Не в деньгах

Отъезд Олега отдалил их не только физически друг от друга, но и душевно. Нет, Серега писал письма и даже прислал в конверте фото с того самого конкурса, к которому столько готовился и где в итоге победил. Олег так же регулярно слал ответы. Однако всего, что происходит в жизни, что творится в душе на паре листов бумаги не рассказать. И по телефону тоже. И смс и ммс все равно не скажут того, что может сказать один взгляд. Олег продвинулся по службе. Ему предложили контракт на пять лет. Серега не писал, что нашел инвесторов, так что Олег посчитал, что стоит и далее остаться служить.И в армии ему даже нравилось. С одной стороны все было как-то проще и понятнее, чем в обычной жизни. С другой — море адреналина, который затягивал. Ни одна компьютерная игра не могла бы сравниться с этим, ни одна школьная потасовка. Даже если это было просто наблюдение за станом противника в бинокль издали. Пока же подошел срок его отпуска. Две недели, когда можно побыть гражданским и слетать домой. Вспомнить, что есть и другая жизнь. Та, которая была у Сереги. Сослуживцы Олега обсуждают, кого надо навестить сперва из родственников. Сам же Олег едет к одному-единственному человеку. О том, что он скоро будет, он пишет Серому из Екатеринбурга, где происходит пересадка. Серега смской переспрашивает, словно не верит, что сообщение настоящее. Серега встречает его в метро по пути из аэропорта. Московское метро куда обширнее и запутанее питерского, линии не пронумерованы, пересадки сложнее, люди суетливее. Олег, конечно, бывал в ситуациях и пострашнее, чем метро в час пик, но Серый так хочет его встретить. Это такое привычное проявление заботы, такое естественное раньше и непривычное теперь. Разум стоит опершись спиной о колонну так, что темный узор на мраморном полу будто стрелкой указывает на него, закопавшись в книжку. Олег едва узнал друга. Разумовский изменился. Сильно. И сложно сказать в чем именно.  Серега зарос. Он в детдоме всеми фибрами души ненавидел походы в парикмахерскую и дал себе волю. Челка ниже носа отросла.Волосы отпустил? в таком случае он это сделал еще когда они вместе жили и учились. Одет по-другому? На нем тот самый свитер с пучеглазыми совами, который купил Олег. Улыбается не так, как на фото? Он всегда улыбался Олегу иначе, чем остальным. Появился какой-то азарт в глазах? Он всегда там был. Сережа Разумовский только казался тихим ребенком. Покойная Лилия Михайловна звала его «тихушником» и следила пристальнее, чем за самыми отъявленными хулиганами. Просто Серега стал каким-то другим, более взрослым, хоть и остался таким же худым и по-подростковому угловатым. Но и Волков не был больше угрюмым мальчишкой из детдома, который думал, что тяжелый взгляд исподлобья сделает его враз крутым, как герои боевиков. Сейчас Олегу это казалось смешным. И те герои тоже. Олег возмужал, стал шире в плечах, загар на лице строго под линией форменной кепки. Совсем не похож на того парня, что отчислился с половины первого курса. Все слишком изменилось и в первую очередь они оба. Не было больше Сережи и Олега, тех, прежних.Они теперь не просто мальчишки. А младший сержант Волков и подающий надежды молодой программист Разумовский. Да, Серого наконец-то оценили. Только уже не в Питере.  Разумовский, когда его друг забрал документы, психанул и тоже отчислился. Правда, его хватило ровно на неделю. После он подал документы в Мгу и уехал в Москву, как хотел еще в детском доме. Может быть и в самом деле все, что ни происходит всегда к лучшему? Олегу тогда позвонила расстроенная Светлана Борисовна, надеясь, что хоть Олега Сережа послушает, но проблема решилась сама собой. Серега тут… счастлив? Как минимум доволен жизнью.  