never let me go

      - … тебя видеть!              Звонкий голосок Паймон отдаётся эхом в висках, но даже тогда юноша не сразу приходит в сознание. Светлые ресницы вздрагивают, стоит обладателю их заспанно поморщиться, рассеянно потирая переносицу пальцами. Уснул?              Весьма ожидаемый исход, если припомнить, что последние двое суток времени не было даже для получасовой дрёмы – дел навалилось уж слишком много, и каждое, как назло, требовало немедленных действий. Честно говоря, уже к концу первого дня Итэр возжелал то ли завыть на луну волком, то ли сразу прилечь в ближайшей яме, присыпав себя землёй. Малышка Кли даже обещалась собственноручно сделать для него импровизированное надгробие, посчитав, что под озвученной в усталости фразой Путешественник подразумевал притвориться сокровищем – и пока Джинн в ужасе прикрывала ладонью рот, юноша успел покинуть штаб усталыми, шаркающими шагами.              К концу второго дня Итэр едва осознавал происходящее, посему, стоило ему опуститься на кипу книг у алхимического верстака, утомлённое сознание всё же взяло своё. И, если прислушиваться к смутной ноющей боли во лбу, процесс соприкосновения с излишне жёсткой «подушкой» прошёл… не так гладко, как мог бы, сумей юноша продержать глаза раскрытыми немного дольше. Желания жаловаться, впрочем, не возникало – это ему ещё повезло.              Паймон же, нетерпеливо потряхивая кулачками в воздухе, начинает злиться.              - Тимей хочет тебя видеть! Сказал, что это очень срочно! Вставай уже, ну же!              Тимей? Итэр несколько раз смаргивает, наконец сумев сфокусировать взгляд, и поднимает его на собеседницу – та в ответ надувает губки, не спеша отвечать на немой вопрос в янтарных глазах. Зачем он понадобился Тимею?              - Стоило заночевать у верстака в Мондштадте, а не забираться в обитель, да? – хрипловатым со сна голосом шутливо интересуется юноша, на что Паймон только закатывает глаза, после взявшись с упоением тянуть горе-напарника за край шарфа, - Я понял, понял. Уже бегу, он… как давно он меня звал?              Девчушка, словно только и ждала этот вопрос, заговорщицки щурится.              - Уже час. Может, больше – тебя же не добудиться, что я могу сделать?              - Ч-час? – Итэр забавно округляет глаза, подскочив с места так, что несколько книг гулко ударяются о половицы; конечно, едва ли Тимей мог обратиться к нему с совсем уж нестерпимо важным делом, и всё же…              Паймон же вид побледневшего юноши приносит заметное удовольствие – она даже показывает язык, стоит им встретиться взглядами снова, и затем со всей гордостью спешит объявить, что, пожалуй, останется здесь, дабы все прелести стыда и позора обрушились на плечи нерадивого компаньона.              Может, Итэр бы даже немного обиделся, не спеши он настолько сильно.              - Тимей! – окликает он растерянно оглядывающегося по сторонам юношу на выдохе, сдавленно-гулком после вынужденного бега, и опирается о верстак, - Извини, что я… Паймон сказала, ты хотел меня видеть. Что-то случилось?              Алхимик приветливо улыбается, поздоровавшись.              - Господин Альбедо просил передать, что возвращается с Драконьего Хребта. Сказал, что у него появились некоторые наработки, для которых потребуется твоя помощь. Я, конечно, сказал, что можно обратиться ко мне или С-Сахарозе, но… в общем, он хотел бы, чтобы ты встретил его по пути сюда.              Итэр растерянно хлопает глазами, не проронив ни слова, но румянец ложится на щеках бледной тенью, мягко перебивающей спорные мысли. Конечно, Альбедо мог связаться с ним иначе, однако… в веренице бесконечных дел у них оставалось ничтожно мало времени друг на друга, и нынешние обстоятельства – прекрасная возможность побыть рядом немного дольше. Кроме того, исследования юноши имели свойство растягиваться разве что не до бесконечности, что несказанно радовало Путешественника, туповато сморгнувшего в пустоту. Тимея, впрочем, поведение его ничуть не смутило.              - Я проложил на карте маршрут, которым он выдвинется, - протягивает он свиток юноше, хохотнув его видимому смятению, - Главное, не потеряй.              