Нагаока

Четвертый курс начался с новости, что в этом году будет проходить Тремудрый Турнир. Все желающие, начиная с шестого и заканчивая седьмым курсом, могут подать заявку на участие. Моя интуиция завопила бешеной сиреной, что в этом году будет подстава из всех подстав. Честно, я обалдел так знатно, что я оказывается четвертый участник, представляющий школу Нагаока. Где эта школа находится, я не знаю, да и вообще впервые о ней слышал. Хотя, если подумать о магическом мире я ничего не знаю, бывал-то я только в Косом Переулке, да в Лютном по залету из камина и все. Да и черт с этой школой, но ведь мне четырнадцать! карл, всего четырнадцать! Какого спрашивается, чертов Кубок выбросил мое имя? И какая гадина – огромная и ядовитая – кинула листок с моим именем?! То, что от меня снова отвернутся все друзья, для меня не стало сюрпризом. Неприятно, да. Будто в дерьме меня измазали. И зачем мне их каждый раз прощать? Страшно остаться в одиночестве, когда вокруг толпа ненавидящих тебя людей. В доме у Дурслей там всего три человека, не сравнится с сотней, которая еще и колдовать умеет. Проснуться наутро проклятым мне не хочется. *** И вот стоим мы на продуваемом всеми ледяными ветрами дворе, ждем, когда заявятся школы, а их не мало: Дурмстранг, Шарбаттом и Нагаока. Шарбаттоновцы явились в карете, запряженной крылатыми конями. Дверь открылась, и оттуда посыпались стайки девушек в легких голубых платьицах, на одну из которых сразу все парни уставились. Я посмотрел-посмотрел, да и отвернулся. Красивая, женственная и блондинка притягивала взгляды, но мне почему-то было не по себе на нее глядеть. Будто на ней какие-то чары притягивания взглядов. Запомнилась мне Мадам Максим – самая натуральная великанша, директриса данной школы. Дурмстрановцы явились на огромном корабле, просто раз – и вынырнули из Черного озера. Если из Шарбаттона прибыли одни девушки, то из Дурмстранга одни парни. В красных мундирах, высоких сапогах и в шапках. Во главе них стоял директор Каркаров, а рядом с ним звезда квиддича Виктор Крам. Громче всех восхищался им Рон. Последними явились из школы Нагаока директриса Марьяна Кощеева и единственный адепт рядом с ней Святослав Поляков. Директриса имела мягкие черты лица, пшеничного цвета волосы, заплетенные в косу и длинную шубу черного окраса. Ученик был одет в камуфляжные штаны, заправленные в высокие военные ботинки, черную водолазку с высоким воротом и полушубок с глубоким капюшоном, надетым на голову. Заметил, что директор Дамблдор смотрит на них настороженно. Директриса Кощеева фальшиво улыбнулась, приветствуя всех и что-то сказав Альбусу Дамблдору, от чего того аж перекосило, прошла вместе со своим адептом вовнутрь Хогвартса. За ней пошли и остальные учащиеся, где в Большом Зале быстро усевшись, стали ждать остальных из чужих школ, которые приготовили выступления. Первыми впорхнули шарбаттонцы, которые пробежавшись по проходу, создали бабочек. Похлопав для приличия, приготовился к следующему выступлению. Дурмстрановцы показали боевые посохи и созданного из огня феникса. Последним зашел адепт Поляков, который, осмотрев весь зал, не нашел кого искал и громко спросил в тишине: - Гарри Поттер, за каким столом вообще сидит? Все тут же уставились на меня, подавив желание перекреститься и поежиться, кашлянул. - Нашел! – и тут же уселся рядом, закинув руку мне на плечи. – Тебе сколько лет, золотце? - Ч…четырнадцать, - запнувшись ответил. Золотце?! Он меня с девушкой чтоль перепутал? - Мне шестнадцать, звать меня Святослав, но тебе можно звать и просто Слава, лапочка, - тут же выдал Поляков. Теперь он меня и лапочкой зовет, - отстраненно подумал, жуя картофель, не чувствуя вкуса еды. - Положь бяку на место, - раздалось рядом с ухом. – Сейчас все будет как надо, - тарелка с картошкой исчезла, на месте нее появилась глубокая тарелка с красным супом со сметаной, рядом тарелка поменьше с размятой картошкой и две большие котлеты, стакан с компотом и тарелка с пирожками. - А теперь, - в голосе Полякова послышались мурлыкающие нотки, - тебе все это нужно скушать, - посмотрев на него, покачал головой. Я не съем столько, дома у Дурслей я привык, есть понемногу, да так и осталась эта привычка. – Не скушаешь? – в глазах голубых-голубых