В Москве все иначе. Суета, деньги и технологии. Серега тут на своем месте. Олег сдержанно улыбается, пока Серый хвалится, таща его за собой по метро. Им ехать через весь город, почти в другой конец. Серега рассказывает последние новости. Он нашел хорошую подработку и по специальности. Прям совсем нормальную, такую, что еле получается совмещать с учебой. И приезд Волкова совпал с первой зарплатой.  Вот теперь они идут в общежитие МГУ, с этими огромными коридорами, деревянными панелями, ковровыми дорожками, роскошным, но побитыми временем лифтами.  Комендант выписывает для Волкова пропуск. Все строго, почти по-военному.С предъявлением паспорта, военного билета и чуть ли не досмотром рюкзака. — С какого факультета? — Вычислительной математики и кибернетки, — Серега думает что вопрос задан ему. — Олег Волков с какого факультета. — Я не студент… — Тогда до двадцати двух ноль ноль вы должны покинуть общежитие. Серега иногда может быть убедительным как никто на свете. И Олег Волков временно становится студентом, который может остаться на ночь. Они долго идут по коридору, выстланному ковровой дорожкой, мимо холла с кожаными креслами к лифтам. Так же долго едут и опять идут по коридору. Здесь уже не так гулко: из-за дверей немного слышен обычный шум жизни, почти как в детском доме. Кто-то слушает музыку, кто-то спорит, кто-то что-то двигает. И витает такой знакомый запах общежития. Серега распахивает сначала дверь в блок, сразу после — дверь в свою комнатку. Олег не знал, чего там ждать. Но все как-то очень уж просто. Не в духе Сереги. Узкая комнатка с одним таким же узким окном, старый шкаф для книг вдоль стены, одна узкая кровать. Тут как-то тесно. На столе книги, тетрадки, закрытый ноут. Хотя кое-что выдает, что это именно комната Сергея Разумовского: на стене скотчем приклеена репродукция картины Боттичелли, самая любимая. Венера грустно косится на узкую кровать. Сереге надо куда-то сбегать по учебным делам. Он и так прогулял, чтоб встретить. Олег остается на некоторое время один. Здесь все просто и аскетично почти как в казарме, почти как в детском доме, почти как было в их комнате в питерской коммуналке. Олег ложится на узкую кровать поверх покрывала и на некоторое время проваливается в дрему, пока не возвращается Серега. Вечером они отмечают. Все: и приезд Олега, и зарплата, и удачно сданный какой-то там зачет. Серега наконец дает себe волю: газировка, шоколад, чипсы, снеки. Он на половину зарплаты набрал всего этого. Ярких упаковок два полных пакета. Серега дорвался. Причем еще непонятно, что ему нравилось больше: вкус всего этого или сам процесс покупки и осознание того, что он может себе это все позволить. Ночь проходит за разговорами. Серега сильно соскучился, а Олегу кажется что между ними не было всех этих месяцев с общением из кратких разговоров и смс. Они говорят обо всем. Олег травит армейские байки и спрашивает, с кем нынче тусит его друг. Серега признается, что не смог тут найти себе друзей, хоть вроде как на его факультете есть с кем пообщаться, но все такие же социально неловкие и не слишком-то стремятся, вот если б как-то можно было узнать заранее.В этой ночной болтовне Серега опять съезжает на свой проект этой самой образовательной сети, но решает чуть изменить концепцию: сделать сеть в первую очередь для общения. Люди тянутся друг к другу и вместе открывать нечто новое интереснее. Олег сморит на увлеченного, по-детски восторженного и счастливого Сережку в окружении пестрых упаковок и пустеющих банок. Сколько они вдвоем мечтали, что наедятся всем этим, как завидовали домашним детям! Теперь таки Серега получил свою сатисфакцию. Олег скорее все пробует, чтоб тому досталось больше. Серега пишет что-то в блокноте, говоря, что Олег его муза почти как Венера и у них все получится. Засыпают они только под утро, с горем пополам устроившись вдвоем на кровати. Утро наступает куда раньше, чем хотелось бы Олегу. Разумовский вертится, пытаясь улечься. Он почти не спал, потому что разболелся живот.