А уж что, карту или же самого гения алхимии, Тимей уточнять не стал.              ***       Если говорить с предельной откровенностью, то дальний путь без извечного галдежа Паймон выдавался весьма безрадостным: Итэр несколько раз останавливался, сосредоточенно созерцая отметки на полотне перед собой, но всё это было всего-навсего отвлечения ради – тишина вокруг угнетала. И, точно назло, даже самый захудалый слайм не спешил возникать на пути.              Абсолютное запустение. Гораздо менее приятное, нежели то, что образовывалось в сознании, стоило оказаться поблизости Принцу Мела.              Юноша закусывает губу, неспешно заправив карту Тимея за пояс, и поднимается на ноги – собственные мысли утомляют его много больше, нежели звенящая тишина, воцарившаяся вокруг. Это можно даже назвать смешным, то, как занял в его сердце преважное место Альбедо, тот, кого любили и нет, казалось, на равных. Для одних он был предметом восхищения, гордостью, для других, вроде сестры Розарии – подозреваемым.              Итэр же не видел в нём ни божества, ни чудовища. Он его просто любил.              Наверное, это глупо; наверное, это ничтожно – пройти через ужасы, через затянувшийся болезненный сон и потери, чтобы теперь отдать своё сердце в столь спорные руки. Юноша не думал об этом во всей глубине, попросту не желал, погрязнув не то в долголетней усталости, не то в чувстве ином, объяснить природу которого и вовсе не брался. В Принце Мела его, прежде всего, интересовал сам Принц Мела, совсем не то, «кем» и «каким» он был.              И, несмотря на все странности в чужом поведении, чувства эти всегда были искренни. Даже вероятные безумие, тьма, поглотившая разум – ничто из этого не сумело бы стать причиной достаточно для того, чтобы уйти. Отвернуться.              О, нет. Итэр обладал исключительным талантом не сдаваться даже в моменты, когда, казалось, уже всё потеряно - и даже если однажды тот сведёт его прямиком в ледяные недра могилы, что ж… он сделал всё, что мог.              То же касалось и Альбедо, юноши, прибравшего к рукам его сердце.              - Устал? – звучит бархатный голос практически у самого уха, и Итэр, мгновенно покинувший пучины размышлений, вскидывает голову испуганной ланью.              Альбедо, явившийся взгляду во всём великолепии, мягко улыбается ему.              - Ты так быстро добрался сюда из Мондштадта… это достойно похвалы, - продолжает он, на что юноша в смущении тупит взгляд: не проспи он лишнего часа, наверняка сумел бы встретить Альбедо ещё на самом Драконьем Хребте. Знать об этом самому Принцу, впрочем, не обязательно.              Неловкий смешок, призванный сгладить углы напряжения своего прародителя, стихает во внезапно забившей ключом жизни вокруг.              - Это лишнее, правда, не стоит…              - Разве? Я не прошёл и трети пути, - алхимик вопросительно приподнимает бровь как бы в подтверждение прозвучавшего вопроса, однако, заметив смущение на лице перед собой, всё же принимает решение смиловаться.              Итэр с благодарностью выдыхает – комплименты принимать он так и не выучился, не говоря уже о ситуациях, когда оные звучали из уст Альбедо. Тот же, как ни в чём, пригласил юношу продолжить их путь, и лицо его вновь сделалось отстранённо-загадочным. Понять о чём думает Принц Мела в такие моменты, не представлялось возможным от слова «совсем», но последующие слова Итэра, очевидно, сумели выбить его из равновесия.              - И всё же… разве Сахароза или Тимей не стали бы более надёжными ассистентами? У них наверняка больше опыта в алхимическом деле, и-              Альбедо останавливается, вскинув ладонь в весьма однозначном жесте.              - Скажем, это вопрос, в который я хотел бы посвятить исключительно тебя и никого больше, Итэр. Или тебя так пугает перспектива остаться наедине со мной? – голос алхимика звучит по-прежнему мягко, отчасти шутливо, но вместе с тем вдоль позвоночника юноши споро проносится волна мелкой дрожи. В день их последней встречи Альбедо действительно вёл себя иначе.              Сейчас он был… странным, однако это скорее беспокоило, нежели пугало.              - Нет, конечно же, нет, - спешит заверить Итэр, - Я просто не хотел бы напортачить по неопытности, испортив этим проделанную тобой работу.              Альбедо хрипловато усмехается.              - В таком случае, нет нужды беспокоиться. К тому же, твоя неопытность очаровательна... во всём, к чему можно верно применить это слово.              Томный блеск на дне светлых глаз будоражит, затягивает, не оставляя воли к сопротивлению – и тем сильнее Итэр, покрывшийся багряными пятнами, желает провалиться сквозь землю прямо сейчас. Каждый из них прекрасно осознавал, что имел в виду под столь простыми словами Принц Мела, однако смущало это, казалось, одного Путешественника, замершего столбом. Даже тот факт, что неопытность здесь распространялась на них обоих, не делал осознание смысла слов легче. Скорее, напротив усугублял положение дел.              И благодарность, соскользнувшая с губ, прозвучала скомкано и невнятно.              Скомкано и невнятно, пожалуй, лучшая характеристика последней недели его жизни, если не больше; неожиданное появление Альбедо, на сей раз окутанного аурой непостижимой загадочности, занимает здесь главенствующее положение, запросто сместив всё, что Итэр успел возвести в ранг «ничего не понял, но очень интересно» - оттого же предательски дрожат колени, стоит продолжить путь бок-о-бок с алхимиком.И то вовсе не страх.              А Альбедо легко подбрасывал в руках нехитрое снаряжение, прихваченное с ледяных гор, смотрел на своего спутника из-под ресниц, стоило случайно встретиться взглядом; говорил мало и тихо – об очаровательно растрёпанной светлой косе, о цветах, которые ей придутся так кстати… о том, как скучал.              И с каждым словом сердце бьётся всё чаще, становится ватным язык, пересыхают губы: Итэр отвечает, растерянно хлопающий ресницами, но тянет его не то сойти с ума прямо здесь и сейчас, не то провалиться сквозь землю. Это даже забавно, то, как всегда умел держать лицо, но рядом с алхимиком все его навыки словно… испарялись. И сам он таял в его руках.              Альбедо, казалось, знал это лучше него самого. Знал и дразнил – так бессовестно и жестоко, нет-нет, да заглядывая в янтарь больших глаз; касаясь украдкой там, на Драконьем Хребте, и избегая сейчас, в объятиях цвета.              Для Итэра, юноши, прошедшего испытаний вдоволь, это казалось Адом.              - Сюда, - вдруг произносит Принц Мела, мягко перехватив спутника под руку; тот глуповато смаргивает: избранный путь разительно отличается от того, что проложил на карте Тимей. Беспокойное смятение, нашедшее отражение на лице юноши, не ускользает и от внимания алхимика, - Итэр?              - Мы не идём в Мондштадт?              Альбедо покачивает головой.              - Идём, - поясняет он, притормозив, - Однако, явись я через главные ворота, сразу найдётся с десяток людей, желающих занять моё время своими делами. Я же сейчас хочу сосредоточиться на совершенно иных вещах. Ты же не-              - Я не боюсь, - выпаливает Итэр вперёд чужих слов, и юноша перед ним, поначалу застыв в недоумении, вдруг улыбается. Да так, что тело бьёт дрожь.              - Я польщён.              И дыхание замирает.              Странное дело – порой начинало казаться, что и просторы Мондштадта, и горные склоны Ли Юэ давно исхожены вдоль и поперёк: каждая их пещера, каждый водопад, каждый небольшой куст ароматной мяты были знакомы, точно родные. Итэра забрасывало в самые захолустные уголки карт, но путь, которым вёл его в город Альбедо, он не встречал ни разу, и даже самые обыкновенные кустарники были здесь словно… иные. Незнакомые юноше.              Он не сразу понял, что они вошли в город – не было ни многоголосого гомона, ни даже самого тонкого аромата свежеиспечённого хлеба, прежде чем полумрак мастерской окутал мягким бархатом плечи. Был только Альбедо, его тихий голос, мелодичный перезвон цепочек на светлых одеждах; была бесконечная зелень, шелестящая над головой и под ногами, и вместе с ними странное, щекочущее ощущение глубоко в подреберье. Жар.              Жар, повторяет Итэр одними губами, стоит чужому дыханию коснуться доверчиво подставленной шеи – Принц Мела обнимает его со спины, щекочет кончиком носа кожу у уха. Смеётся низко, практически хрипло.              