Такой возраст.

Покосившиеся избушки с деревянными оконными рамами и битыми стёклами сменились на панельные дома, явно советских времён. Здесь, в довольно небольшом городке, медленно, но верно развивается быт. Каждый пытается добиться успеха в делах и собственном самопознании, однако, все ли так дорожат тихой и размеренной жизнью?        ПТУ сварочных технологий и энергетики. Звучит не презентабильно, вот только это, теперь, мало кого волнует. Сюда попадают те, кто был совсем профаном в учёбе. Именно здесь учится Рома Пятифан. Он ушёл после девятого, ели как сдав экзамены. Дальше оставаться в школе он не видел смысла. Занудные уроки парень надеялся вычеркнуть из своей жизни, однако поступив в училище, понял, что различий почти нет. Всё те же учителя, монотонно объясняющие тему, небольшие аудитории и обшарпанные стены ПТУ удручали Ромку, заставляли его, подсознательно, всё чаще смотреть в окно, в надежде, что скоро всему этому придёт конец.        Пары ещё не закончились, а юный сорванец уже стоит напротив старого, покосившегося забора, служившего, скорее как место для творчества, чем оградным сооружением, и что-то с интузиазмом выводит своим кривым, с уклоном вправо, почерком. Буквы неспеша складываются во фразу «Катька — шлюха». И никто из присутствующих не оспаривает этот факт. Никому здесь нет и семнадцати. Молодые лоботрясы, живущие в своё удовольствие, совсем позабыли про этику и культуру поведения. А в целом, зачем они вообще нужны? Ведь чтобы держать двор в страхе, достаточно просто начать с кем-то спорить. И нравственность тут будет совершенно не к месту.        Из окна училища доносится пронзительный крик. Директриса опять ломает весь кайф. Злобная, рыжая тётка, с всклокоченными волосами и ужасно высоким голосом в который раз пытается призвать к порядку. Она всю жизнь жила по правилам «кнута и пряника», поэтому изменять своим принципам не собиралась. Парни, в такие моменты, предпочитают бежать в рассыпную. Перелезая через забор, Ромка умудрился зацепиться трениками за скол между досок и вместо того, чтобы спрыгнуть на ноги, вспахал носом землю. Семён, друг неудачливого Ромы, залился гоготом. Его идиотский смех подхватил Бяша, второй картавый нахал. Он тыкал пальцем в красного от стыда, злого и разобиженного Ромку. Мужское, пацанячье эго было задето. Вскочив на ноги Пятифан налетел на Бяшу, тот отпрянул и замолк. Процедив неразборчивую брань сквозь зубы, Ромка засунул руки в карманы излюбленных спортивных штанов и, прихрамывая, направился в сторону дворов. Там они просидят до вечера и, если повезёт, останутся у кого-то на ночь, рубиться в приставку и обсуждать второкурсниц. Что ещё нужно для счастья?        Дружки, в свои, без малого, шестнадцать лет, уже смело именовались грозой района. Против культуры гопников никто идти, как-то, не хотел. Люди, живущие по понятиям и дворовым идиологиям, не внушали доверия.        Ранее утро. Ромка вынужден присутствовать на паре. Ещё один прогул и будет поставлен вопрос о его исключении. А если это и произойдёт, мать не даст ему покоя. Он будет посажен за учебники, а прогулки навсегда накроются, для него, медным тазом. От этого на душе было тяжело. Пропускать лучшие моменты жизни, сидя за партой и слушая заунывную речь физика, да кому это вообще могло понравиться?! В аудиторию постучали. Довольно щуплый, белобрысый парень плавно затёк внутрь. Физик поправил на переносице очки: — Не соизволите ли представиться, молодой человек? Спросил он, перелистывая страницу учебника в мятой, бумажной обложке. — Антон. Односложно ответил подросток. Его серые глаза любопытно разглядывали однокурсников. Про себя он отметил, что девушек не так уж и много. И все они не подходят под его параметры и стандарты. Страшные, одним словом.        На перерыве Антон забрёл в курилку. Так называли небольшой закуток, рядом с поворотом к лестнице на второй этаж. Здесь обычно проводил свободное, от учёбы, время, почти весь поток. Только истинные заучки предпочитали сидеть в душных кабинетах и читать свои заумные книжки. Ромка никогда не понимал этих людей. Нет у них личной жизни и никогда не будет, с таким отношением к учёбе.        