фотографировать - значит, любить

- ты такой красивый... смотри, ахуенный кадр ведь! вова, словно малыш, протянул счастливому хесусу фотоаппарат, показывая очередную яркую фотографию. сегодня четверг, рабочий день, но что-то непонятно-ребяческое заставило их выбраться на природу вместе с фотоаппаратом, который вова бережно хранил вот уже пару лет. купил однажды спонтанно, начал снимки делать, как в детстве, а там и желающие пофоткаться появились. но он все откладывал, переносил, скрывал от других. ждал того самого. - мне нравится. реально круто, у тебя получается намного лучше, чем у некоторых личностей, которые еще и деньги за это просят… - хес улыбнулся, продолжая пролистывать снимки один за другим. вот он просто смотрит куда-то, и фото в профиль; а здесь он уже обнимает колени, как бы выглядывая из-за них. и все фотографии без исключения сделаны на фоне заката – местами рыжего, с примесью темно-багряных цветов, таких разных, но почему-то всегда отлично подходящих под настроение изображения. вова выхватил у старшего фотоаппарат, стараясь поскорее удалить несколько фотографий, о существовании которых леше не стоило знать. он сделал несколько снимков еще до начала официальной фотосессии – хесус в тот момент вертел в руке самодельный венок из одуванчиков, которые научился плести еще в детстве, и в какой-то момент надел его на голову, дабы понять, подходящий ли размер. младшего тоже можно понять – объект своей же бесконечной любви трудно не фотографировать ежесекундно. обидно, что леша о том, что вова его любит, не знает. впрочем, наверное так и должно быть. так ведь… правильнее? - что ты удаляешь? – недопонимание леши нужно было видеть: нахмуренные брови, поджатые губы и синие-синие глаза. ловко забрав у семенюка фотоаппарат, хес одним движением пальца вернул удаленные фото и тут же принялся вглядываться в них, с интересом рассматривая каждую деталь. и все такие настоящие, такие живые… еще лучше, чем все, что ему пришлось увидеть до этого. яркий венок отлично контрастировал со светлой одеждой хесуса и также яркими, выделяющимися глазами. и самое главное, атмосфера каждого кадра такая, словно вот он, последний, самый лучший! но после каждого шел еще один, оказывающийся даже лучше предыдущего. – они ведь такие красивые… вив, почему ты хотел их удалить? ‘ потому что на каждом из них видно, насколько непозволительно сильно я тебя люблю ' - потому что… не знаю, они уебские, хес. давай не будем? у нас вон еще еды много, давай просто расслабимся, - вова дрожащими руками выхватил фотоаппарат и прижал к груди, хмурясь. любовь, блядская любовь мешала сейчас и слово сказать. одно действие, одна неосторожность, один шаг не туда и все закончится намного быстрее, чем владимир предполагал. такого, впрочем, тоже стоило ожидать? – будешь клубнику? - буду, - кивнул леша и придвинулся поближе, улыбаясь. а затем, будто ничего не произошло, ладонью случайно задел кисть руки младшего. совсем не вовремя, в тот момент, когда семенюк явно не был готов. – давай всю миску, поставим между нами и будем есть. ‘ ты находишься непозволительно близко ко мне. отойди, пожалуйста… и еще раз прикоснись ко мне ' - хорошо, - одними губами проговорил вова и отдал губанову тарелку, при этом стараясь смотреть куда угодно, но не в эти глаза, которые утягивали в омут любви сильнее, чем самые вязкие зыбучие пески. а в голове лишь эхом звучащее собственное сердцебиение и паника. они так близко, и вова так ждал этого, вова так давно хотел признаться, вова так давно хотел услышать взаимность в ответ… но хотел ли вова рассматривать шанс того, что возможно у них никогда не будет счастья? ‘ любить тебя – проклятие ’ - фотографии красивые. можно я оставлю? - валяй, если захочешь, - а голос дрожит. выдает хозяина заранее, мол, ‘вот он, тот самый, что влюбился, видимо, безответно’.вове уже все равно, вова просто тянет время, чтобы не так быстро ощущать саморазрушение. и в тот момент, когда слова наконец приходят на ум, а все ненужное исчезает, парень набирает воздух в легкие, и… - вова,

я тоже тебя

люблю.