Good girl Bad girl

О боже мой, опять поссорились. И опять из-за какой-то ерунды. Чем больше думаю об этом, тем больше злюсь. На себя. Да и на Мунбёль. На неё, правда, меньше. Она просто слишком импульсивна. Плюс, ужасная собственница. Местами не там, где надо.    Вот и сейчас, хлопнув дверью, Бёль закрылась в ванной. Я её уже выучила. Она всегда так снимает пар: стоит под холодной водой, охлаждая свою возбуждённую голову. Заходит злой, а выходит добрым хомяком, который старается разными способами подлизаться, чтобы загладить свою вину. И злиться долго не получается, как бы ни хотелось. И мне это чертовски нравится.    Но сегодня моя девушка перешла все границы. Поэтому буду злюкой. Сегодня обломись, моя дорогая, но ближе чем на вытянутую руку я тебя ночью к себе не подпущу. Хе-хе.    Услышав, что вода в ванной перестала шуметь, я быстро залезла под одеяло, повернулась на бок и притворилась спящей. Спустя пару минут услышала, как сначала открылась дверь ванной, а после и Бёль, которая зашла в комнату, обращаясь ко мне:    — Ён, ты прос... — громко начала она, но, увидев, что я уже легла, тише спросила: — Ты спишь?    Я естественно не отвечала. Но она всё ждала и ждала, смотря на меня. Я же старалась максимально придать умиротворённое выражение своему лицу и спокойно дышать, не выдавая себя. Постояв ещё пару минут, так и не получив ответа, она вышла из комнаты.    Я слышала, как Мун что-то делала на кухне, слышала, как снова пришла в комнату и переоделась в пижаму, и наконец-то юркнула ко мне под одеяло. Но не обняла, не прижала к себе как обычно.    В комнате было тихо. И только наше спокойное дыхание нарушало эту тишину. Я чувствовала её взгляд, казалось, прожигающий мой затылок насквозь. Она словно большая дикая кошка, выжидающая и играющая со своей жертвой. И сейчас — да и всегда — эта жертва — я.    Мне всегда нравится, как смотрит на меня Бёль. Это любовь, смешанная с неким тайным обожанием, и безграничная нежность. Ну и, конечно же, безумная страсть, и дикое желание обладать, что ноги сами подкашиваются и раздвигаются. "Так, стоп! Не в ту степь мои грязные мыслишки полетели, — остановила себя я. — Надо успокоиться и просто заснуть".    Но у Бёль, оказывается, были на меня другие планы. Она аккуратно придвинулась и прижалась ко мне, рукой же медленно поглаживая мой живот.     Пока я пыталась усмирить своё быстро бьющееся сердце, её рука уже пробралась под мою пижамную майку и вовсю орудовала там. Чуть холодноватыми пальчиками она дотронулась сначала до одного, а потом и до другого соска, которые тут же затвердели. Маленькие предатели! От этого действия я невольно дёрнулась, что не укрылось от внимательной не к месту искусительницы. Её действия стали настойчивыми. Она массировала грудь, игралась с сосками, поочерёдно оттягивая и сжимая каждый, одновременно покрывая мою шею поцелуями. А я кусала губы, чтобы хоть как-то заглушить рвущиеся наружу стоны.    Она распаляла желание. Она знала это и нагло пользовалась своим положением. И не только им!    Её губы продолжали исследовать каждый миллиметр моей шеи, а горячее дыхание обжигало.    — Моя вредная, непослушная, упрямая девочка, — прошептала Мунбёль, не прекращая действия с моей грудью и периодически специально задевая резинку пижамных шорт, от чего мне уже хотелось взвыть. — Я же знаю, что ты не спишь...    — Я так тебя люблю. И так хочу, — покусывая мочку моего ушка, шептала она. — Птенчик. А вот это запрещённый приём. Резко поворачиваясь, впиваюсь в губы и седлаю её.    — Никогда, слышишь, никогда не смей меня так называть! — рычу ей в рот.    — О, моя львица проснулась, — довольно промурлыкала Мун.    — Хватит болтать! Займись лучше мной!    — С превеликим удовольствием!    