зажегся веселый огонек, - Жаль, ну, ничего не поделаешь, - вздохнул, - мне, конечно, будет тебя наказывать в радость, особенно в своей постельке, - в самое ухо прошептали. Завис, пытаясь понять, что именно он имел ввиду, зато, когда понял, покрылся краской стыда, даже шея моя покраснела. - Не красней, золотце, а начинай кушать, время-то тю-тю бежит вперед, - хохотнули рядом, начиная уже уплетать второе блюдо. Расправившись с первым, суп действительно оказался очень вкусным, узнал его название от Полякова – борщ – приступил ко второму блюду. Сам не заметил, как все съел и даже пирожки в количестве пяти штук. - Было вкусно, лапочка? – хитро посматривая на меня, спросили. Я только кивнул, поглаживая себя по животу, все-таки объелся. – А поблагодарить домового не хочешь? Недоуменно на него посмотрел, зачем благодарить домовика? - Домовой, а не домовик, - скривился Поляков, - запомни разницу, золотце. Домовики – это только в Англии такие чокнутые, а домовые на Руси стражи дома. Пошли, директриса уже уходит, - схватив за руку, потащили за собой. Поравнявшись с женщиной, которая быстро на меня глянула черными глазами, пошли в северное крыло, где школа Нагаока будет жить, пока не закончится Турнир. Произнеся пароль на русском, дверь-портрет открылась, впуская нас в холодную гостиную. Пыль по всем углам, грязные ковры и замызганные кресла с диваном. В спальных комнатах оказалось не лучше. Директриса только хмыкала, оглядывая обстановку, а после, выбрав себе комнату, попросила пустоту привести ее в божеский вид, чтобы здесь можно было жить. Пустота ей ответила: «Как скажешь, хозяюшка». - Золотце, мы будем в одной комнате, - тут же поставили меня в известность и, выбрав самую дальнюю комнату, позвал домового. - Кузьма, мне тут жить надо, приведи, пожалуйста, комнату в нормальный вид. Домовой в кафтане да с пшеничными усами покивал, посмотрел карими глазами и пропал. - Золотце, не стесняйся звать Кузьму, если тебе нужно будет что-то принести. Он тебе не откажет, только разговаривай с ним вежливо, - предупредил Поляков, разглядывая комнату. Новые две кровати, стоявшие напротив друг друга, два письменных стола, заваленных книгами. На полке камина появились статуэтки зверей, а в самом нем затрещал огонь, разогревая комнату. Огромный пушистый ковер во весь пол, два шкафа, стоявшие рядом с кроватями. - Нравится, лапочка? – кивнул, разглядывая комнату. – Кузьма, спасибушки! - Кузьма, спасибо за еду, было очень вкусно, - поблагодарил пустоту, которая густым басом ответила. - Тебе стоит нормально кушать, а не помои жрать! Худенький ты больно, одни кости да ребра! Магия она ведь энергию жрет, будь только здоров, а если ты не доедаешь, она и жизнью твоей покушает. Застыл, обдумывая слова домового. Все три года я очень мало ел, но никто об этом не сказал. Даже взрослые, которые должны об этом точно знать. - Не ломай голову, золотце, - протянули рядом, - выбирай кровать, да пошли в гостиную. - Мне без разницы, - покачал головой. - Ладно, тогда моя у стены, а твоя рядом с камином, - тут же решил Поляков и, схватив за плечи, повел из комнаты в гостиную, где в кресле уже сидела директриса, попивая чай из фарфоровой чашки. - Здравствуй, Гарри, меня зовут Марьяна Кощеева, я директор Нагаоки, - отложив чашку начала женщина, когда мы сели на диван. – Так получилось, что ты оказался нашим представителем. Как это получилось, я узнаю, тебе не стоит об этом волноваться, виновные понесут наказание, - ласково улыбнулась ректор. – Теперь, что касается тебя самого, - черные глаза впились в мое лицо. – Поляков будет с тобой заниматься, он один из лучших моих адептов, что не мешает ему нарываться на отработки, - полоснула по нему своим взглядом, рядом только фыркнули. – Гарри, тебе всего четырнадцать, в то время как в этом Турнире обычно участвуют старше семнадцати лет. Слишком высока вероятность смерти. Я молчал, что сказать я не знал, а дураком себя выставлять не хотелось. - Гарри, расскажи нам о себе, - отпивая глоток чая, попросила директор, подбадривающе улыбаясь. – Дальше нас все, что ты расскажешь, не пройдет. Не то, чтобы я стеснялся своего прошлого, но я никому не рассказывал об этом в школе и с чего начать, просто не представлял. Жалость или сочувствие мне не