же группа другого возраста. Пусть староста мучается, я-то тут причем? — сделала я попытку свалить геморрой в виде ребенка с психологической травмой на тихого и без того загруженного парня, что был старше всех на год, а потому и стал главой нашего бедлама. Группа подростков со сверхъестественными способностями, что ныне живут в государственной школе под защитой и постоянным надзором. Раз директор так хочет запихнуть пятилетнего ребенка к нам, значит, у него тоже какие-то способности. А я буду за него в ответе. Еще чего не хватало!       — Я подумал, что тебе новый опыт старшей сестры не помешает, — признался директор, поднимаясь на ноги и подходя к окну.       — Но если я не хочу? — активно сопротивлялась я, провожая его взглядом. Директор открыл форточку, и легкий октябрьский ветерок начал играть с тюлью и листами бумаги на полке рядом с окном.       — Пойми, он чувствует себя несчастным, — директор вернулся за стол. — Можешь сесть, — он кивнул на стулья. Я отказалась.       — Пойми, — снова начал директор. — Он должен быть под охраной. У нас лучшие условия. Его родители — преступники, и мы должны его спрятать от них.       Моя бровь слегка приподнялась.       — Сестру убили в перестрелке.       Моя бровь поднялась еще выше.       — С психологами работать у него не получается, — добил меня директор.       — А я, что, по-вашему, смогу?!       — Из, — голос директора стал строгим, но в то же время просительным. — Если сможешь вытащить малыша из депрессии, то получишь несколько привилегий, включая доступ в большую ванну. Телевизор по ночам. Столовая, когда угодно.       — Пф, — задумчиво высказалась я. — Нет. Давайте так. Я просто беру над ним шефство. Ничего не обещаю, мне как-то плевать. А привилегии…       — Согласен, — припечатал директор, и я поняла, что где-то сильно продешевила. Но идти в отказ мне уже никто бы не дал. Вот таким образом на моей шее и повис насупленный мальчишка с психологической травмой, для которого не существовало авторитетов.              В начале ноября Кит приехал в школу и получил в общежитии комнатку рядом с моей. Для этого пришлось выставить Бетти и Элис, но директора этого не волновало. И нарушить правило, касательно крыльев этажа и пола людей, живущих в крыле, но директора это волновало еще меньше. В конце концов, его, видимо, не волновал и возраст мальчишки — предполагалось, что он всегда будет со мной, даже на уроках. Я встретила подопечного в дверях, шофер выгрузил чемодан на колесиках и оставил его на земле; мы с парнишкой внимательно друг друга осмотрели и увиденным остались явно и взаимно недовольны.       Кит был грустным мальчишкой ростом гораздо ниже меня. Взъерошенные светлые волосы стояли дыбом, как будто на них вылили кастрюлю сиропа, голубые глаза парнишка старательно прятал. Ну, прямо ангел. Грязный от долгого пути ангел. На джинсах пыль и травяные затертости, словно Кит не в машине ехал, а за ней на четвереньках полз. Я мысленно прокляла директора.       — Что-то ты мелковат, — сообщила мальчишке.       — Дылда, — был ответ.       Хамство его я проигнорировала, пройдя мимо и взявшись за чемодан.       — Там что, одежда? — спросила я. По весу это был целый сейф с золотом.       — Я не останусь тут, — мальчишка не ответил на мой вопрос, зато прилепился к косяку двери, обняв его с пылкостью влюбленного.       — А кто тебя спрашивать станет? — я фыркнула и, преодолев лестницу, покатила чемодан к лифту. — Можно подумать, кто-то спрашивал меня, или вон Бетти, или Кристиана, — я улыбнулась блондинке и кивнула парню, который как раз вызвал лифт.       — Но… — мальчишка несколько изумленно смотрел на меня.       — Иди сюда. Я не хотела бы тащить тебя силой, — пригрозила я. Кристиан удивленно на меня таращился. Я пожала плечами. Лифт со звоном колокольчика открылся.       — Давай помогу, — староста выхватил ручку из моей руки и закатил чемодан в лифт.       — Я тебя вечность ждать не стану, — я повернулась к мальчишке. В его глазах было столько ненависти, но меня это почему-то не трогало. Директор, видать, головой ударился, вот и всучил мне этого малыша.       — Как его зовут?       — Кит, — я взглянула на Кристиана. Тот кивнул и вышел из лифта, застопорив его в открытом состоянии.       — Привет, Кит, я Кристиан, — староста подошел к мальчишке и слегка наклонился, так, чтобы глаза их оказались на одном уровне. — Я все понимаю, но сейчас тебе лучше слушаться Иззи…       — Я Из, а не Иззи, — буркнула я.       — Слушаться Из, — поправился Кристиан. — И, кстати, помыться не хочешь? У нас ванные общие, на весь этаж, правда. Но это же…       — У нас с Китом ванна учительская, — вставила я.       — Не понял, — Крис поднял голову.       — Хе-хе-хе, — я поспешно ткнула пальцем в кнопку, чтобы лифт не уехал без нас. — Постирать Кита, правда, не помешает, ты прав, Кристиан.       Мальчишка отлепился от косяка.       — Вы тут живете? — спросил он, наконец зайдя в лифт. Я зашла следом, Крис махнул рукой, показывая, что подождет следующей поездки. Двери задвинулись. Замигали огоньки на панели, показывающие номер этажа, в зеркале отражались блондин-коротышка и длинноногая брюнетка.       — В лифте никто не живет, — несколько недовольно проговорила я. — Знаешь, лучше бы тебя к Кристиану приставили, у меня никогда не было братьев, я вообще не знаю, как себя с тобой вести.       Кит молчал, опустив голову, только судорожно дергал себя за рукав.       — Ладно, — я вздохнула. — Сначала покажу тебе комнату, потом отправишься в ванную.       В комнате Кит безучастно проследил, как я открыла его чемодан, распихала его же вещи в шкаф, выбрав и скинув сменную одежду на кровать.       — Пошли, — я взяла его полотенце, он сгреб одежду и направился следом за мной. Я пихнула свою дверь, мальчишка застыл на пороге, разглядывая бардак в моей комнате. Ну, подумаешь, одежда вместо того, чтобы быть в шкафу, обретается на стуле. Типичное дело же.       — Ни слова, иначе по шее дам, — предупредила я, и он проглотил вопросы. Я взяла себе полотенце, сменку и достала стиральный порошок.       — Это зачем? — все же спросил Кит, кивнув на коробочку в мою руках.       — Стирать я твою одежду как должна? — вопросом на вопрос ответила я. Он не нашелся, что сказать, только вырулил в коридор.       — О, малыш! — Сара, главный чтец романов, опустилась на колени: — Привет, как дела? Не грусти, слышишь?!       Кит, ошарашенный напором, молчал. Саре же собеседник в принципе был не нужен:       — Я слышала про тебя, ты такой милый, так жаль тебя! Это ужасно, просто кошмар…       — Не надо так со мной говорить, — Кит опустил голову.       — Идем, — я первая зашагала к лифту. Сару хотелось немного отпинать.       Кит пошел следом, старательно на меня не глядя. В лифте нас встретили зеркала, и он вообще поник. Я мысленно дала Саре подзатыльник. На следующем этаже мы вышли, Кит покорно шел за мной, время от времени всхлипывая, но стараясь сделать так, чтобы я не заметила. Ничего, поревешь и перестанешь, уж иного выхода у тебя нет. Я прошла мимо стиральной машинки и толкнула дверь, слегка посторонившись и пропуская его вперед.       — Это что? — все же воскликнул он, оглядываясь на меня. Глаза были красными, ведь он сдерживал слезы. Ну да, от размеров ванны (хотя это целый бассейн, скорее!) можно было сойти с ума. Тут могло одновременно плавать человека три. Самыми забавными были золотые ступеньки. И головы львов на кране. Что за чокнутый богач построил эту ванну, я не знаю.       — Раздевайся.       Кит на всякий случай отступил на шаг, словно боялся, что я кинусь на него и раздену насильно. Я закатила глаза, кинув свою одежду в угол.       — Одежду грязную брось за дверь, у тебя есть полчаса, потом я вхожу.       Я втолкнула его внутрь и захлопнула дверь, начиная возиться со стиральной машинкой. Вскоре дверь в ванную комнату приоткрылась, и на пол упала одежда. Я подобрала ее и запихнула в барабан. Вряд ли машинка сможет отстирать такие затертости и пятна, но хотя бы освежить одежду получится.       Машинка ходила ходуном, а я сидела спиной к двери. Когда цикл стирки завершился, я услышала сдавленные рыдания из ванной. Снова помянув директора недобрым словом, ткнула в режим сушки и, постучавшись в дверь, вошла в ванную.       Мальчишка погрузился по шею в пенную воду и уставился на меня, остаточно всхлипывая.       — Полчаса прошло, — объявила я, ехидно ухмыляясь. И нога об ногу скинула кеды.       — Ты… ты подожди! — запаниковал мальчишка. Ха, пять лет, а такой рассудительный. Не хочет, чтобы я видела его голым. И меня, наверное, стесняется.       — Пять минут, — я развернулась и вышла. Он вылетел из комнаты спустя две минуты (я проверила по таймеру на стиральной машинке) и затормозил так резко, что чуть не упал. Мокрые волосы слегка курчавились, в голубых глазах горел праведный огонь:       — Ты! Да как ты!..       — Да, да, — я положила ему на голову второе полотенце и ткнула рукой на кресло.              — Сиди тут, я быстро.       — В мою воду полезешь? — да, набирать ванну придется долго.       — Вот еще, — отмахнулась я. — В душ пойду.       Мальчишка покорно сидел на кресле, надувшись, как мышь на крупу. Я вытащила его одежду, почти сухую, из машинки и покосилась на него:       — Не любишь, когда тебя жалеют?       — Жалеют жалких! — с вызовом повторил он чьи-то слова и неожиданно для самого себя всхлипнул.       — Жалких? — переспросила я, мягко улыбаясь и садясь на пол, обняла колени, внимательно глядя на Кита. — Это каких?       — Это не как я.       — Это уж точно.       Он не нашелся, что сказать, снова стал всхлипывать. Я начала говорить, стараясь выражаться мягко, но, уверена, не вышло у меня так, как хотелось:       — Жалкие, мой дорогой, это беспомощные, которые пострадать любят, почувствовать себя несчастными. А если тебя жалеют от души, искренне, пусть и не тактично, не нужно хамить в ответ. Тут много таких, кто нос кверху дерет, а на самом деле просто хочет, чтобы его банально обняли. Знаешь, и нет в этом ничего такого плохого или вызывающего презрение. Хуже всего — скрывать свои чувства. Если хочешь плакать, плачь. Если хочешь смеяться, смейся. Но не стоит скрывать, как бы больно не было, — я встала и развела руки в стороны. — Если хочешь…       Он слетел с кресла и прижался ко мне, как к родной.       И с тех пор ходил по пятам. Это оказалось несложно для него: его способностью было узнавать, где кто находится.       Что ж, я свою часть сделки выполнила. Надеюсь, директор был доволен.