Антон сталкивается с компанией, во главе которой, прислонившись к стене, стоит Ромка. В его руках покоится блейзер. Бутылку неторопясь передают по кругу, растягивая удовольствие. Чуть смятая тара упирается в живот Антону. Это Рома решил проверить новенького на стойкость, вот и, по свойски, передаёт ему священную вещь. Петров морщится и отворачивает голову, попутно доставая из кармана сигареты. Парламент. Довольно крепкая вещь, однако от этого он становится ещё лучше. Не успевает Антон достать сигарету, как Ромка хватает его за щёки и тянет на себя. Невиданное хамство. Не выпить вместе со всеми. Да за такое он, когда-то, дрался стенка на стенку. Губы Антона вытягиваются в трубочку, Ромка подносит к ним горлышко бутылки, чуть наклоняя её. В курилке нависает гнетущая тишина. Антон отталкивает руку Пятифана с бутылкой, отчего она падает на пол и быстро разливается, забрызгивая липкими каплями тех, кто стоял ближе всех к эпицентру конфликта. В глазах Ромы, на долю секунды, застывает недоумение. Этот приезжий не боится его. Он просто не понимает, с кем тягается. Антон, тем временем, выворачивается из рук Ромки, смачно отвешивая тому пинок под дых. Парень проглатывает шипящие угрозы и сгинается пополам. Он слышит свист и громкий смех. Рома Пятифан вновь стал посмешищем. Желваки набухают от злости, с ехидной улыбкой он начинает разгинаться, попутно произнося: — Глупый зайчишка, не тому дорогу вздумал перейти. Считаешь себя крутым? В задницу себе… Не успевает Ромка договорить, как понимает, что Антона перед ним нет. Он просто ушёл, потеряв интерес к скрюченному Ромке. Пятифан унижен третий раз подряд.        Антон — заноза в левой булке. Он бесит своим присутствием. Уж очень порядочный, правильный. Гандон. С его приходом положение Ромки резко покачнулось. Стали расползаться слухи, что тот начал терять былую власть, что нашёлся тот, кто сможет поставить его на место. Как же без этого ублюдка было хорошо…        Утро, на занятия никто не пошёл. Прогуливаясь по тихим улицам Антон решил загудеть у кого-нибудь. Какая ирония, что Катька решила собрать всех у себя. Она, знаете ли, хоть и шалава последняя, но выпивки приносит много, да и у неё всегда есть с кем поговорить о делах насущных.        Серое здание общежития кололо глаз. Слишком несуразно оно выглядело, похожее на огромный муравейник. И именно сегодня Ромка решил стать одним из этих мурашей. Длинные, тёмные коридоры, железные двери и запах сырого белья. Вот, что встречало при входе в подъезд. На площадке между этажей курят школьники. Кашель и отборный мат раздаётся эхом в стенах жилого помещения. Обычные будни, ничего нового.        В небольшой комнате ели как могли разойтись два человека, однако в этот раз Катя умудрилась вместить сюда всех однокурсников. Дешёвое пойло льётся рекой. Пиво «Гараж», из ближайшего магазина, закуривают сигаретой, в углу комнаты кто-то ловит bad trip. Из уборной доносятся вскрики и уж слишком развратные стоны, Ромка же вальяжно лежит на диване. Рядом с ним покоится Бяша, привалившись к тёплому боку друга. Он с интересом разглядывает безжизненные тела будущих слесарей. Его самого почти никогда не берет алкоголь. За эту способность парню завидуют все, кто хоть как-то в этом осведомлён и Бяша пользуется моментом сполна.        В коридоре слышится чужой голос. Приоткрыв глаз, Ромка видит Антона. Парню слишком хорошо, чтобы вновь вступать в дискуссию с Петровым. Он оставит это на потом, не сейчас. А может и вообще не будет трогать эту назойливую муху, пусть все удивятся, какой он благородный, что не стал выбивать душу из паренька. Да и выпитая половина водки давала о себе знать. Если Ромка встанет, атака вертолётов ему обеспечена.        По батарее стали неумолимо стучать. Катька вылетела за дверь. Послышались приглушённые крики и звуки ударов. Бойкая девчонка вернулась в комнату. За ней следом воцарилась тишина. Десятки разноцветных глаз вопросительно переглядывались друг на друга буквально долю секунды и, спустя мгновение тёмная, пропитанная запахом табака, алкоголя и рвотных масс, комната, наполнилась музыкой. Фонк сменялся попсой. Кто-то начал подпевать. Слезливые песни сразу же летели в утиль. Здесь нет моральных принципов и понятия «этикет». В затуманенном разуме нехватает адреналина. Народ требует хлеба и зрелищ, но из развлечения — смотреть на то, как Полина аккуратно снимает белые гольфы и, как бы невзначай, задёргивает юбку.        