Ещё Серегу обсыпало какими-то мелкими красными пятнами и щеки неестественно-румяные. Олег помнит, как их в учебке, уже там, на границе, информировал врача из госпиталя на тему местных болезней. Все они начинались как-то так же: сыпь, боли в животе и температура. Серега в самом деле какой-то горячий, но градусника чтоб точно измерить нет. В аптечке вообще только таблетки кофеина и что-то от головной боли и то у соседей по блоку. Олегу как-то страшно. Если б с ним самим было что-то не так, он бы не так испугался: поболит и престанет. А вот за Серого он боялся всерьез. Они оба понятия не имеют что это такое. Им надо к врачу.  За два года после того, как он покинул детдом, Серега не был у врачей. Не было нужды. Чем лечить простуду подсказала Светлана Борисовна. Что происходило сейчас можно было лишь гадать. Серега предпочел бы отлежаться денек, но Олег испугался, что это что-то серьезное, настоял и пригрозил, что отнесет друга в поликлинику, если понадобится. Адрес ближайшей подсказала вахтерша. Это было относительно недалеко.  Дальше все следующие несколько часов Олег отстранено вспоминал то, как Серый ему пересказывал Данте, про круги ада. Зайдя в поликлинику они растерялись. Что дальше? Куда? Серегу от духоты начало подташнивать практически сразу, так что Олегу командование этой операцией пришлось взять на себя. Для начала надо было понять куда вообще в этом хаосе идти и с чего начинать. — Молодые люди, чего встали? — Олег с почти висящим на нем Сережей неловко мялись у дверей. — Нам надо к врачу. — Регистратура прямо, — отзывчивая уборщица кивнула на толпу людей чуть в глубине холла. На стекле, отгораживающем помещение, в самом деле была надпись «регистратура». Рядом толпились люди, выстроившись в довольно длинную очередь. Олег думал, что сказать. К какому вообще врачу им надо-то? Серегино лицо приняло довольно странный цвет. Щеки так и остались неестественно-румяными, а вот лоб и подбородок были бледными и даже отливали в зеленцу. В детском доме им не приходилось с таким сталкиваться. Там были дежурная медсестра и врач, на медосмотры их водили всех сразу. Тут была толпа раздраженных людей, выяснение про талончики, расписание, «только спросить» и прочее. Время тянулось медленно. Кто-то стоял и ждал карту, кто-то сразу отходил. Наконец подошла и их очередь. — Фамилия, год рождения, — прозвучало дежурным тоном из-за стекла. — Разумовский, тысяча девятьсот восемьдесят восьмой… — Люся! Найди карту Разумовский, восемьдесят восьмой! — дородная немолодая женщина, дежурившая у окошка, обернулась, чтоб зычно крикнуть это куда-то между длинных полок с картами. — Ожидайте! Следующий. Невидимая Люся углубилась в поиски где-то среди этих рядов. Прошли еще пара человек, прежде чем из окошка послышался ответ — Разумовский! Карты нет. Когда последний раз были у врача? — Года три назад, — Сереге, похоже, лучше не становились. Олег придерживал его. — Люся, поищи по участку! Адрес какой? — Санкт-Петербург… — Молодой человек, в Москве адрес, — дородная дама посмотрела на них как идиотов. — Общежитие МГУ, — ответил уже Олег — К поликлинике прикреплять? — спросила та углубившись в выписывание талончика. — Нет, — помотал головой Серега. Он понятия не имел, где эта поликлиника вообще находится, что к ней надо прикрепляться и зачем это нужно. — Люся, не ищи! Это не наш!!! — крикнула она чрез плечо и обратилась опять к посетителям: — Паспорт, полис. Серега вытянул все это из внутреннего кармана куртки, Олег протянул за стекло. Женщина долго, очень долго, медленно