protected?

Вечер опускался на город мягким бархатным одеялом, но для Нила этот сумрак больше не казался враждебным. Эндрю шел рядом — его присутствие ощущалось кожей, как едва уловимое тепло от тлеющего костра. Когда они достигли порога, Миньярд остановился. В свете уличного фонаря его глаза казались расплавленным золотом, в которых читалось нечто более глубокое, чем простое «до встречи». — Я зайду позже, — голос Эндрю был ровным, но Нил уловил в нем знакомые нотки собственничества, которые теперь не пугали, а согревали. — Нужно показаться Бетси. Она должна убедиться, что я не ввязался в очередную катастрофу и всё ещё дышу. Нил кивнул, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается от необходимости отпустить его руку, даже на час. Он тяжело вздохнул, впуская в легкие прохладный воздух, и вошел в дом. Дверь за спиной закрылась с тихим щелчком, оставляя его в тишине, наполненной ароматом старой бумаги и кофе. Стюарт сидел за кухонным столом, погруженный в чтение газеты. В его руках дымилась кружка — уютный, домашний жест, который до сих пор казался Нилу чем-то из параллельной реальности. Дядя мельком взглянул на племянника, и в этом мудром взгляде промелькнуло понимание, которое он тут же скрыл за страницами. — Что-то случилось, племяш? — голос Стюарта был спокойным, как гладь лесного озера. Нил, не заботясь о приличиях, бросил портфель прямо на пол. Глухой звук удара отозвался где-то в ребрах. Он опустился на стул напротив дяди, чувствуя себя так, словно только что пробежал марафон, хотя прошел всего пару кварталов. Еще один вздох, на этот раз рваный и тяжелый. — Не знаю, — Нил уставился на обратную сторону газеты, где пестрели заголовки, не имеющие для него никакого смысла. Стюарт медленно отложил газету. Весь его мир сейчас сузился до этого рыжеволосого мальчишки, в глазах которого плескалось смятение. — Где Эндрю? — Бетси вернулась раньше. Он решил зайти домой, — Нил поднял взгляд, осторожно изучая лицо дяди. Он ждал привычного холода или опасности, которые всегда ассоциировались у него с фамилией Хэтфорд, но нашел лишь мягкое беспокойство. Страха не было. Только странная, звенящая пустота. — Тебя что-то тревожит? Нил нахмурился, пытаясь облечь в слова тот хаос, что творился у него в груди. — Это... странно. Я не знаю, что должен сказать. Слова кажутся неправильными. Стюарт понимающе кивнул. Он видел эту борьбу тысячи раз, но впервые — у человека, который был ему дорог. — Хорошо, — он тепло улыбнулся. — Представь, что я не твой дядя. Забудь о крови и обязательствах. Представь, что я... ну, например, Рене или Николас. Так будет проще выпустить это наружу? Нил на мгновение прикрыл глаза, представляя вместо строгого мужчины в костюме неугомонного Ники или безмятежную Рене. Напряжение в плечах чуть спало. — Думаю, да. — В чем дело, Нил? Джостен неловко почесал затылок, чувствуя, как кончики ушей начинают гореть. — Эндрю... Я не знаю, что со мной происходит. Это пугает сильнее, чем люди моего отца. — Неужели я дожил до этого момента, — Стюарт хитро прищурился, в его голосе проскользнула добрая ирония. — Я ощущаю себя странно, когда он рядом, — начал Нил, и слова потекли быстрее, превращаясь в исповедь. — Но это чертовски приятное «странно». Мне хочется постоянно касаться его. Не из нужды или страха, а просто... ощущать его кожей. Слышать, как он дышит, как звучит его голос, даже когда он несет чепуху. Я хочу смотреть на него часами. Я... я ненормальный, да? Мозг окончательно сломался? Стюарт рассмеялся — тихо и очень искренне. Он протянул руку и на мгновение накрыл ладонь Нила своей. — Нил, ты абсолютно нормальный. То, что ты описываешь — эту нехватку воздуха и потребность в человеке как в кислороде — называется любовь. Слово «любовь» ударило Нила под дых. Он замер, широко распахнув глаза. В памяти всплыли холодные, как лед, наставления матери: «Не привязывайся», «Чувства — это слабость», «Любовь убьет тебя». — Забудь всё, что говорила тебе Мэри, — жестко, но сочувственно произнес Хэтфорд, будто читая его мысли. — Это была другая жизнь, Нил. Жизнь в бегах, в тени. То время было наполнено ложью, потому что правда была слишком опасна. Но сейчас ты здесь. Ты жив. И ты имеешь право на это чувство. — То есть... — Нил сглотнул ком в горле. — То, что я чувствую к Эндрю... это правда любовь? И что мне теперь с этим делать? Стюарт улыбнулся так лучезарно, что, казалось, в кухне стало светлее. — Просто любить. И позволять ему любить тебя в ответ. — А если он этого не хочет? — голос Нила дрогнул, обнажая всю его уязвимость. — А ты уже поговорил с ним? — Джостен покачал головой. — Тогда не изводи себя догадками. Тебе нужен Эндрю, чтобы расставить точки над «i». Только он может дать тебе ответ, который ты ищешь. Нил впервые в жизни улыбнулся дяде — не вымученно, а искренне, чувствуя, как с души свалился огромный камень. — Спасибо. Телефон в кармане коротко вибрировал. Эндрю Джозеф Миньярд: я скоро буду — Пойдем поедим, — скомандовал Хэтфорд, вставая из-за стола, — тебе понадобятся силы для разговора.