***

      — Что скажешь, Из?       — А что тут сказать, — я привстала. — Ну, с кем ни бывает.       — С кем ни бывает? — ахнул руководитель. — Да ни с кем не бывает! Чтобы немедленно все убрала и вымыла!       — А почему только я одна? — вспылила я. — Краску на окне кто оставил? Так, что это чудище достать смогло?       — Да, тут ты права, пусть виновные останутся тоже. Учтите, я знаю, что произошло, — он оглядел нас внимательным взглядом телепата.       — Упс, — проговорила Сара и подняла руку. — Я помогу убраться.       — Да все поможем, — Кристиан попытался вытереть краску с лица, но лишь размазал.       — Идите мыться сначала! Можете воспользоваться душевыми кабинками учителей, — руководитель повернулся и вышел вон.       Группа воскликнула что-то вроде «уху» и почти полным составом понеслась вон, потому что кабинки учителей поразительно отличались от ученических. Вообще, было их у нас по три на крыло, но в двух не текла горячая вода, в трех холодная, а рабочая единственная не могла вместить всех желающих одновременно. Гуашь наверняка уже начала подсыхать. А учительские… это сказка.       Не удивительно, что директор смог меня ими уговорить тогда.       — И что это было? — я уставилась на виновника. Кит вздохнул, потом подскочил к Кристиану и с воплем «А не надо так смотреть на мою сестру!» саданул ему ладошкой по ноге, поставив кляксу на бедро.       — Кит! — меня передернуло от этого его «сестра». Мальчишка быстро взглянул на меня, а потом выскочил за дверь, ехидно смеясь.       — Не сестра я тебе, — тихо сказала, опускаясь на стул.       — Он, видимо, иначе считает, — улыбнулся Кристиан.       — Зря, — веско обронила я.       — Почему?       — Ни к чему такая привязанность. Иди и вымойся уже.

***

      Убирались долго и тщательно, причем все воскресенье. Народ, вооружившись тряпками, стирал гуашь со стен, сдавленно чертыхаясь. Мелкий носился тут же, запуская самолетики. Группа отмахивалась, но умиленно следила за «братишкой».       Кристиан, как обладатель водной магии (второй частью его способности было лечение), залез на стол и отмывал заляпанный потолок. И пусть класс у нас небольшой, но отмыть столько в одиночку трудно, потому я и предложила свою помощь. Кристиан согласно протянул мне руку, и я скопировала его способность. Каждые двадцать минут приходилось обновлять, такое уж было ограничение.       — Если ты еще раз так сделаешь, будешь пожизненно в моем барьере сидеть, — сообщила я Киту. Он сразу поник и стал выглядеть таким несчастным, что я запустила в него тряпкой.       — Жалкий.       — Неправда, — гордо задрал он нос. В этот момент скопированная у старосты способность перестала меня слушаться, и вода обрушилась на пол, заливая завизжавшей половине нашей группы ноги.       — Простите, — покаялась я, вновь касаясь улыбающегося Кристиана и копируя способность еще раз.       Мы закончили к вечеру и, уставшие, всей группой брели в ванную на этаже учителей, все еще нахально пользуясь разрешением классного руководителя.       — Иззи, — Кит подергал меня за шорты. Я вырвалась и возмущенно на него уставилась.       — Не Иззи, а Из, — поправила я его, он покорно кивнул.       — А пошли в ванну вместе? — и глаза, как у кота из мультика, жалостливые-жалостливые. Я опешила.       — Эй, тебе же шесть лет уже. Большой. Мы не можем вместе мыться, исключено, — я поправила полотенце. Кит душераздирающе вздохнул:       — Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!       — Пожалуйста явно мало, — я фыркнула.       — А я взял купальники, — он показал свои трусы и мой купальник, который ждал лета в шкафу. Когда это он успел пробраться в мою комнату?!       — Твою ж! — я выхватила свой комплект у него из рук. — Ты свихнулся?       — Ну, пожалуйста, — его нижняя губа мелко задрожала. Еще чуть-чуть, и он разревется. И тогда остальная группа будет смотреть на меня, как на хирурга, что отпиливает ногу без наркоза.       — Ладно, — сдалась я, уже предполагая, что за этим последует.       — Класс, я тебя обожаю, Иззи! — он помчался вперед, а я швырнула в него полотенце, промахнувшись и угодив в старосту.       — Прости, Кристиан, — я забрала протянутое полотенце. — Вот гаденыш, знает же, что я не Иззи.       В ванной плескались такие волны, что я не рискнула отойти от края, зато Кит развлекался на полную. В итоге мы пропустили ужин, потому что я час вытирала залитую водой комнату.       — Иззи, а завтра у нас чаепитие, да? — Кит прыгал вокруг, не наступая на разрывы между плитками. Наверное, как я в детстве, представлял, что это камни в лавинной реке.       — Да, я не Иззи.       — Потому что Новый год? — прыг, прыг. Стук, стук.       — Да.       — Иззи, а подарок для меня у тебя есть?       — Нет, я не Иззи.       — Нет подарка?! — он так и застыл, даже не поглядев, что нога на трещину попала.       — Да, есть, есть, — успокоила я его.       — У меня тоже есть, — сообщил он, облегченно вздохнув, и я вздернула бровь. — Сам сделал, — продолжил он прыгать вокруг.       — Какой-нибудь кривой самолетик? — поинтересовалась я. У меня в комнате лежала модель самолета, из серии «Собери сам». Попросить парней в классе помочь, хоть на пару дней спокойствие настанет.       — И вовсе не кривой, и вовсе не самолет. Мы с Крис… — он осекся, а я, сделав стойку, поманила его пальчиком к себе.       — Ля-ля-ля, — фальшиво запел он, прыгая куда-то в сторону.       — Иди сюда. Что вы с Кристианом? — приготовилась я колоть мальчишку.       — А что мы? — у лифта стоял староста собственной персоной.       — Ничего, — мотнул головой мальчишка. — Не догонишь! — показал мне язык и убежал к лестнице, я топнула ему в след, но не побежала.       — Привет, — Кристиан подошел ближе. — Вызвать лифт?       — Ага, — я сама ткнула в кнопку. — Что вы с Китом?..       — Не знаю, о чем он, — выкрутился парень. — Знаешь, вот интересно что-то. Кит… Что ты испытываешь к нему?       Лифт со звоном открыл двери.       — Терпение. Я испытываю безграничное терпение.       — И если он уйдет к другому попечителю?.. Просто директор что-то такое обсуждал.       — Буду счастлива, — покривила слегка я душой.

***

      — Иззи, налей мне чая, — передо мной поставили кружку, огромную, как сапог охранника. В нее можно было налить весь чайник, запросто.       — Я не Иззи, — я критично оглядела предмет. — Ты не лопнешь, деточка?       — Ну, налей, — он снова заканючил, и я фыркнула, не собираясь идти у него на поводу.       — Все равно ждать, когда учитель придет. Никто не пьет чай, подожди немного.       — Ладно, — он отошел, но лишь на время.       Девчонки что-то обсуждали, заканчивая наряжать елку, и Кит давно потерял к ним интерес. Увы, в этом году елочка немного запоздала и прибыла к нам аж тридцатого декабря, то есть вчера.       — Иззи, открой конфету, — протянули мне чупа-чупс. Яблочный, где только нашел, я думала, их Брюс уже все слопал.       — Я не Иззи, — я зубами сорвала фантик, отдала конфету обратно.       — О, чтоб я так умел! — воскликнул он и отошел. Ненадолго.       Все уже расселись за столами (сдвинутыми в один большой) и с минуты на минуту ожидали учителя.       — Иззи.       — Я не Иззи.       — Иззи, это тебе, — на стол передо мной положили бусы. Самодельные, на толстой белой нитке. Бусинки цвета слоновой кости перламутрово сверкали в бликах закатного солнца, проникающего в вымытое вчера окно. Занавески все еще сушились.       — Ого, — только и выдала я, не находя других слов и эмоций.       — Они заколдованные! — гордо и громко возвестил Кит, просто светясь от счастья. — Ни один плохой человек не причинит тебе вреда, если наденешь!       — О, какая прелесть, — восхитился учитель, входя в класс. — Надевай, Из.       