Cin'runi

Ши'ан не понравилась Дину, ещё когда он увидел её в самый первый раз, почти семь лет назад. Хищные глаза и острая улыбка, в которой не было ничего весёлого, заставили его почти инстинктивно насторожиться, и как оказалось не зря. Сейчас, когда тви'лека стояла, демонстративно приставив нож к его горлу, Дин не чувствовал ничего, кроме отчуждения. Он знал, в какую игру она будет играть, и не хотел в этом участвовать. Ши'ан с самого начала положила на него глаз. Дин не очень разбирался в подобных вещах, но сложно было не заметить, когда тви'лека даже не пыталась скрыть своих намерений и буквально атаковала его. Надо сказать, что Дина атаковали все члены их тогдашней группы, просто каждый по-своему. За его спиной почти сразу начались шушуканья и неприятные смешки. Ну конечно, он же мандалорец, наёмник из расы воинов, слухи вокруг которых стали почти мифами. Дин знал, что эти убийцы и охотники за головами боялись его, оттого и пытались поддеть, чтобы хоть как-то польстить своему эго, несмотря на то, что раз за разом натыкались на глухую непробиваемую стену игнорирования, ещё более прочную, чем бескар. Дину легко было оставаться безразличным и отстранённым, когда они отпускали колкости по поводу брони, издевательски подшучивали над его привычками и поведением, даже когда они высмеивали Кредо. Подобные моменты давно стали частью жизни Дина. Он привык, что никто из аруэтиисе не понимает его веры, никто не даёт ему жить в соответствии с его собственными убеждениями, пускай даже они никак не вредили другим, а он сам не пытался их никому навязать. Это было грустно и несправедливо, но давно перестало выводить Дина из равновесия. Однако были вещи, которые могли его смутить, в их число входили грубые заигрывания Ши'ан, а ещё разговоры о... личном, в которые его неизменно пытались втянуть. В перерывах между работой охотникам нужно было как-то развлекаться, а самым доступным развлечением было общение. Они рассказывали о ярких моментах из своей карьеры, хвастались количеством пойманных целей, делились новостями и слухами. Дин не уловил, кто именно затеял этот разговор, но когда наёмники начали обсуждать своих любовниц и любовников, эта тема не вызвала у него совершенно никаких эмоций. Дин и раньше не понимал, почему все придают такое большое значение сексуальной жизни, а особенно связанным с ней скандальным сплетням, и потому остался привычно безучастен, пока не понял, что охотники пытаются привлечь его внимание. — Ну а ты, Мандо, чего молчишь? — оскалился Куин, широкоплечий тви'лек, всё время пытавшийся взять на себя неформальное лидерство в их команде, брат-близнец Ши'ан. — Признайся, скольким ты разбил сердце, не скромничай. — Да, — поддержал его другой наёмник, даг с болотного цвета кожей и характерными для его расы маленькими глубоко посаженными глазами. — Расскажи о своих бывших, Мандо. Дин поднял голову и внезапно обнаружил, что взгляды всех присутствующих устремлены на него. Поначалу он даже немного растерялся, благо из-за шлема никто этого не заметил, а потом на место растерянности почти сразу пришло странное чувство, будто Дин понимает и одновременно не понимает то, о чём его спрашивают. Молчание затягивалось. Наверное, стоило придумать какой-нибудь подобающий ответ, отшутиться или поставить этих наёмников на место парой острых слов, но Дин так не умел и потому просто ответил: — Их не было. После этих слов молчание стало ещё более гнетущим, почти громким. Так бывает, когда в одной комнате молчат много людей разом. В груди у Дина внезапно закопошилось какое-то скверное чувство. Стало будто бы неловко за то, что он сказал. Странно, с чего бы вдруг, ведь ему никогда не казалось, что отсутствие любовного интереса может быть чем-то особенным, а тем более стыдным. Для Дина это было так же естественно, как и то, что у других эти любовные интересы были, но похоже остальные наёмники не разделяли его снисходительного отношения. Кто-то громко фыркнул. Кто-то проворчал: «мог бы просто сказать, что не хочешь говорить». А лицо Куина искривилось в каком-то подобии гадкой усмешки, кажется, он понял, что Дин не врёт. — Так ты... из этих? — протянул тви'лек и повернулся к сестре. Они обменялись выразительными взглядами. — Нетронутый?.. — проворковала Ши'ан, скользнув кончиком языка по острым клыкам, и посмотрела на Дина так, что он почувствовал себя куском мяса на рыночном прилавке. Остальные охотники снова переключились на разговоры между собой, но Дин ещё несколько минут чувствовал на себе липкий взгляд тви'леки. После этого случая Ши'ан начала донимать Дина с ещё большим упорством. Не проходило ни дня, чтобы она не отпустила в его сторону какую-нибудь неуместную реплику или двусмысленный намёк. Она лезла в личное пространство, которое Дин привык оберегать с детства, всё время норовила потрогать, задеть, встать слишком близко, хотя в этом не было никакой необходимости. Несмотря на всю свою сдержанность, Дин не собирался безропотно терпеть подобное отношение. Тактика