***

В доме Миньярдов царил привычный хаос. Эндрю вошел первым, следом за ним ввалились Аарон с Кевином, вечно спорящие о каких-то тактических схемах, и Ники — ходячий сгусток энергии. Бетси сидела в гостиной, уютно устроившись перед телевизором. — Бетси, мы вернулись! — Ники, как всегда, не знал меры в эмоциях и буквально с порога бросился к ней с объятиями. — Привет, дорогой, — женщина ласково похлопала его по спине. — Проголодались? — Мы с Кевином пойдем ко мне, — буркнул Аарон, кивнув на лестницу. Они скрылись наверху так быстро, будто за ними гнались. — А я готов съесть слона! — Николас просиял. — Эндрю, ты с нами? Миньярд лишь качнул головой, его взгляд был направлен куда-то сквозь стены, в сторону дома, где остался Нил. — Всё хорошо, милый? — тихо спросила Бетси, когда они остались втроем. Эндрю замер. Он долго молчал, собирая в кулак всю свою решимость. Его голос прозвучал отчетливо и твердо, разрезая тишину гостиной: — Мне нравится Нил. И я собираюсь защищать его до тех пор, пока он мне это позволяет. Ники замер на полпути к кухне, прижав ладони к губам, чтобы не выдать восторженного визга. Его глаза округлились до размера блюдец. Бетси же не выказала и тени удивления. Ее улыбка стала только теплее, наполняясь гордостью за своего сына. — Хорошо, Эндрю. Это очень важное решение. — Я пришел сказать только это, — отрезал блондин, возвращая свою маску невозмутимости. — И еще я хочу какао с маршмэллоу. Бетси кивнула и ушла на кухню. Эндрю последовал за ней, сев на край стула. Из гостиной донесся приглушенный, но полный восторга писк Ники. — Я так рада, что у моих мальчиков всё налаживается, — начала Бетси, помешивая напиток. — Ты ведь знаешь, что я принимаю вас любыми? Что бы ни случилось, этот дом — твоя крепость. Эндрю едва заметно кивнул. — Вот и славно. Пей свое какао и беги к своему парню. Ему, я думаю, сейчас не менее тревожно, чем тебе. Она поставила перед ним две дымящиеся кружки. — Он не мой парень, — Эндрю посмотрел ей прямо в глаза, и в этом взгляде сверкнула сталь. — Но я оторву руки любому, кто посмеет коснуться его без разрешения. Даже если этим «любым» окажется весь мир. Бетси понимающе кивнула, не пытаясь спорить с его определением привязанности.