Я уставилась на него, как на предателя. Тогда мальчишка взял инициативу в свои руки и сам нацепил на меня бусы, подвесив один край на ухе. Я поправила и вздохнула.       — Здорово! Тебе нравится?       — Да, спасибо, — я слегка улыбнулась и поймала на себе взгляд старосты. Парень улыбался, в подростковых романах в такие моменты говорят «И меня подбодрила эта улыбка», но в моем случае хотелось провалиться куда подальше и поглубже.       — Иззи…       — Твой подарок в моей комнате, — опередила я вопрос Кита.       — Хорошо, дождусь! — он схватил очередную конфету и отлетел от меня со скоростью пули.       — Ну. Все уже собрались в столовой и даже начали, а раз вы хотели провести этот праздник своей группкой, то… начнем? — учитель встал и склонился над столом. — Много чего хорошего и не очень произошло в этот год, но мы будем помнить хорошее, а из плохого извлечем уроки, верно?       Все закивали, мечтая уже зарезать оба торта.       — Тогда наливаем чай! — учитель протянул руку к чайнику и замер, к чему-то прислушиваясь. Тревожно зазвенел сигнал о проникновении на охраняемую территорию, то есть — в школу.       — Кристиан, за старшего, — учитель вылетел из комнаты, как ужаленный в интересное место.       — Что произошло? — захрустела печеньем Бетти, сама разливая чай.       — Мой отец пришел, — Кит выглядел раздавленным. — Он, наверное, хочет меня забрать… Но я не хочу идти.       В гулкой тишине, воцарившейся после его слов, раздался громкий судорожный всхлип Кита. «Не хочешь, не иди, в чем проблема?»… Я не могла позволить этому ребенку вернуться к преступникам. Эгоистично, наверное, ведь не могла не потому, что преступники, а потому, что он мой подопечный. Мой.       — Эй, мы тебя не отпустим, слышишь? Не плачь, — наперебой заговорила группа.              Девчонки кинулись утешать его, натаскали кучу конфет и печенья, которые он проигнорировал, значит, всерьез напуган. Я молчала, вертя в руке печенье. Где-то раздался гулкий выстрел.       Кит вздрогнул всем телом и заревел, не скрывая слез. Просто, как мелкий мальчишка, который просто хочет играть, просто жить, не думая ни о чем, а его тянут куда-то в страшное место, в своего рода Ад или в Чистилище.       Прошлое догнало его и хочет забрать, туда, по ту сторону закона. А вообще, ему на следующий год в первый класс идти.       «Что ты испытываешь к нему? — Терпение».       Печенье хрупнуло в моей руке.       — Если его поймает охрана, его осудят и прежнее подошьют, — сказала я, глядя на ревущего уже в голос Кита. Он замолчал и тихо всхлипывал, вытирая бегущие ручьем слезы.       — Пусть. Все из-за него…       Я кивнула, принимая решение.       — Тогда не реви, потому что сюда он не придет.       — Ты не понимаешь! — Кит почти закричал. — Он придет, его не остановить!       Я подошла к мальчишке и положила руку на его голову:       — А если я тебе поклянусь, что не придет?       Он молчал, только всхлипывал и смотрел на меня голубыми глазами, полными слез. Я, наверное, вообще для него растворилась из-за них.       — Не ной, — моя рука скользнула по его лбу, а затем я развернулась и вышла, устанавливая на комнату барьер. Дверной проем залило оранжевым светом. Не оглядываясь, я рванула в сторону столовой — чтобы поставить барьер и там. Было бы превосходно, если бы я ставила барьеры вокруг себя, но, увы, в свои собственные барьеры я войти не могла.       Скопированная при уходе способность Кита представляла собой этакую карту в моей голове, где точками светились люди. Его способность была гораздо сильнее моей или Кристиана, сильнее кого бы то ни было в нашей группе, потому что включала в себя знание. Я никогда не копировала такие сильные способности, долго ее поддерживать не смогу.       Определившись с направлением, догнала учителя, тот вытаращился на меня, но с легкостью прочел мысли и кивнул, указав на укрытие.       