Жёлтые глаза

Цинсюань очнулся посреди холодной пещеры, куда едва ли попадал солнечный свет, отражаясь от глади воды и сырого тумана. Он оказался тут, кажется, не так давно, не успело пройти и суток с крушения корабля, когда он нашёл это место. Возможно, ему стоило ожидать брата-капитана снаружи скал, но грозный ливень загнал его в укрытие. Это место было превосходным по большей части — округлый песчаный островок, присыпанный странными монетами и чьими-то грязными костями. Ши Цинсюань успокаивал себя. То просто скелетики крупных птиц, хотя кости вполне походили на его собственные и разбросанно торчали на мели, приковывая лишнее внимание. В темноте ночной встречи он и не заметил такого количества останков в пещере, однако паниковать теперь уже было поздно, в конце концов, он провёл тут ночь и остался цел и невредим. Лишь от падения ломило всё тело, синяки то тут, то там расцветали фиолетовыми пятнами, а под порванной рубахой на боку щипала кровоточащая рана, к которой уже успел налипнуть песок. Всё было неправильно. Цинсюань должен был обработать ссадины и раны, а после обыскать полоску берега, зовя на помощь, однако ночью, во время бушующего шторма, когда гроза била в пик скалы, он с трудом смог только укрыться от ливня, как почти сразу потерял сознание. Голова ещё кружилась, и юношу стошнило с самого утра, но он не мог просто лечь и дожидаться спасения — нужно было выбираться и возвращаться к обломкам корабля. И он отправился к выходу из пещеры мелкими осторожными шагами, когда мозг совсем перестал верить глазам. Никакого выхода не было, ни маленького, ни большого, хотя ещё вчера место выглядело так, будто Цинсюань мог бы притащить сюда пять лодок бок о бок. Первая мысль тревожащая — не просто так вокруг столько остатков людей. Вторая — нельзя дать страху накрыть с головой, как гигантской опасной волне. Цинсюань нервно посмеялся и всю преграду обошёл, касаясь исцарапанными ладонями. Вид у него был не самый приличный. Рубаха наполовину свисала с плеч, штаны порвались у колен, а спутавшиеся волосы теперь торчали во все стороны, еле сдерживаемые резинкой. Лишь ботинки, крепко-накрепко перевязанные по наставлениям брата, всё ещё отлично сидели на ногах, защищая от осколков и камней в рыхлой земле. — Эй, — он позвал смущённо-тихо, а затем повторил, почти тут же сорвав простуженное горло. — Эй, кто-нибудь! Стучание по скалистой стене не давало ничего, кроме новых ссадин, и Цинсюань быстро сдался, вернувшись к центру островка. Он только проснулся, но с каждой минутой его самочувствие стремительно катилось в пропасть. Тело наполнилось жаром, ноги стали такими ватными, что обходить большую пещеру лишний раз было выше его сил, ещё и в глазах время от времени двоилось и троилось, заставляя желудок по первому зову выплёскивать солёную воду и остатки вчерашнего ужина. — Кто-нибудь, помогите!.. — Он медленно опустился на колени. Брат был прав. Такое хилое тело, как у Цинсюаня, вовсе не было готово к трудностям морской жизни. На корабле он мог ничего не делать, ведь Ши Уду, будучи капитаном судна, попросту отстранил его от работы. Наслаждайся плаваньем да видами бескрайнего тихого моря. Цинсюань редко просился отправиться вместе с братом, он и не предполагал, что шторм в самом деле может занести корабль на скалы раньше, чем они успеют что-то сделать. Теперь ему оставалось только ждать и надеяться. Надеяться в первую очередь на благосклонность и сытость существа, которое явно привыкло лакомиться путниками. В море ходило достаточно различных легенд. И о русалках, и о привычном всем кракене, и о сиренах, сбивающих моряков с толку. Таких историй Цинсюань мог вспомнить пару десятков в первые несколько минут, но загадочные мифические твари не пугали его. Пугала неизвестность. Он подобрал полузакопанную в песок монетку, с интересом разглядывая геральдический рисунок. Так он хотя бы мог понять, кто побывал здесь до него и как часто тонут корабли в подобном месте. Мысли отказывались течь хоть