Точно паук, плетущий свою паутину, затягивает изящный бант на запястьях.              - Альбедо?..              Сердце пропускает один удар, и другой, прежде чем юноша находит в себе силы открыть глаза вновь; алхимик же, к тому времени стянув прочь с ладоней грубоватую ткань, теперь мягко касается его обнажённого живота, влажно мажет губами по шее, грудью приникая к ровной спине. Ладони мелко дрожат, и только спустя несколько мучительно долгих мгновений Итэр понимает, что не только они – весь он похож на заячий хвост.              - Тише, мой мальчик, не нужно бояться, - шепчет Альбедо, и на месте нового поцелуя, казалось, во мгновение распускает свои лепестки огненный цвет, - К тому же, это и есть наш маленький секретный эксперимент. Так… начнём?              Юноша не видит чужого лица, не может выхватить взгляда, но отчего-то уверен, что сейчас на дне светлых глаз пляшут не огоньки даже, черти, вторящие севшему голосу. Длинные пальцы Принца Мела ведут по коже точно кубики льда, бесцеремонно пробираются под одежду, дразнят – и Итэр готов в отчаянии искусать губы в кровь, да только внимательности Альбедо может позавидовать даже самый бывалый следопыт мира.              - Нет, так делать нельзя, - мягко и угрожающе одновременно, шелестом между тем, как пара крепких рук разворачивает лицом к лицу; юноша смотрит завороженно, из-под ресниц, и румянец на его щеках яркий-яркий, пышущий жаром в противовес прохладе кожи алхимика. Тот улыбается. – Молодец. А теперь…              Итэр с шумом выдыхает сквозь приоткрытые губы.              - … закрой глаза.              Мягкий шёлк игриво щекочет сомкнутые в послушании веки, прячется в волосах, ловкостью Принца Мела обернувшись новым бантом. Теперь, лишённый возможности видеть, юноша чувствовал телом даже малейшее колебание воздуха – и ни одно из них не сумеет сравниться с прикосновениями шероховатых губ, плавно опустившихся к животу.              Ни одно не сорвёт с уст юноши стона, подобного этому.              - Альбедо!..              Но Альбедо только усмехается томно, до судороги внутри, и усаживает «подопытного» на стол. Одна из многочисленных колб с траурным звоном разбивается о пол, но никто из присутствующих не обращает на это внимания, не до неё – не во власти выверенных движений, срывающих прочь с тела юноши одежды, пришедшиеся так не ко времени.              - Ты прекрасен, - шепчет Принц Мела, но не спешит прикасаться вновь.              «Ты прекрасен» отдаётся в висках, в дрожащем дыхании, но вместо прохлады пальцев приходит иная. Прикосновение губ к бедру отвлекает, но ненадолго – стон выходит хриплым и рваным, под стать липкости, с коротким толчком разливающейся внутри. О, Семеро. Это же не-              - Концентрат слайма, - словно прочтя мысли юноши, с явным довольствием поясняет Альбедо; его ладони теперь плавно поднимаются от бёдер до напряжённого живота, чтобы, замерев на считанные секунды, вернуться обратно и увенчать поделанный путь мягким хлопком, - Ты наслышан о его свойствах, верно? И такая удобная возможность испытать их на себе…              Итэр беспомощно перебирает пальцами в воздухе, и, словно заключённые в гортанном стоне мольбы были услышаны, находит ими мягкие волосы Принца Мела; пряди их щекочут кожу в унисон чужому дыханию, теперь слишком близкому к животу, и юноша готов взвыть даже не видя луны.              Собственных ощущений ему вполне достаточно. Ему, но не Альбедо.              Тот выжидает – хищник, затаившийся на охоте. Медлит, прежде чем прильнуть поцелуем к пупку, опуститься ниже, так опасно, что не вдохнуть; Итэр знает, что алхимик умеет ждать как никто другой долго. Но не он сам.              Прикосновение губ, на этот раз преступившее границы дразнящей невинности, отдаёт новой судорогой глубоко в подреберье: юноша не может видеть чужого лица, но уверен, что Альбедо, принимающий его в рот, не испытывает ни капли стеснения, одним взглядом насмехается над стыдом. Уверенность, страсть, тесно переплетённая с нежностью – в каждом касании пальцев, в движениях языка, раз за разом вторящих чужим хриплым стонам.              