***

Прошло сорок минут. Стук в дверь заставил Нила вздрогнуть. Сердце тут же пустилось вскачь, выбивая дробь о ребра. Он пошел открывать, а за ним, довольно щурясь, шел Стюарт. На пороге стоял Эндрю. Ветер немного растрепал его светлые волосы, а на щеках играл легкий румянец от быстрой ходьбы. — Эндрю-ю, — протянул Стюарт, прислонившись к дверному косяку. — Ты всё-таки запомнил, где находится дверь, а не окно. Похвально. — Я всегда помню о правилах, когда они имеют смысл. Добрый вечер, — Эндрю коротко кивнул мужчине. — Оставайся на ночь, — Стюарт продолжал улыбаться, и в этой улыбке не было подвоха. — И приводи на выходных свою семью. Всех. Это официальное приглашение. — Принято, — ответил Эндрю, переводя взгляд на Нила. Нил почувствовал, как к горлу подступает нежность. Он едва заметно кивнул в сторону лестницы, безмолвно умоляя: «Пойдем скорее, он же не замолчит». Эндрю посмотрел на него — и вдруг его губы дрогнули в той самой редкой, почти невидимой улыбке, которая предназначалась только для одного человека в мире. — Бетси передала вам шоколадное печенье и маршмэллоу, — Эндрю протянул Стюарту небольшой крафтовый пакет, — после того как узнала, что вы тоже мастер делать какао. — Обязательно передай ей спасибо, — Стюарт улыбнулся ещё шире, и в уголках его глаз собрались лучистые морщинки — верный признак того, что лед многолетнего отчуждения окончательно растаял. — Ну так, всё, идите-ка наверх. Нил смерил дядю своим фирменным хмурым взглядом, в котором, впрочем, уже не было ни капли прежней колючей враждебности. Лишь легкая растерянность от того, как быстро и естественно этот опасный человек превращался в заботливого родственника. — Брысь-брысь, молодежь, — Стюарт весело замахал руками, словно разгонял засидевшихся гостей. — Старику пора отдыхать, тишина и покой — вот мой лучший десерт. Хэтфорд разразился коротким, искренним хохотом, который эхом отозвался в уютном пространстве, и, прихватив пакет с печеньем, удалился. Нил проводил его взглядом, чувствуя, как внутри всё ещё дрожит натянутая струна после их разговора. Он тяжело вздохнул — звук получился рваным и надтреснутым. Эндрю не произнес ни слова, но Нил чувствовал его взгляд на своем затылке, как физическое прикосновение. Они молча поднялись на второй этаж. Шаги по деревянной лестнице казались оглушительными в наступившей тишине дома. Когда дверь комнаты Нила закрылась, отсекая их от остального мира, парень почувствовал, как силы окончательно покидают его. Этот день выпил его до капли — не физически, а эмоционально, выпотрошив всё, что он так тщательно прятал под кожей годами. — Ты выглядишь уставшим, — негромко пробормотал Эндрю. В полумраке комнаты его голос звучал как низкий рокот, в котором сквозило нечто, подозрительно похожее на нежность, замаскированную под обычное наблюдение. Нил опустился на край кровати, чувствуя, как матрас прогибается под его весом. Он поднял глаза на Эндрю — измученные, подернутые дымкой осознания, которое всё еще не укладывалось в голове. — Я впервые в жизни говорил со Стюартом по душам, — выдохнул Нил. — По-настоящему. Без шифров, без лжи, без ожидания удара. Это... оказалось тяжелее, чем бежать от отца. Эндрю замер в паре шагов от него. Его фигура в сумерках казалась незыблемой скалой, единственной константой в этом меняющемся, пугающем мире Нила. — Да или нет? — спросил блондин. Его голос был ровным, но в глазах застыло ожидание. Он всегда давал Нилу выбор, всегда возвращал ему контроль над собственным телом. Джостен кивнул, но Эндрю остался неподвижен. — Словами, Нил. — Да, — прошептал Нил, и в этом коротком слове было его доверие, его беззащитность и его безмолвное «пожалуйста, будь рядом». Эндрю подошел ближе и сел рядом. Его движения были лишены суеты. Он медленно, давая возможность отстраниться в любую секунду, притянул Нила к себе. Его руки обхватили плечи парня, а ладонь начала мерно, успокаивающе поглаживать спину через тонкую ткань футболки. Это касание ощущалось как якорь, удерживающий лодку посреди бушующего океана. Нил уткнулся лбом в плечо Эндрю, вдыхая его запах — смесь горького табака, какао и чего-то неуловимого, что он теперь ассоциировал с понятием «дом». Сердце Нила, до этого колотившееся в бешеном ритме, постепенно начало замедляться, подстраиваясь под спокойный пульс Эндрю. — Хочешь знать... — рыжий смолк на пару секунд, собираясь с духом. Рассказать об этом значило обнажить самую суть своего страха и надежды. — Хочешь знать, о чем мы говорили? Нил чуть отстранился, заглядывая в янтарные глаза напротив. Его взгляд был пытливым, полным немого вопроса, на который он сам только что получил ответ от дяди. Эндрю смотрел на него долго, проникая своим тяжелым, проницательным взглядом в самую глубину души Джостена. Он видел там смятение, нежность и искру того нового чувства, которое Нил только что научился называть по имени. — Хочу, — коротко ответил Эндрю, и в этом единственном слове Нил услышал готовность разделить с ним любую правду, какой бы ошеломляющей она ни была.