буду рядом.

- убирайся! вон из дома! и чтобы ноги твоей здесь не было!! - разъяренная женщина толкает цукишиму к распахнутой настежь двери, пытаясь выпроводить незваного гостя и собственную головную боль в одном флаконе. - да прекратите глотку драть. я и сам могу уйти, дамочка. - кей отступил чуть в сторону, отчего барышня чуть не рухнула на пол. моментом ранее она толкала цукишиму в спину, прикладывая все силы, которые только имела. по крайней мере, складывалось подобное ощущение. - мне наплевать!! проваливай, хоть в куда, все равно!!! лишь бы отсюда подальше. - женщина рассвирепела ещё больше. - у меня от тебя голова кругом!! - вам кричать бы поменьше и всё пройдёт, я уверен. - пожал плечами кей, поймав виноватый взгляд тадаши и приподнимая уголки губ. меньше всего хотелось, чтобы ямагучи переживал из-за оскорблений матери, слетающих с языка острыми лезвиями, ранящими до жути глубоко. - вон!! - наконец кей оказался за дверью. бестия в лице матери тадаши добилась своего. цукишима хотел попросить отдать куртку, небрежно оставленную на кресле в прихожей, но стоило обернуться как дверь, на расстоянии сантиметров десяти, захлопнулась прямо перед носом. тяжело вздохнув, кей спустился вниз и вышел из подъезда, покинув квартиру возлюбленного, отношения с которым все почему-то воспринимали в штыки. будто бы это касалось непосредственно их каким-либо образом. на улице господствовал февраль, а отсутствие позабытой и так и не отданной куртки ощущалось остро. под верхней одеждой цукишима предпочитал носить тонкие свитера, не спасающие от холода в морозный и февраль совсем. по телу побежали мурашки, вызывая лёгкую дрожь и непрошенное внимание прохожих. редко можно увидеть человека зимой в одном свитере и джинсах, возникает две мысли - человек либо закаляется, хоть и над ним висит угроза заболевания орви из-за переохлаждения, либо просто помешанный и с головой не дружит. цукишима даже ухмыльнулся - ему подходили оба случая. дрожащие и раскрасневшиеся от холода руки никак не могли элементарно вставить ключ в замочную скважину. только с четвёртой попытки удалось открыть треклятую дверь, ведущую в мрачную и, не смотря на изобилие вещей, пустую квартиру. пустая не потому что интерьер скудный, пустая, потому что не было того, кто мог бы заполнить пустоту внутри и снаружи - ямагучи тадаши. именно его и не хватало в данный момент. как он там? кей больше, чем уверен, что выгнав ненавистного парня сына, она принялась за непослушного и "неправильного", как она сама считала, отпрыска. ямагучи во время присутствия кея выглядел поникшим и подавленным, а мать, пусть не сейчас, наверняка, добьёт морально беззащитного тадаши, родителям он перечить не мог, они это знали, успешно пользуясь данным фактом. если же дело дойдёт до отца, то... цукишима сел на диван, укутываясь в плед, пытаясь найти тепло, в котором столь нуждается. нужно набрать тадаши, чтобы узнать о том, что произошло после ухода кея. и если уж что-то произошло, то как можно скорее забрать его к себе, изолируя от негативных факторов в лице родителей и всех прочих нелицепритяных персон, норовящих ужалить в уязвимые места, где больнее всего будет. кей погрузился в собственные размышления, да так сильно, что вздрогнул от раздражающего звука дверного звонка. время не позднее, но всё же, он общался лишь с несколькими людьми. за исключением ямагучи, все жили на приличном расстоянии от места жительства цукишимы. так кого и каким ветром занесло к кею? - кто это? - настороженно осведомился цукишима. - эм... цукки? это ямагучи. - но цукишима уже не слушал. кей, конечно же, всем сердцем любил слушать бессвязную болтовню тадаши и смотреть на то, как краснеет ямагучи, замечая прикованный к себе взгляд цукишимы, но сейчас. сейчас цукишиме необходимо, словно воздух, знать то, что с тадаши всё в полном порядке, что он не чувствует себя виноватым, что не думает, будто делает что-то неправильно или совершает ошибку. цукишима кидается на шею к оторопевшему ямагучи, чувствуя запах зелёного чая и, кажется, мяты. - с тобой... всё хорошо?... - неловко произносит цукишима, отстраняясь после приступа нежности, непонятно откуда взявшегося. щёки покрывает лёгкий румянец. как дитя малое. цукишима и ямагучи ни раз заходили намного дальше обыденных поцелуев и нежных обьятий, но сейчас кей ощущал себя глуповатым человеком, решившим зайти на неокрепший лёд - за четыре года отношений каждый из них научился определять настроение другого так, будто бы читал открытую книгу со всеми представленными сведениями, поэтому цукишима расталковал молчание ямагучи, как предвестник чего-то плохого. - что она тебе наговорила, лучик? - кей знал, что от нежных слов и обращений тадаши млеет. - впусти, пожалуйста, цукки. - легонечко улыбнулся ямагучи. - ах, да, я и забыл. - пропуская тадаши в дом, цукишима мысленно дал себе пощёчину за собственную глупость. присев на тот самый диван, с которого кея заставил подняться звонок в дверь, цукишима взял руку ямагучи и уложил в свою, медленно поглаживая большим пальцем - ещё одна особенность, любимая тадаши. веснушчатое недоразумение лишь поднял взгляд и кротко улыбнулся с играющим на щеках румянцем. - эм...ну, она в общем...сказала, что ... - набрав в лёгкие побольше воздуха тадаши выговорил сложнейшие для себя слова, самые острые, ранящие насквозь. - у неё нет сына. больше нет сына. вот. - что?...- цукишима многого ожидал от этой мадам, но такого отношения к собственному сыну ожидать не мог. никак. для цукишимы кея родители возлюбленного - помеха, мешающая тадаши жить, но ради возлюбленного можно и потерпеть. для тадаши ямагучи родители - пример для подражания, заслуживающие любовь и уважение. до некоторого времени, по крайней мере. - она в своём уме? - кей разозлился, казалось, что злость бушует в нём внутривенно, а бешено бьющееся сердце - тому подтверждение. но взглянув на кареглазый омут, готовый вот-вот устроить наводнение, цукишима мигом поостыл. - извини. я давлю на тебя, а тебе ведь и без того тяжело. - да ничего, я просто... - голос тадаши предательски дрогнул и он всхлипнул, наконец давая волю слезам. - не понимаю почему... я должен любить того... кого скажут... если я люблю тебя, цукки... больше жизни люблю! что плохого в том, что ты любишь?!... цукишима редко заставал тадаши плачущим (последний раз был два года назад), потому увидев всхлипывающего и дрожащего, словно котёнка, ямагучи, внутри кея словно что-то надломилось с треском. - ямагучи..- он приподнял влажное от слёз лицо за подбородок, заглядывая прямо в глаза тадаши. - я понимаю то, как тебе сейчас тяжело. и я ничего не смогу поделать с этим. я рядом. помни об этом. - в последний раз окинув личико веснушчатого недоразумения взглядом, - покрасневшие и опухшие глаза, поцелуи солнца, выделяющиеся на фоне раскрасневшихся щёк и бледно- розовые губы, которые цукишима накрывает своими, грубыми и шершавыми, с невероятным наслаждением. - я люблю тебя, цукишима. - проговорил тадаши после поцелуя, утыкаясь кею в плечо. - кстати, выходя из дома я схватил первую попавшуюся куртку. угадай, какая эта куртка? - пф, конечно, моя. - угадал. - я тоже люблю тебя, лучик. мило выглядишь.