Антон курит, казалось бы, шестую сигарету, но чувства насыщения так и нет. С кухни выплывает Семён. Он оглядывает толпу подростков, цепляет взглядом Антона и громко произносит: — Тошенька, а ты, оказывается, слабачок. Бутылка с янтарной жидкостью не доходит до чужих губ. Люди замирают. Светлая бровь Антона дёргается. Он поднимает голову и в упор смотрит на жирдяя. — Спорю на собственную жопу, ты никогда в жизни не сможешь обнять, а уж тем более поцеловать кого-то в этой комнате. Семён идиотски лыбится и добавляет: — Девки не в счёт. Губы Антона поджимаются. Он задет, в нём усомнились и хотят смешать с грязью, выставить неудачником. Антону плевать на то, что о нём подумают, он отстоит себя и своё положение во чтобы то ни стало. Парень сопит, поднимается с пола, но тут же берёт себя в руки и направляется к дивану. Уж кого-кого, а Рому бы он стал целовать в последнюю очередь. Слишком нахальный, слишком борзый, одно сплошное «слишком». Антон хочет показать, что в состоянии, действительно, поцеловать парня, но делать этого он не будет. Потому что по пидорски.        Не говоря ни слова, Петров отпихивает Бяшу от насторожившегося Пятифана. Тот бурчит, «на» кает, но послушно отходит в сторону. Антон забирается с ногами на разомлевшего Ромку. Парень группируется и пытается скинуть Антона, с себя, напол. Петров падает вместе с Ромой на диван, оказываясь сверху него. Он закидывает руки парню за голову и приближается губами к его лицу так близко, что Пятифан может отчётливо ощутить обжигающее дыхание парня. Волосы Ромы раскиданы на диване. Копна каштановых волос так и манит зарыться в них пятернёй. Антон невольно думает, а какие они на ощупь? Рома выглядит жалобно и невинно. В комнате становится ещё тихе. Лишь хлопки кожа о кожу доносятся из ванной комнаты.        Антон поднимается на диване, с хохотом разминает затёкшие кисти рук, поглядывая на все так же лежащего, потерянного Пятифана. — Вы серьёзно решили, что я буду целовать его? Простите, хочу огорчить, но в пидоры я не записывался. Всё так же смеясь произносит Антон, но тут же чувствует, как его тянут к себе. Ромка не понимает, что творит. Он не хочет вновь становиться посмешищем, не хочет, чтобы все тыкали в него пальцем и говорили, что тот размяк под напором более властного мужчины. Пятифан отрывисто целует сжатые губы Антона. Ромка тут хозяин, не он. Именно Ромка будет управлять им и подламывать под себя. Парень ёрзает вокруг недоумевающего Антона, рука, держащая того за щёку, опускается Петрову на шеринку. Он возмущённо разлепляет губы, чтобы сказать пару ласковых Ромке, но тот, пользуясь моментом, ловко просачивается языком внутрь рта Антона. Парень чувствует чужой горячий язык, тёплую ладонь на своих штанах и больше не сопротивляется. Пятифан изо всех сил показывает, кто тут главный. Он прикусывает нижнюю губу Антона, оттягивая её и тут же обратно вбирая в рот. Антон ехидно приподнимает брови. Ромка чувствует горячие руки на своей взмокшей, бледной, от волнения, шее. Антон придавливает парня, чётко давая понять, что он так же не собирается прогибаться под ним. Громкие, отрывистые причмокивания губ заглушают даже чужой секс в ванной. Складывается ощущение, что даже там прислушались к тому, что происходит в основной комнате. Минуты проходят быстро, в трениках болезненно отзывается пульсирующее напряжение и Ромка ели как сдерживается, чтобы не взвизгнуть от наслаждения, когда Антон прикасается коленом к его паху. Горе натуралы отстраняются друг от друга. Петров вытирает рукой припухшие губы и смотрит в глаза Семёну: — Жаль тебя. Жопу поставил на этот глупый спор. Могу помочь с воплощением в реальность. Игриво щебечет Антон, приближаясь к Семену. Тот шумно сглатывает слюну и спешит ретироваться из квартиры.        Спустя время все забывают о том, что только что увидели на диване. Они вновь начинают шумно подпевать назойливые треки и глушить себя всё теми же дешёвыми напитками. Больше Антон и Рома не пересекались даже взглядами. Всё таки нужно поддерживать статус врагов. Но им обоим было понятно, что эту ночь каждый из них будет прокручивать в голове ещё очень долго.        Вы скажите:"пропащее поколение!». «Такой возраст», — ответим мы.