нужны. - Если тебе трудно начать, расскажи о своих интересах или мечтах, золотце, - подсказал Святослав, улыбаясь. Покосился на него, продолжая молчать. – Ну тогда расскажу я, - пожал тот плечами, - родился я в семье Поляковых единственным ребенком, родителей по несколько недель не бывает дома, потому что работа у них такая. За мной присматривали родители отца, мама-то у меня сирота. В возрасте шести лет отправился в школу Нагаока, где успешно учусь. У меня несколько целей: получить мастерство и магистратсво, побывать в других странах, покупаться с русалками наперегонки да сходить увидеть, как цветет папоротник. - С русалками? – переспросил, ошеломленно на него смотря. - Ну, да, а что в этом такого? Главное, чтобы они не поняли, что я мужского пола, иначе на дно утащат, - весело улыбнулся Святослав, директриса только хмыкнула. - То есть это в порядке вещей? – посмотрел на миссис Кощееву, которая кивнула. – Ооо… - протянул. - Твоя очередь, золотце! – пихнул под бок. – Давай рассказывай, секретики так и быть, можешь сохранить в тайне. Вздохнув-выдохнув, начал рассказывать о своем детстве, не умалчивая ничего. Рассказал и про учебу в Хогвартсе, чем заканчивается для меня каждый раз год. Рассказывал и сам понимал, что будто я марионетка какая-то. Дергают за ниточки и я иду как послушный. Вот за каким хреном я попер ящик с драконом? А полоса препятствий? Да она на первокурсника была рассчитана! А на втором курсе я зачем потащился спасать Джинни и драться с Василиском? Третий курс вообще запомнился какими-то урывками. - Гарри, после того, что ты нам рассказал, как ты себя чувствуешь? – внимательно посмотрела директриса. - Спокойно, даже радостно, - прислушался к себе. Так все, что мне надо было, чтобы меня просто-напросто выслушали? - Поляков, позаботься о Гарри, - произнесла миссис Кощеева, прежде чем уйти, приказав не засиживаться допоздна. - Золотце, правда, все хорошо? – серьезно спросил Святослав, прищурив свои глаза. Я кивнул, ведь рассказал и все будто не со мной происходило. – Ладно, тогда давай с расписанием разберемся, - в руках у него появилась тетрадь с обычной шариковой ручкой. В течении полтора часа убили на то, чтобы составить расписание занятий и подготовку к Турниру. В некоторых дисциплинах, которые он поставил в расписание, вообще не видел смысла в их изучении. Но когда Поляков ласково улыбаясь, проник в мой разум и там знатьненько повеселился, поменял свое мнение. - Лапочка, запомни раз и навсегда, никогда и ни при каких обстоятельствах не смотри магу в глаза, - поглаживая пальцем мою щеку, строго произнес Святослав, - неважно какой он там хороший или плохой, знакомый или друг, ты не должен подпускать его в свой разум. Смотри куда угодно, но чтобы не привлекать внимания, смотри на кончик носа или губы. - А как же жена? – нахмурился, чуть отодвигая голову от него. Слишком близко, слишком уж его глаза затягивают в этот, чертов омут. – Ей тоже нельзя смотреть? В ответ раздался взрыв хохота, а когда отсмеялся, хмыкнул. - Золотце, в магическом браке, даже если ты залезешь в голову жене, не сможешь рассказать никому. Тоже самое относится к твоей семье. Ведь для мага нет ничего дороже семьи, а дети самое главное сокровище. Есть еще и запрет Главы на распространение всего, что происходит дома – он действует как удавка на шее. Посмотрел на его шею, вроде ничего у него не было. Шея как шея, короткая цепочка с небольшим камушком в ямке ключиц. - Есть еще вопросы по дисциплинам, лапочка? – вырвал меня от разглядывания его шеи, вопрос. - Нет, - покачал головой, - хотя есть один, но он не относится к урокам, - заинтересованный взгляд голубых глаз, - почему ты зовешь меня золотце или лапочкой и почему приехал только ты один? - Это типа мое наказание, золотце, - вздохнул Поляков, - я крыло разнес в школе, вот директриса и припахала меня. Так-то она вообще одна бы прибыла. А почему я зову тебя золотце и лапочкой…Я тебя тренирую, - голубые-голубые глаза оказались совсем рядом, теплое дыхание опалило губы, отчего я медленно покрылся румянцем. Жарко… - Ясно, - дернул головой, постаравшись, чтобы мой голос не дрожал. – Я спать! – и умчался в комнату, где быстро раздевшись, нырнул в спасительную прохладу постели. И сам не заметил, как уснул.