Не больно

      Сергею так тяжело и больно, кажется, что даже душно. Тело сводит неприятными спазмами, а грудная клетка неприятно ноет, отдавая болью вниз, к животу. Разумовский успел позабыть о физической боли, поэтому такой наплыв выбил мужчину из равновесия. Чувство тошноты давно стало привычным, но остаточная боль доводила состояние до накаливания. Пару раз сорвавшись к туалету и просидев рядом с десяток минут, Сергей понял, что рабочий день окончен. Сосредоточиться просто невозможно. Мужчина был готов на стену лезть, и причиной тому не только физическая боль.       Разумовский никогда не уделял внимания людям. Его воспитали иначе. Не отсвечивай и тебя не тронут — чуть ли не золотое правило его жизни. Безусловно, последние пять лет он нагло его нарушает, поэтому регулярно сдерживает нападки на собственную персону и старательно защищает свой бизнес. Но это бизнес, личное дело, а не контакт с людьми на близком уровне. В годы студенчества Сергей свято придерживался своих убеждений и шарахался чуть ли не каждого, зарывался в учебники и честно радовался каждому прожитому в одиночестве дню. После ухода Олега к рыжему так никого и не подселили, что сгладило большинство острых углов ещё юной жизни. Собственно, поэтому коммуникативные навыки у парня ровным счётом никак не развивались, а после выпуска, запуска соц.сети и работы в собственном офисе — ничего не улучшилось. Сергею было привычнее и спокойнее работать в удалённом режиме, за что он хватался всеми руками и ногами. Единственным его близким человеком был Олег, да и то — сейчас их отношения особо близкими назвать сложно. Рабочие отношения, не более. И мужчине нравился такой расклад вещей, он не любил сходиться с людьми. Раньше Сергею казалось, что это глупо — заставлять себя общаться с кем-то в минус собственному комфорту. Чуть погрузившись в вопрос, Разумовский спокойно выдохнул, что находится в родной России, а не той же полюбившейся традициями Японии — у всех традиций есть обратная сторона. В стране восходящего солнца были изобретены негласные правила о общении, как обязательный поход с коллегами в бар или разговор с коллегами на общественном месте для курения. Это казалось Сергею странным. Всё ради того, чтобы показаться общительным. Сближаться с людьми неприятно, дискомфортно, иной раз страшно. Теперь Сергей понял, что ещё и больно.