и неуверенно стуча одним пальцем по клавиатуре вбивала данные. Сзади в очереди начали шептаться и поторапливать. Серега, которому, похоже, становилось только хуже, ворчал, что лучше б он сам внес данные, быстрее бы получилось… — Вам надо переофомить полис. Он полгода как недействителен, — через минут пять ввода данных вдруг заявила сидящая в регистратуре дежурная. Волков молчал. Разумовский еле стоял, опираясь на друга. Если их не примут, Олег тут что-нибудь разнесет. Возможно, даже кого-нибудь. — Это долго? — первым среагировал Олег. — Вам надо съездить в офис на Ленинский проспект с одиннадцати до трех по четным. — Твою мать, — тихо взвыл Серега. — Это далеко отсюда? — Олег не очень представлял московскую географию. Это где-то рядом с общежитием или нет? — Да. И сегодня седьмое. Давай лучше обратно. Само пройдет, — Сереге тут определенно не нравилось. Олегу тоже. Но был ли у них выбор? Олег окинул Серого скептическим взглядом.Вид у Разумовского стал еще более нездоровым, и что-то подсказывало, что само это не пройдет. — Девушка, давайте быстрее! — возмущался, кто-то в очереди. — Я полчаса тут стою уже!!! — А как-то без полиса можно? — осторожно начал Олег. — Платно, — отрезала дежурная. У Волкова были деньги, суточные на весь отпуск. Да и Разумовский не всю зарплату на чипсы спустил. Должно же хватить? — Давайте. Оформление платных услуг заняло минуты три. То ли волшебное слово «платно» возымело действие, то ли кто-то сделал шаблон квитанции. Игольчатый принтер с грохотом и жужаньем выдал листок. — В двадцатый кабинет и после ко мне с платежкой.  Усадив Серегу рядом с неизменной в таких учреждениях огромной кадкой с китайской розой Волков отправился искать этот самый двадцатый кабинет.  Кабинет оказался на третьем этаже, в самом конце коридора. Скучающая женщина за сорок в белом халате приняла деньги и поставила печать «оплачено» с такой силой, что на ее столе подпрыгнули со звяканьем ключи от сейфа и упал стакан с ручками. Волков подумал, что столы в этой поликлинике на удивление крепкие, а услуги стоят вполне приемлемо.  Разумовский у кадки с розой нашелся, правда, не в кресле, а рядом и держащимся слева за живот. Волков не стал тащить его в регистратуру опять, а сам пошел брать штурмом окошко в стеклянной перегородке.  — Разумовский Сергей, — словно на перекличке на плацу отрапортовал он, нагло вклинившись перед кем-то. — Оплатили? Квитанцию! Волков протянул лист. Дородная дама, прижимая плечом трубку телефона углубилась опять в писанину. — К какому врачу? — спросила она не поднимая головы и не откладывая трубки, куда тоже вещала что-то о четных и нечетных. — Не знаю, — честно сообщил Олег. — Терапевт, уролог, хирург? — Не знаю я, к кому! — Олег понятия не имел, к кому тащить едва не сползающего по стенке Серегу. Может, уже сразу в реанимацию? — На что жалуетесь? — холодно и как-то скептично поинтерсовалась дежурная. Примерно как медсестра в детдоме, если подозревала, что сегодня Разумовский с Волковым хотят прогулять уроки. — Температура и живот болит, — насчет температуры Олег был уверен, что она точно есть. — Люся, проводи к хирургу! Скажи острый живот*, — крикнула джежурная куда-то между длинных полок с картами.  — За мной, — таинственная Люся, представлявшая собой образчик той самой русской женщины, описанной классиком и способной останавливать коней на скаку, выплыла как ледокол в толпу из боковой двери, покрашенной в цвет стены, держа в руке тонкую карту. Из окошка послышался окрик:"Разумовский, паспорт заберите!»  Олег еле успел метнуться обратно за паспортом, но смог подхватить Серегу, чтоб утащить в заветный кабинет вслед за непоколебимой Люсей, пока та не скрылась где-то в дебрях поликлиники. Люди перед этой статной особой в белом халате расступались до тех пор, пока они не пришли к месту назначения.  