в какое-то русло, они закипали в его бедной голове, и Цинсюаню даже казалось, что от его тела исходит пар. Единственным спасением казалась прохладная чёрная вода, к которой он медленно подполз на четвереньках. По крайней мере он посреди моря, тут есть кое-какая вода и есть возможность раздобыть еду, помимо пары имеющихся при себе булок, если он будет достаточно ловок. Его планы скоро разбились, когда взгляд скользнул по пещере, напомнив о том, что он заперт. В следующую секунду его глаза наткнулись на чужие, яркие и ядовито-жёлтые. Цинсюань вскрикнул. Он отодвинулся подальше от воды, в то время как его сосед даже не моргнул. — Кто ты? — Тихий хриплый голос преумножался в стенах пещеры. Он ведь звал, вдруг это своеобразная попытка помочь? Только Ши Цинсюань вовсе не был в этом уверен. На поверхности он видел мёртвые глаза, пустой взгляд которых застыл на его фигуре, чёрные волосы и такая же ткань одежд сливались с водой, так что разглядеть врага или друга не представлялось возможным. Он находился там, где человеку было едва ли по бедро, однако каким-то образом всё его тело было скрыто толщей воды. Цинсюань на пробу позвал ещё раз, а после вспомнил о монетке в своей ладони. Существо с узкими зрачками следило за сокровищем, и разгадать его было легко. Наверняка то дух, что остался после смерти охранять утерянное богатство. Не удивительно, если оно убивало жадных моряков, мечтавших похитить как можно больше монет. — Это твоё? Я не буду это брать, даю слово, — юноша прижал монетку к груди, затем протянув её незнакомому существу. — Забери, если хочешь. Мне не нужно твоё сокровище, я случайно здесь оказался. Он старался говорить уверенно и подчёркнуто дружелюбно, однако второй долго ему не отвечал, продолжая сверлить холодным взглядом. Глаза его были единственным выделяющимся пятном в пещере, выглядели дикими и пугающими, будто кошка застыла перед смертельным прыжком, и Цинсюань явственно ощущал себя мышью, у которой нет шансов сбежать. Спустя долгие минуты напряжённой тишины, нечто всколыхнуло воду, полностью явив лицо. На удивление оно было обыкновенным, человеческим, лишь слегка бледноватым. Следом из чёрной зеркальной поверхности показалась такая же светлая рука. Ни когтей, ни чего-то опасного. Существо раскрыло ладонь, словно действительно собиралось взять монету. Сглотнув вязкую слюну и противный хрип, Цинсюань подполз ближе. Ему ничего не оставалось, кроме как самому тянуться вперёд, всё дальше заползая в воду, пока нечто медлительно и еле заметно отплывало назад. Кочка за кочкой, косточка за косточкой юноша оказался по локоть в ледяной жидкости, чувствуя, как приятно она омывает разгорячённую кожу, как щиплет от соли раны, как одежда тяжелеет и липнет к телу. — Не бойся, я не буду тебя трогать, просто положу. Ши Цинсюань натянул подобие улыбки. Он в самом деле хотел уже избавиться от проклятой монетки, ведь за этим скрывалась надежда наконец выбраться из пещеры и найти брата. Почти по шею забравшись в темноту вод, он потянулся в последний раз и всё-таки вложил монету в ладонь существа, чувствуя облегчение. Нечто больно схватило его за запястье. Вмиг отросшие чёрные когти впились в нежную кожу юноши, и он снова вскрикнул. Среагировал в ту же секунду, дёрнувшись назад, однако было уже поздно — напротив, помимо бездвижных жёлтых глаз, он успел различить пару рядов длинных острых клыков, прежде чем те разодрали его плечо, прокусывая мясо до самой кости. Цинсюань закричал, не в состоянии отбиться от монстра. Он глотал воду и кашлял, бил, куда придётся, но его борьба не продлилась и минуты, когда существо потопило его, утащив за собой на дно. Лишь круги на поверхности, пара пузырьков и тёплые кровавые разводы посреди ледяного водоёма. Во второй раз он очнулся посреди уже знакомого островка. Голова стала совсем тяжёлой, кровь будто бурлила по венам, а плечо онемело до самого локтя, не давая опираться на руку. Вся рубаха Цинсюаня была разодрана в клочья, штаны ближе к ботинкам