***

      Заявившийся в офис майор полиции без официального запроса выбил Разумовского из колеи. Мужчина старался избегать контактов с людьми, особенно если это не касается работы. Все встречи назначались заранее. Полицейский же просто ввалился в его кабинет, а Марго удосужилась предупредить его об этом за десять секунд до появления фигуры мужчины в стеклянных дверях. Сергей сразу понял по какой причине майор Гром здесь — его интересует видео Чумного Доктора. И, как оказалось, его местоположение. Даже если бы это и было возможно — Сергей вряд ли смог помочь. Возле банка печально известной Исаевой куча точек с открытым wi-fi доступом, от те же кафешек и забегаловок. Если человек выкладывает что-то подобное в сеть — значит он понимает, что его попытаются отследить. А если видео будет выгружено через открытую точку доступа к интернету — максимум, что смогут найти — так это адрес открытой используемого wi-fi. Ну, или человек может воспользоваться сим-картой, купленной в метро, одноразово оплатить доступ в интернет, переломить карту и выкинуть за перрон. Но майору это даже объяснять не потребовалось. Пользователей VMeste действительно невозможно отследить. Только это и помогло избавиться от компании полицейского.       Майор покинул его офис, но не его голову. В памяти всплыли скандальные сводки новостей и заголовки статей. «Майор Гром» — что-то слишком знакомое. Будто было совсем недавно, пару дней назад. Осознание стрельнуло в мозгу. Дело Гречкина. Это он его вёл. Сергей схватился руками за стол и подъехал ближе, притягивая себя руками. Игорь Гром, известный как основная полицейская ищейка Петербурга. Тот, кто нарушает покой мирных жителей и ловит преступников с поразительной скоростью. На счёт эффективности судебных заседаний так же сказать нельзя, но тут уже дело в самой судебной системе и деньгах. Дело у полиции маленькое — найти, поймать, привести, а судить — уже не их дело. Но Игорь выглядит как тот, кто действительно способен противостоять черни этого города и дерётся — в прямом смысле — за спокойные жизни. Чего нельзя сказать о… Стрелков Евгений Борисович? Сергей даже не удосужился запомнить имя этого человека, настолько он неприятен и единственные чувства, получаемые от разговора с ним — неприязнь, отторжение и желание помыть руки. Человек с устрашающей улыбкой.       Сергей не удивляется появившимся последователям Чумного Доктора. Не удивляется количество постов и фанатских страниц. Это было очевидно. В какой-то степени Сергей был с ними согласен. Стране нужна была крупная реформа, на законодательном уровне. Начиная от рассмотрения прожиточного минимума и рабочих часов или лет для более-менее терпимой старости, заканчивая переработкой выборной системы и ряда законов и статей, позволяющих скрывать и покрывать махинации «крупных рыб». И наконец разобраться с вездесущими взятками. Но разве смерть — это правильный выход из ситуации?       Алкоголь скрашивает вечер. Даже дышать чуть легче, прилив бодрости и желание сцепиться с кем-то в перепалку всё растёт. Бехтиев кажется прекрасной целью для разговора на повышенных тонах, тем более Сергей так раздражён ситуацией со сносом исторического памятника, находившегося здесь о этого дома разврата — проклятого казино –, что даже весомый повод есть. Разговор не клеится сразу. Протяжное «Серёжа-а…» звучит так мерзко, что Разумовский нервно дёргает бровью. От накала страстей и скандального выхода Сергея из казино спасает лишь налёт Последователей.       Разумовский не теряет времени на раздумья, кидается вперёд и запоздало понимает насколько глупо поступает. Он ни на что не способен. Мысли путаются, протягивать руку страшно — в руке мужчины нож-бабочка. Ещё в студенчестве Сергей видел, как ловко им можно орудовать. Тут и понять будет сложно — в какой проворот рукояти вскроют горло или рассекут ладонь. Нож оказался не самым страшным. Из Сергея дух выбивает, рёбра сводит болью, грудная клетка пылает огнём. Падение с лестницы проходит незаметно, даже не больно. Шоковое состояние. Разумовский даже не сразу понимает, что над его головой занесена монтировка. В сознание приводит лишь треск разбитого стекла и крошка, осыпавшаяся на рубашку и штаны. Голубые глаза видят лишь разбежавшуюся знать, разозлившуюся толпу и Игоря, потиравшего кулак. Гром спас его.       Сергею неловко подходить к майору, который пытается прийти в себя и прижимает к голове бутылку. Его сильно побили, Разумовский это видит даже через слой помятой рубашки. Мужчина не удивится, если по телу полицейского нальются синяки. К Игорю подходить страшно, но поблагодарить Сергей должен. Похвала от Грома кажется странной — он сам себя чуть не угробил. Рукопожатие крепкое и сухое, тёплое. Разумовскому кажется это странным, ведь он так давно не поддерживал физический контакт с кем-либо. Ему неприятны люди и их прикосновения. Но от майора всё иначе. Приятные искры покалывают подушечки пальцев.

