memento mori

— Не знаю, чтобы я делал без вас, ребята..       Конни прижимает к себе двух самых лучших (по его мнению) людей на свете. Вечно голодную Сашу Браус, которая только и думает что об еде. Рассудительный, но в то же время импульсивный Жан Кирштайн, который неплохо изменился за эти года. Он прижимал их к себе и благодарил кого? Бога? Бога для него не было, иначе он бы не допустил этот кошмар. Он благодарил себя и свои решения за то, что сейчас он знаком с ними. Даже на судьбу надеяться нельзя, она обманчива. — Эй, не лезь обниматься в этих железках! Больно ведь! — Ха, Жан, да кто в своем уме будет ухаживать за подобной жиденькой бороденкой? — Чего? — Да и в правду, зачем выращивать то, что нельзя съесть? — ЧЕГО? Смех. Жан не смеется. Он задумчиво трет свой подбородок, наблюдая за вакханалией. Сколько они еще потеряют? Неужели его одного это волнует. Его голос тонет в криках остальных Но звук выстрела услышали все. Жан и Конни резко обернулись в сторону Саши. Она стояла немного пошатываясь, но на ней не было ни единой раны. Пуля прошла мимо нее, найдя свою цель в железной стене. Мелкая девчонка с ружьем исподлобья смотрела на каждого присутствующего, она что-то бубнила себе под нос. Проклятья, она осыпала всех здесь проклятьями, надеялась, что сейчас все ее слова обретут форму и уничтожат каждого тут. Но такой расклад никого не устроил. С чего вдруг она решила, что может вот так просто проникать на их корабль и стрелять в кого-то? Жан в ярости вытащил ружье и направил на мерзавку, но кто она? Обычный ребенок? Нет, она солдат. И она знает, что делать. И пуля находит свою цель. Все произошло за доли секунд. Пуля летит мимо Саши. Мужчины смотрят на мелкую. Жан выхватывает ружье. Девочка направляет ружье в него. Спускает курок. Выстрел. Попадание. И вот на серой одежде начинает расползаться красное пятно. Какое-то время Кирштайн еще стоит на ногах, не в силах осознать, что произошло. Он смотрит на рану, пытаясь что-то понять, но мысли тоже поразила пуля. Разум чист, мыслей нет. Таково начало смерти? Конни и Саша бегут к своему другу, крича что-то о первой помощи. Остальная часть бросается на детей. Избивает не жалея, потому что они пристрелили Жана. — ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ЖАН, НЕ УМИРАЙ! А в голове пусто. Кто я? Кем я стал? Кем я был? Что я делал? Не понять.. Не осознать. Вокруг слышны крики, и они больно давят на него. Даже больнее, чем пуля. Какие-то жалостливые просьбы и крики. Жан слышит что-то, но оно отдает каким-то эхом. Изо рта стекает струйка крови, кто-то перевернул его на бок и теперь пытается перевязать рану. Жан чувствует чьи-то прикосновения, но понять кто это — нет. Никак. — Вы так.. Шумите.. Не.. Кричите.. Где те самые туннели, где вся жизнь перед глазами? Растекшаяся лужа реальности, вот что он видит прямо сейчас. — ЖАН! Где та агония, о которой многие говорят? — ТВОЮ МАТЬ, ЖАН! Где это все? Пусто. Жан ничего не чувствует, а силы уходят. — Мама.. Мама.. Отговаривала его от поступления в кадеты. Когда умер его отец, когда им принесли весть о его смерти, она заменила ему весь мир. Так вот о чем будут его последние мысли? О матери? Матери, которой он нагрубил в последний раз? Он был неблагодарным сыном, ушел так и не извинившись. А сейчас лежит здесь в луже собственной крови, умирает под отчаянные крики товарищей, которые потом расскажут ей, как умер ее сын. Вот так, глупо, от пули ребенка. — Мама.. Прости.. Меня.. Он тянет свою руку к верху, тянется к отцу, который улыбается своему единственному сыну. — Мама.. Омлет.. Прости.. Жан издал последний хрип. Больше сердце Кирштайна, пробитое не только пулей, но и словами, не билось.

***

— ЖАН! ТОЛЬКО ПОПРОБУЙ УМЕРЕТЬ! ЖАН! — Саша.. Он все.. Саша рыдала навзрыд, накрывая труп своего лучшего друга своим живым телом. Конни держал руку на ее спине, а по щекам шли слезы. За спинами доносились крики их сослуживцев, беспощадно избивавших детей. Конни встал с колен, взглянул еще раз на Жана Кирштайна, и направился в сторону тех, кто еще не знал о случившемся. Он зашел в их кабинет, и не знал даже, что сказать. — Что такое, Конни? Армин смотрел на него обеспокоенно. Видимо, Конни и впрям выглядел отчаявшимся и обессиленным. — Жан.. умер. Микаса и Армин, не сговариваясь, побежали к Жану. Армин отчаянно рыдал, пытаясь сделать ему массаж сердца, но зачем. В чем смысл? Армин задавал себе этот вопрос много раз, но так и не понял, зачем он это делал. Он просто хотел помочь.. Микаса рыдала, и Саша впервые видела такую истерику. Аккерман кричала, била кулаками по полу, выкрикивала набор слов. Они втроем сидели около трупа их лучшего друга, надеясь на чудо, которое так и не произошло. — Эрен? Конни смотрит на Эрена с непонятными чувствами. Эрен смеется, хрипло так, с грустью. — Вот ты и попался, лошадиная морда..