свисали тканевыми полосками, и тело его было сплошь покрыто яркими пятнами укусов и синяков. Бок онемел тоже — вместо открытой раны на нём остался только грязный след, будто кто-то вылечил её. Цинсюань неуверенно оглянулся, однако самый большой его страх моментально стал реальностью. Пара жёлтых тускло-светящихся глаз неизменно смотрела на него издали, совершенно не двигаясь. Существо не приближалось, но и деваться никуда не хотело. Юношу пробила крупная дрожь. Он вжался в стену, насколько это было возможно, и обнял собственную руку, пока не ощутил внезапную лёгкость карманов. В них больше не было еды, зато лежала пара монет. Почему-то сомнений не возникало — чудовище вполне может оторвать ему конечность и также мило отплатить за угощение. То, что Цинсюань жив, дело времени. И он очень боялся, что это время быстро выйдет. Здесь, в ловушке, ему некуда было деться, разве что лезть вверх, где редкие проблески света дарили надежду на спасение. Ши Цинсюань собирался отвернуться, уже нащупывая скалистую поверхность ладонями, как паника накатила на него удушающей волной. Что, если он отвернётся, а монстр в это время решит подплыть ближе? Что, если для этого достаточно нескольких мгновений, пока он просто моргает? Он совершенно не был уверен в том, что взгляд удерживает существо на месте, но и перестать играть в гляделки теперь не мог. Сколько так прошло часов или суток — неизвестно. Цинсюань забился к стене и не сводил взгляда с хозяина здешних вод. Он успел всё перепробовать. Просил отпустить, стирал ладони в кровь о преграду, раздирал глотку до кашля и даже рвоты, ругался, молился, плакал. Всё бестолку. Нечто упорно смотрело в ответ, без интереса, без злости, без всего, однако жадно, будто всяческие повизгивания для него были сытны так же, как плоть. И Цинсюань начал ощущать, что постепенно сходит с ума. Загнанный в угол даже не чудовищем, а собственным страхом, с непрекращающимся жаром, с пустым желудком и высохшими губами. Он держался на пределе своих возможностей, медленно прикрывая глаза, чтоб провалиться в неизбежный тревожный сон. Проснулся он наполовину в прохладной воде. Кто-то аккуратно, почти ласково, омывал его, стирая грязь и кровь. Но Цинсюань не хотел открывать глаза. Он настолько страшился увидеть жёлтую радужку напротив, что был готов провести всю жизнь, не размыкая век. Только тишина, разбавляемая таким близким шумом прибоя, напрягала слишком сильно. Юноша распахнул глаза, когда услышал крик чаек над самым ухом, а не где-то за каменными стенами. Тут же он наткнулся на кого-то напротив. Приятные голубые глаза, которые притягивали взгляд, несмотря на свой холодный блеск. Цинсюань понятия не имел, откуда взялся этот моряк, однако впервые за долгое время он мог позволить себе расслабиться, так что мыслей о происхождении спасителя попросту не было, как и никаких других. Он выбрался. Это главное. — Кто ты?.. — Тихо, практически безразлично. — Меня зовут Мин И. Мин И помог ему выскользнуть из ловушки морского чудища. Он же привёл в максимально возможный нормальный вид его одежду и спутавшиеся волосы. Он же тащил его на спине всю дорогу по береговой линии, пока они не наткнулись на лодки. Цинсюань хотел бы быть достаточно благодарным, так что он никак не мог позволить старшим прогнать бедного моряка. Объяснившись с братом и добравшись до ближайшей на суше таверны, Ши Цинсюань первым делом вырубился на чистой мягкой постели. Он не поел, не выпил лекарств, лишь глотнул немного воды и сразу укутался в тёплое одеяло. Ши Уду велел не трогать его, так что никто не лез, тем более младший отсутствовал четверо суток. Один только непонятно откуда взявшийся Мин И оставался рядом. Он взял одежду за Цинсюаня, он притащил ему второй обед, который, правда, съел сам, вместе с большей частью чужой еды, и сел на постели в противоположной части комнаты. Юноша, уставший настолько, чтоб забыть про боль и голод, отчего-то неуютно поёрзал в кровати. Ощутил на себе пристальный взгляд.