***

      Разумовский не узнаёт себя. Ему кажется, что он знает про Игоря абсолютно всё. Даже удивляется, когда узнаёт Константина. Сергея не покидает чувство плохой комедии. Он знаком с Игорем с самого детства. Пусть и косвенно, но всё-таки. От этого на душе почему-то тепло и спокойно. Раньше так было только при мыслях о Олеге. Рыжеволосому это кажется одержимостью. Он следит за каждым его шагом, пытается найти информацию о уголовном деле, следит за Пчёлкиной и Дубиным, изучив даже их и близких к Игорю — чету Прокопенко. Лишь развязанные руки позволяют ему лезть в базу данных полиции, чуть ли не на почту к Стрелкову проникает, который и вовсе добился увольнения Игоря из органов тем же вечером — сразу после происшествия в казино. Сергею страшно. Он попытался связаться с Игорем лишь единожды — чтобы дать наводку на того, кто вероятнее всего станет очередной жертвой. И оказался прав.       Целил точно, Игорь смог перехватить Чумного Доктора во время очередного эфира. Стрелков заявился под самый конец задержания, и то — его вызвал Дубин. Точнее, Фёдора Ивановича, а Евгений Борисович лишь хвостом уплёлся. Сердце Разумовского чуть не встало во время боя, который смогла запечатлеть камера, ведущая прямую трансляцию. Не видно и половины, они скрылись из комнаты из-за её размеров. Правильный ход, сражаться против того, у кого огнемёт на пять метров вперёд в маленькой комнате с жертвой — глупость. Рыжеволосый выдохнул лишь тогда, когда Пчёлкина остановила трансляцию, сказав, что Чумной Доктор был обезврежен Игорем.

***

      Мужчина чувствует себя странно. Дело вроде закрыто, с прецедентами Последователей проблем почти нет, Сергей старается избавляться от контента по правилам, анализируя каждое заявление. Но Игорь в офисе всё чаще. И Сергей совсем не возражает.       Проводить время с майором чертовски интересно, он как озон в душной комнате. Приносит с собой свежесть улицы, запах дождя, который Разумовский слышит ещё на протяжении часа после ухода мужчины, порох и сгоревший кофе. Ещё немного пахнет мясом. Шаверма? Вероятнее всего. Даже разговаривать с полицейским легко. Обычно это тяжело, Сергей не умеет в коммуникацию с людьми. А с Игорем легко и просто. Они из разных слоёв общества. Были и будут, всегда. Сергей будет метаться из крайности в крайность — от детдомовца до миллионера и одного из самых узнаваемых людей страны. Игорь стабильно ведёт жизнь полицейского, повторяя жизнь отца и не пытается как-то сдвинуться. Ему это просто не нужно. Им не о чем даже разговаривать. Совсем нет общих тем. Но Разумовский не помнит, чтобы голоса смолкали хотя бы на минуту. Игорь говорит о уголовных делах, хотя не имеет на это права, но знает — Сергей умеет хранить молчание и в случае чего кинется на помощь. Уже проходили. Рассказывает о обыденных вещах, которые миллионеру кажутся чуждыми — он сидит в башне и носа из неё не высовывает без надобности. Игорю же далеко до сложных технологий и искусства, но он взахлёб слушает воодушевлённого Сергея. Полицейскому это кажется действительно интересным, и Игорь чувствует себя пристыжённым, не вспомнив ничего из рассказанного из той же школьной программы, ведь что-то он точно проходил, но не углублялся. Ему никогда это не было интересным. До недавних пор.       Сергею происходящее всё больше напоминает комедию. Игорь смог вытащить его из башни. Разумовский дышит полной грудью, голова кружится от свежего уличного воздуха, наполненного влагой. Давно забытое чувство. Игорь лишь усмехнулся. Майор усмехался и когда Сергей вспоминает что же это такое — шаверма у метро, неожиданный дождь и полчаса в арке меж домов, неловкий смех в кулак и дождевая вода за шиворот с карниза. Закатное солнце, практически не скрытое немного отошедшими тучами, шершавые крыши, озябшие плечи и кожаная куртка с чужого плеча. Игорь постоянно усмехается и у него даже скулы сводят. Так спокойно и радостно, что даже бросает в юность, когда можно было выдохнуть вечером субботы — после пар.       От одних воспоминаний сердце окутывает болью.