Итэр готов сойти с ума, и Принц Мела охотно поощряет его безумие.              Жар накрывает волнами, влечёт в объятия безбрежного океана – юноша беспомощно перебирает пальцами пряди светлых волос, сжимает их, но вскоре и на то не останется сил; вскоре липкая прохлада внутри напомнит о себе плавным движением, сорвёт с губ голос, теперь походящий на вскрик.              - Так скоро? Поразительный результат, - томно шепчет Альбедо, и только ощутив прикосновение губ у самого уха Итэр понимает, что тот успел подняться вереницей мажущих поцелуев вверх, теперь прижимая его к столу всем своим весом, - Но я даже не могу осуждать – рядом с тобой я тоже-              - Пожалуйста, - судорожно, на грани слёз, наверняка выступивших на глазах под шёлком повязки; чужие слова смолкают в поцелуе, отчаянном порыве юноши избежать столь пикантных подробностей, когда обманчиво хрупкое тело и без того бьёт крупная дрожь. Ему нужно больше. Ему нужен Альбедо.              Принц Мела наверняка хитро щурит глаза, обводит языком губы, прежде чем вновь прильнуть ими к шее; гулкий смешок будоражит нутро – невыносимо.              - «Пожалуйста» что, мой дорогой Итэр? – и в унисон бесцельно перетекающей массе внутри слова походят на пытку. Альбедо наверняка знает об этом, понимает, более чем, и, словно приняв решение смиловаться, вперёд ответа оглаживает юношеские бёдра, неспешно разводя их пошире.              Итэр готов поклясться, что он улыбается.              - Я… хочу тебя, я-              Горячо. Так, как было там, в небольшом лагере посреди морозных вершин; так, как касается только Альбедо, с трепетом ласкающий изгибы обнажённого тела. В его руках юноша сгорает без остатка и сожалений, только ему отдаёт свои душу и тело, охватываемое всепоглощающим жаром с каждым новым движением. Глубже. Ещё. Так, что дрожат колени. Что невозможно ровно дышать.              Но Итэр и не желает пытаться.              Руки алхимика привлекают его ближе, легко подхватив под талию, а шероховатые губы льнут тягучим поцелуем туда, где ещё недавно покоился шарф. Юноша откликается, ублажает голосом чуткий слух и, помедлив, вдруг сам приникает к тонкой коже за ухом, опаляет её рваным дыханием, прихватив совершенно бессовестно, до отметины, темнеющей в тусклом свете. Альбедо стонет, и звучание его голоса стоит всех сокровищ этого мира – нутро мгновенно сводит томительной судорогой.              Ещё.              - Ещё, - вторит мыслям Итэр, и Принц Мела, кажется, дразнит его.              Дразнит, чтобы повиноваться беспрекословно, устлав россыпью поцелуев раскрасневшееся лицо; чтобы один за другим собирать с губ дрожащие стоны, самые искренние, исполненные бесстыдства мольбы – так, что сбивается сильнее прежнего сердце, и каждый его удар отдаётся в кончиках пальцев.              Тугая коса расплетается виток за витком, щекочет прядями спину, и вместе с ними мягко тянет пальцами вниз узел Альбедо, позволив юноше в своих объятиях снова открыть глаза. Шепчет, склонившись к самому уху:              - Я хочу, чтобы ты смотрел на меня.              - Я всегда смотрю на одного тебя…              И этих слов достаточно им обоим.              Достаточно, чтобы волна дрожи укрыла тела, так тесно сплетённые между собой; чтобы голос сорвался до блаженного вскрика, кажется, одного на двоих. Итэр не может сказать наверняка, сам ли он потянулся к чужим приоткрытым губам или то была воля Альбедо, но поцелуй их выходит долгим и томительно нежным, таким, что прекращать его – преступление, никак не воля необходимости, неспешно возвращающая в норму дыхание.              Юноша перебирает пальцами по чужой груди, слегка приподнимает в молчаливом вопросе бровь, стоит столкнуться взглядом с алхимиком.              Тот улыбается, и вдоль позвоночника поднимается холодок.              - Альбедо?..              - Я хотел бы провести ещё один маленький эксперимент. Ты позволишь?              И Итэр, с неожиданной лёгкостью подхваченный на руки Принцем Мела, готов с полной уверенностью сказать, что однажды тот его всё же погубит.              Но разве это имеет значение?              Альбедо всегда был океаном, в котором Итэру не страшно тонуть.