Загремели выстрелы, в длинном коридоре на нашем же этаже. Кто бы ни был отец Кита, но он явно знал, куда идти. Возможно ли, что способность Кита досталась ему в наследство от отца?.. Разумеется.       Выстрелы смолкли, словно захлебнулись.       — Нельзя дать перезарядить, — обронил учитель и рванул по коридору, сворачивая налево. Я кинулась следом, поставив барьеры на каждого не из наших, кто мне встретился. Двое застучали кулаками по оранжевой стене вокруг них, выронив пистолеты.       — Сдавайтесь, — охрана, вооруженная уж покруче напавших (рассчитывали явно на эффект неожиданности), взяла их в окружение. Я сняла барьеры, и преступники разумно сдались, все-таки в охрану при нашей школе входили люди со способностями.       Учитель тем временем исчез за поворотом, охрана, прихватив задержанных, помчалась следом, вязать оставшихся, а я прикрыла глаза, в последней попытке удержать способность Кита под контролем.       «Сзади» — осенило последнее осознание, прежде, чем способность улетучилась, я повернулась и встретила скользящий удар по скуле, чуть отклонившись. Отец Кита на мальчишку совсем похож не был. Огромный, словно медведь, темноволосый и жутко злой.       — Где мой сын? — взревел он. — Я недавно потерял его из виду! Он не мог уйти!       Так, значит, он не знает о тех, кто находится в моих барьерах? Я улыбнулась, вовремя спохватившись и переведя все в какую-то жуткую гримасу. Еще решит, что я над ним издеваюсь.       — Покажи, иначе застрелю, как собаку, — мужчина направил на меня пистолет.       — Ладно, ладно, но зачем он вам? — я направилась к лестнице. Мужчина шел следом, подгоняя меня в спину тычками пистолетного дула и молчал.

***

      — Мой отец наткнулся на Иззи, — Кит так побелел от страха, что даже реветь перестал. — Она его куда-то уводит…       Мальчик подскочил к барьеру Из и начал колотить по нему кулаками. Барьер глухо бумкал, но не разваливался и не отступал.       — Успокойся, — староста оказался рядом в мгновение ока, перехватил руки мальчишки. — Из знает, что делает.       — Как она может это знать?! Отец ее убьет! — Кит снова разревелся, виня во всем себя.       — А остальные где? — Кристиан не мог позволить малышу так рыдать.       Кит нахмурился и на время отвлекся от слез, узнавая.       — С охраной. Арестованы.       — Ну, вот видишь. Сейчас и твоего отца остановят…       Грянул одиночный выстрел.       Оранжевый мерцающий барьер вздрогнул и рассыпался мелкими птичьими перьями, такими же оранжевыми и сияющими.       — Его арестовали, — выдохнул Кит, глядя перед собой широко раскрытыми глазами. — А Иззи…       — Пойдем, — Кристиан моментально подхватил парнишку и закинул его на спину. — Держись, только не за шею, остальные сидят тут! — и вылетел за дверь. Группа промолчала, но непокорно направилась следом, выждав целых три секунды.       — Нап… право, — проговорил Кит. Староста послушно свернул, за спиной словно стадо слонов топотало.       — Ну, и зачем вы принеслись? — Из полусидела у лестницы, зажимая плечо рукой, вниз уводили задержанного отца Кита, а рядом стоял учитель и отчаянно ругался. — Только вас всех тут и не хватало.       — Иззи! — Кристиан чуть не улетел на пол, когда Кит спрыгнул с него и кинулся к девчонке. — Иззи! — и, не в силах сдержать радость от того, что она жива, прижался к ней и обнял, начиная заливать ее слезами.       — Ну, хорош рыдать, — поморщилась Из. Кристиан подошел ближе.       — Я залечу, — уселся рядом и положил руки на плечо Из. Девушка выпростала руку из-под навалившегося на нее мальчишки и вздохнула, приобняв Кита и стараясь не запачкать кровью.       — А, говоришь, терпение, — хмыкнул неожиданно Кристиан.       — А-а-а, — неопределенно дернула головой Из. Кого теперь обманывать? Даже себя не удастся ведь.