игнорирования здесь не работала, значит он даст ей понять свою позицию по-другому. — Я бы вспорола твою одежду прямо сейчас, чтобы посмотреть, какого цвета у тебя кожа. — Ши'ан окинула Дина сальным взглядом, не отрываясь от полировки лезвия своего ножа и оскалилась. Раньше Дин предпочёл бы промолчать, но сейчас он медленно повернулся к тви'леке, сосредотачивая на ней всю свою подавляющую энергетику, и так же медленно, очень чётко проговорил: — Нет. Ты этого не сделаешь. Завязывай со своими играми, Ши'ан. Я не заинтересован в том, что ты хочешь дать, и я не изменю своего решения. Голос Дина был почти спокойным, но тви'лека отпрянула так, будто он её ударил. Она на секунду посуровела, глядя почти враждебно, но тут же снова подалась вперёд и обнажила клыки. — Ты просто ни разу не пробовал. Сам не знаешь, чего хочешь, Мандо. Прекрати упрямиться, и я это исправлю. Я исправлю тебя. Дин нахмурился. Слова Ши'ан отдались неприятным тянущим чувством где-то в животе. Зачем его исправлять? Он не сломанный и не больной. Он не нуждается в исправлении. Почему она этого не понимает? — Нет, — повторил Дин. — Мне это не нужно, и я прошу тебя прекратить. Тви'лека скривила губы, явно разозлившись. Должно быть, она не привыкла получать такие категоричные отказы и теперь пыталась совладать с уязвлённым самолюбием. — Девственник, — презрительно, точно оскорбление, бросила Ши'ан, вставая и отсаживаясь от Дина туда, где сидел её брат. Напрасно Дин надеялся, что на этом выпады в его сторону прекратятся. Ши'ан была из тех, на кого запреты действовали как красная тряпка на ковэдии. И если раньше она была просто грубой, то теперь ко всем её действиям примешивалась нескрываемая злоба. Дин чувствовал, что устаёт. Постоянные тычки со стороны других наёмников были утомительны, но с этим можно было справиться. Не то чтобы он не мог справиться с приставаниями одной навязчивой тви'леки, но когда приходится справляться со столькими вещами сразу и при этом делать свою работу, тут хочешь не хочешь, измотаешься. И Дин был как никогда близок к этому состоянию. Ему было непонятно, как донести до Ши'ан, что он не привередливый, не хочет, чтобы его добивались, и уж тем более не пытается её оскорбить. Тви'лека уже всё решила для себя, и под её напором Дин действительно начинал чувствовать себя неправильным. — Ты могла бы просто перестать. Мы уже говорили об этом. — Могла бы. А ещё мы могли бы просто... потрахаться. Дин вздохнул. — Ты имеешь ввиду — заняться сексом? — уточнил он. — Я что, по-твоему, выгляжу как человек, которому нечем заняться? Ши'ан наградила его хищной ухмылкой. — Ты выглядишь, как тот, кто просто нарывается на то, чтобы его припёрли к стенке и насильно трахнули. Дин не ответил, чувствуя, как весь с ног до головы покрывается мурашками отвращения. После этого он окончательно утвердился в своём намерении уйти из группы. Найти новую работу не было для него проблемой, проблемой было всё время находиться среди врагов. Дин больше не мог позволять ублюдкам травить его душу. Он легко договорился с Раном, хотя тот поначалу не хотел его отпускать, и также легко ушёл. Никому ничего не говоря, ни с кем не прощаясь. На душе было спокойно впервые за долгое время. Мандалорская кочевая жизнь научила Дина уходить, если место становилось непригодным. Именно это он и сделал. Возвращаться было не в его правилах, и Дин ни за что не явился бы к Рану, но крайняя нужда и необходимость содержать малыша вынудили его. С деньгами было совсем туго, доходило до того, что ему приходилось отказываться от еды ради ребёнка, и Дин понимал, что так продолжаться не может. Дин надеялся, что прежний состав наёмников изменился, и оказался почти прав, но теперь перед ним снова стояла Ши'ан, как всегда слишком близко, пытаясь смутить его грубым вторжением в личное пространство. У неё не получилось. Голос Дина не изменился, когда он заговорил с ней, а шлем скрыл промелькнувшее на лице настороженное волнение. Отходя к кораблю, тви'лека обернулась и вызывающе подмигнула, бросив на Дина знакомый липкий взгляд. Он заметил, но постарался не придавать этому значения, замерев на минуту и мысленно подготавливая себя к заданию. Дин не мог описать свои чувства, но было противно. Деваронец, глянувший на него сверху вниз и пренебрежительно бросивший: «коротышка», только усугубил это ощущение. Перед «Рейзер Крестом», где новая команда наёмников собралась для обсуждения деталей плана, Дин снова столкнулся с Ши'ан. — Всё такой же больной, Мандо? — прошипела она, вертя в руке нож. — А ты всё так же не научилась понимать слово «нет»? — парировал он. Тви'лека в ответ лишь показала зубы, даже не пытаясь изображать ухмылку. Теперь это был настоящий злой оскал. Дин беззвучно хмыкнул. Работа обещала быть муторной, но он напомнил себе, что делает это ради крошки, что малыш нуждается в нём. С недавних пор подобные мысли укрепляли Дина, и он сосредоточился, подходя ближе к Мейфилду, чтобы услышать подробности предстоящей миссии.