Резко перевернув и подмяв под себя, она завела мои руки за голову, другой рукой продолжая исследовать желанное тело. Я обвила её ногами, не позволяя разорвать наш тесный контакт. Но эта игра без касаний ей быстро надоела. И, наконец, сорвав майку с меня, а затем и с себя, она с жадностью припала к моей груди.    Она мяла, ласкала, покусывала. Стоны срывались с моих губ, и больше я не хотела их сдерживать.    — Прошу, — одними губами произнесла я. Но для неё этого было достаточно. Бёль запустила руку в шорты и коснулась меня.    — Ого, ты такая мокрая, — удивлённо и одновременно довольно прошептала девушка. — Не думала, что наши ссоры тебя так заводят. Я же залилась краской от её слов. "Ну хоть темно и не так стыдно". Но её голос заставил спуститься с небес на землю, и поумерить свою радость.    — И темнота не скроет твои покрасневшие щёчки. Я не успела ничего ответить, как Бёль снова впилась в мои губы требовательным поцелуем. Но тут же его оборвала так же неожиданно, как и начала. Я посмотрела на неё в замешательстве. В темноте её глаза приобрели опасный блеск, а голос стал глубже и грубее.    — Ещё раз я увижу, что ты с кем-нибудь флиртуешь... Но я не дала ей договорить и поцеловала.    — Ты такая сексуальная, когда ревнуешь.    — Ты тоже такая сексуальная, когда я ревную.    И снова эти мягкие, нежные губы, ласкающие моё тело, поддразнивающий язык, не знающий границ,  её тяжёлое дыхание на моей коже — всё это заставляло метаться по кровати в поисках хоть какого-то облегчения этой пытки.    Как будто услышав мои безмолвные мольбы, Бёль, наконец, стянула с меня так мешавшие шортики, оставив полностью обнажённой.    Её руки блуждали по телу словно впервые. Пальцы старались запомнить каждый изгиб столь прекрасного тела любимой девушки.    Вдоволь намучив как себя, так и меня, Бёль поцелуями стала спускаться вниз, где всё жаждало её прикосновений. Только от  одного осознания её дальнейших действий я готова была кончить. Но мой личный дьяволёнок не собирался так быстро меня возносить в рай безграничного наслаждения и удовольствия. Мунбёль медленно провела языком по внутренней стороне бедра играясь. Моё тело тут же отозвалось мелкой дрожью. Довольно хмыкнув, она слегка коснулась кончиком языка клитора, выбивая этим, на первый взгляд, простым прикосновением из лёгких весь воздух. На бóльшие издевательства, хвала богам, её не хватило. Бёль резко схватила меня за бёдра, притягивая вплотную к своему лицу, и начала активно работать языком. Стоны слетали с моих губ вперемешку с её именем. Наши движения были быстры и синхронны.    Она была моим счастьем. Моим личным безумием. Сейчас весь мой мир был сфокусирован только на ней.    "МОЯ!" — от этой мысли я невольно застонала, запуская пальцы в шелковистые и такие мягкие волосы Бёль и прижимая её голову как можно ближе. Тем временем к ласкающему меня языку Бёль добавила сразу два пальца, резко входя на всю длину, заставив меня судорожно всхлипнуть...    В этот момент я перестала существовать. Сейчас были только МЫ. И никак иначе...    Ритмичные движения, сопутствующиеся громкими стонами, два тела, ласкающих друг друга, долгожданная развязка, сбившееся дыхание обеих, а после ленивые поцелуи, тихие признания в любви и снова это приятное, тянущее внизу живота чувство — что может быть лучше? — Кажется, мне стоит почаще тебя злить, — блаженно прикрыв глаза, пробормотала я. — Теперь-то я прощена? Бёль приподнялась на локте, внимательно глядя мне в глаза, перевела взгляд на опухшие от поцелуев губы и медленно, растягивая слова, произнесла:    — Извинения принимаются, но не мешало бы повторить и закрепить. И пошло ухмыльнувшись своим словам, снова затянула меня в многообещающий поцелуй.