***

      Игорь отдаляется слишком резко. Сергею кажется это странным, он пытается узнать в чём дело и находит причину — в красных волосах. В ревнивом взгляде карих глаз, в попытках очернить Сергея и вставить палки в колёса. Пчёлкиной категорически не нравится то, что Гром уделял время задроту из башни. И Сергей готов волком выть. Он только начал осознавать род испытываемых чувств, как его окатили холодной водой на ветру. Юлия с блестящей улыбкой рассказывает о каких-то делах, а Разумовский вслушивается в фон истории и слышит голос Игоря. Видит на кадрах их пальцы, переплетённые между собой. Пчёлкину в майоровской куртке. Сергей ненавидит себя. Он не должен так реагировать. Чувствует себя школьницей не пытается сдерживать чувство жгучей ревности. Оно рвёт сердце, загоняет котов и те скребут мышцу и душу. До кровавых ран, до рваных выдохов, до жжения в глазах. Отвратительное чувство. Больно и неприятно. Нельзя сближаться с людьми. Сергей ловит воздух ртом и зажмуривается, стараясь победить подходящую паническую атаку. Нельзя изменять привычным устоям и правилам. Можно обжечься. Сергей опалил крылья.

***

      Работа всегда отвлекала Разумовского. И сейчас, уже больше месяца, она отвлекает. Январь бушует за окном, но Сергею холодно. Отопление работает на максимум, найти холодное место сложно, кажется, даже невозможно, но мужчине холодно. Изнутри. Это замечает даже Олег. И Сергей ещё сильнее себя ненавидит.       Он не имеет права жаться к Волкову холодными вечерами и просить его побыть рядом ночами, пока тепло другого человека не согреет, позволяя окунуться в желанный сон, где ему наконец не больно. С Олегом не тепло. Он не тот, кто может его согреть. Ненависть к себе лишь растёт, и Разумовский жмётся сильнее, закусывая губы до крови и жмуря глаза до ярких всполохов на обратной стороне век. Ткань под пальцами трещит, костяшки белеют, а широкая ладонь аккуратно сжимает в руку рыжеволосого, поглаживая. Олег шепчет что-то успокаивающее в медь прядей, но Сергей не слышит. Ему слишком тошно от самого себя.

***

      Мир трещит по швам. Бог устал его любить. Пчёлкина чуть ли не победно заявляет, что почти уломала Грома узаконить их отношения. Сергею кажется, что воздух не поступает в лёгкие — и дело далеко не в том, что он заперся в ванной. Теперь на него и правда льётся холодная вода, заставляя рыжие пряди лезть в глаза и омывать лицо водой. Спина ноет от ударов капель, но если эта боль отрезвляет — Разумовский не против. Ему не страшно. Пусть будет больно, лишь бы сердце больше не ныло. Не рвалось наружу, не ломало рёбра, не выворачивало душу наизнанку и не выбивало бы слёзы. Такие горькие и горячие, что даже обидно. И ещё более тошно. Олег не должен этого видеть. Олег не должен задавать лишних вопросов. Олег не должен быть рядом. Сергей должен пережить это сам. Попытаться. Сделать хоть что-то, лишь бы отпустило. Хоть в алкоголе себя глушить.

***

      Разумовский не помнит вчерашний день, себя и количество выпитого. Бог точно устал его любить. Волков уехал по работе — Сергей остался один. И алкоголь идёт в одиночку легче. Горло даже не дерёт, и слёз больше нет. Разумовский должен наконец отпустить, а значит — боли больше не будет. Только чувство предательства. Предательства от того, что Игорь сбежал. Сбежал, потому и попытался затопить себя Юлией. Может, стоит восстановить общение? Ведь оба дураками оказались, Пчёлкиной вокруг пальца обведёнными. Даже злиться на женщину сил нет, да и желания тоже. Ей было лишь ревностно — точно так же, как и Сергею. И интересно — стоит ли игра свеч. Не стоит — Гром её не увлёк. И Разумовскому впору радоваться — да только на душе горько. Настрадался.       Сейчас бы на стену лезть, да пытаться боль в груди унять, побороться с тошнотой и отодвинуть бутылку подальше. Не выходит — сердце ноет. Слишком больно. «Лишь бы оно остановилось» — Сергею кажется, что он взмолился. Лишь бы Бог его услышал.