В коридоре перед кабинетом была толпа. Нет, не так. ТОЛПИЩА! Словно весь район решил прийти сюда разом. Какой-то дед с перебинтованной рукой вещал о пользе прикладывания печеного лука к ранам и что это помогает лучше всяких лекарств, а хирурги ничего не знают. Он вот лук прикладывал и все было хорошо, только палец дергало**. Поперек коридора вытянул загипсованеую ногу рослый мужик. Бабка сидела прижимая к лицу платок. Мальчишка беспокойно болтал ногой, пока мать его отчитывала. Человек десять хотели «только спросить» и стайкой вились у двери, пытаясь попасть внутрь и получали грозный окрик изнутри при попытке открыть без спросу дверь  Люся окинула всех скептически взглядом. Эти«только спросить» всей кучкой кинулись было и к ней, но она очень быстро их осадила: «В порядке очереди!» — и зашла в кабинет. Вышла она оттуда в более приподнятом настроении и сообщила: «Ждите, вас вызовут!», после чего удалилась обратно в сторону регистратуры, плавно, словно айсберг плывя в толпе.  Серега ко всему прочему начал чесаться. Сам того не замечая он то тер руки, то тянулся к лицу. Олегу казалось, что врач в учебке говорил, что это следующая стадия. И Олегу Волкову не нравилось происходящее. Ждать долго не пришлось. Из двери выглянула медсестра:"Разумовский!» Это было так привычно! Точно так же их звали в детском доме на медосмотр.  В кабинет Олег вошел вместе с Сережей. Врач окинул их пронзительным взглядом из-под седых бровей, явно удивившись сразу двоим. — Почему двое? Кто Разумовский? — Я, — Серега вяло поднял руку. — Кто не Разумовский — в коридор! — скомандовал доктор. — А можно Олег останется? — Сереге было… Плохо? Страшно? Олег помнил, что в детдоме они тоже ходили вдвоем, только обычно Серега его таскал к медсестре то с кашлем, то с синяками после драки. — Федриваныч, это платные, — шепотом подсказали медсестра. кажется, она была настроена куда лояльнее и миролюбивее. А может заметила волнение Олега. — Ладно. На что жалуетесь? — Живот болит. — За ширму на кушетку. Обувь снимаем, ложимся, сгибаем ноги, — командовал Федриваныч, моя руки. Медсестра принялась заполнять карту. — Боли давно начались? — спрашивала она пустоту, обращаясь непонятно к кому. — Ночью, — негромко подсказал Волков. — Точнее. Совсем ночью? Под утро? — уточняла она. — Штаны расстегиваем, — слышалось между тем из-за ширмы. — Так больно? — судя по стону, видимо, было.- А так? Отпускаю больно? На бок. Вера, пишите. Живот мягкий, на аускультацию звук звонкий, симптомы аппендицита отсутствуют. Ну и что вы ко мне пришли? Это вообще не мой профиль! — доктор был возмущен, словно его оторвали от чего-то очень и очень серьезного. — Из регистратуры послали, — напомнил Олег. — Вот сходите и запишитесь к терапевту. Вера, отпустите Разумовского и его группу поддержки. Я пойду рентген потороплю, перекинусь парой слов со «Скорой», чтоб мужа не пускали, и перевязку гляну. Николаева не отпускайте. Федриваныч весьма стремительно вышел в коридор, ворча, что скоро в кабинет будут толпами ходить, детский сад и что в следующий раз приведут вообще всех родственников. От осмотра Сереге лучше не стало. Из-за ширмы они еле выполз застегивая штаны и кое-как натянув кеды. — Сочувствую Николаеву… — Олега Федор Иваныч впечатлил своей ворчливостью и неприветливостью. Медсестра, однако, не спешила их выгонять, велела обоим сесть и сунула Сереге градусник. — Да уж не повезло. Неудачно упал, по симптомам похоже на гематому внутри черепа. Федор Иваныч переживает, что надо поскорее снимок, чтоб понять как обстоят дела и решать, куда госпитализировать. Она немного рассеяно говорила не переставая писать. — Сергей, давайте градусник. Вы всегда такой… румяный? — Вера таки оторвалась от бумаг. — Нет, — Серега был смущен. Это румянец был и вчера, но не такой яркий. Олег свалил это на прохладную погоду. Может это было что-то другое? Женщина сняла трубку телефона, стоящего на столе и нажала пару кнопок. — Римма? Тамарочка не ушла еще? У меня тут пациент к вам. Нет, платно… Федор Иваныч уже посмотрел, не наш… С температурой… Спасибо, сейчас к вам отправлю. Разумовский фамилия, — Вера положила трубку и повернулась к пациенту. Или пациентам? — Сергей, сейчас Вы с картой поднимитесь на два этажа вверх, к гастроэнтерологу, в триста сороковой.  В отличие от ворчливого Федориваныча Вера оказалась милой. Волкову даже захотелось сделать ей что-то приятное. Конфет там купить или цветов.Наверное, Вера понимала, что перед ней двое мальчишек, которые не понимают, что происходит, не знают, что делать и куда идти. Федор Иванович воевал с кем-то дальше по коридору: «Откуда у вас лестница в тридцать ступенек в квартире?! Вашу жену я отправил в стационар**, потому что она в третий раз ломает одну и ту же скулу, там уже спицы ставить пора. И не надо мне тут угрожать!». Федор Иванович всерьез наступал на приличного вида мужика, у которого были ссажены костяшки пальцев, как после драки.  У кабинета гастроэнтеролога очереди не было, но и сам кабинет оказался заперт. Серега от всех этих пробежек еще больше зарумянился. Пока оставалось только ждать. Через пару минут появилась медсестра, вероятно, та самая Римма. — Ой, какие вы быстрые! Тамара Васильевна сейчас подойдет. Разумовский, идемте. Тамара Васильевна появилась буквально едва Олег с Сережей встали. Она была молодой, высокой и весьма симпатичной. Более того, кто пациент она определила сразу. Олег хотел пойти в кабинет, но Тамара Васильевна попросила его остаться в коридоре. Олег эту просьбу проигнорировал. Самого Сергея его состояние пугало. У него, пока они были в поликлинике, начало чесаться все. Вообще все. Везде. Его мутило и раздражало все. Тамара Васильевна оказалась куда мягче старого ворчливого хирурга. Живот тоже пощупала, посмотрела на щеки, спросила, что было вчера на ужин. Узнав, что девять упаковок снеков и чипсов, море газировки и шоколад многозначительно переглянулась с медсестрой, но успокоила: «Ничего страшного. Обычная пищевая аллергия. Лекарства я вам выпишу, но сразу все не пройдет. Вот это выпейте сейчас от боли, остальное принимайте всю неделю и соблюдайте диету». Кивал в основном Олег, запоминая, что и когда надо давать Сереге и что не давать вообще. В среднем выходило, что все вкусненькое, что они не доели, надо отложить до лучших времен. Серега вышел из кабинета с листком назначений. Лекарств там было мало, зато добрую часть бумаги занимал список того, что сейчас нельзя. Серега был не очень доволен этим. Олег вышел с ощущением, что гора свалилась с плеч. Все было не так уж страшно и это лечится. Он как-то успокоился. Теперь хоть было понятно, что делать. Начинать следовало с аптечного киоска рядом со входом. Лекарства практически сразу сняли недомогание. Их Серега выпил прямо в аптеке и это быстро вернуло нормальное самочувствие. По крайней мере минут через двадцать он смог разогнуться и вполне бодро дошагать до общежития по бодрящему, почти питерскому ветру. Урок был получен. Разумовский ещё сильнее захотел выйти на тот уровень, чтоб категорически не попадать в этот круг ада и иметь столько чипсов, чтоб вот так больше никогда не захотеть ими объедаться. Олег… Олег был рад, что все кончилось намного лучше, чем он думал. И, пожалуй, эту неделю он поживет у Сереги. Даст на лапу коменданту или еще как-то. Иначе Серый опять налопается чего-нибудь. Заодно будет способ показать, как он научился готовить еще во время срочной службы.