Ошибки допускает каждый

Небольшой отряд разбил лагерь неподалеку от крепости Адамант. Хиира не хотела ночевать в ее стенах после всего, что произошло днем. Несколько палаток, спешно установленных солдатами Инквизиции под парой чахлых деревьев, вдали от основного лагеря, в свете костра казались естественными пятнами в бесконечной тьме пустыни. Почти все соратники Инквизитора давно разбрелись по своим спальникам. Возле огня, изредка подбрасывая в него сухие ветки, сидела лишь одна Хиира. Она знала, была уверена, что не сможет сегодня заснуть. Так и вышло. Перед глазами до сих пор стояла печальная улыбка Хоука, появившаяся на его губах после ее роковых слов, а в ушах стеклянными шариками, стучащими о внутреннюю поверхность черепа, звучали слова: «Передайте Фенрису — мне жаль, что я не вернусь». Хиира пыталась зажмуриться, но даже в темноте она продолжала видеть гигантского Кошмара и такую крохотную в сравнении с ним фигуру Гаррета с посохом наперевес, который, не задумавшись ни на секунду, пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти всех остальных. Но вовсе не он выбрал этот путь… Ночью в пустыне холодно, так что Инквизитор ежилась и терла пальцы, замерзающие, даже несмотря на костер. Ветер поднимал с дюн песок и швырял в лицо, так что Адаар часто-часто моргала, и слезы текли из ее глаз. Ну, по крайней мере, она старательно себя убеждала, что и дрожь, пробирающая до костей, и эти предательские слезы — лишь следствие холода ночной пустыни. Адамант давно окутался тьмой. Суета, царившая в крепости весь вечер и половину ночи, наконец утихла — видимо, Алистер и Каллен решили дать отдых солдатам Инквизиции и Серым Стражам. Ряды последних, кстати, изрядно уменьшились за эти сутки. Алистер оказался единственным, кто мог взять на себя руководство Стражами и с готовностью взвалил на плечи эту ношу. Хотелось бы знать, что он думает о ее выборе, пронеслось в голове Хииры. Ведь тогда, в Тени, на второй чаше весов лежала именно его жизнь — жизнь героя Пятого мора, соратника стража-командора Ферелдена Солоны Амелл и, что также немаловажно, последнего из династии Тейринов, пусть и официально отказавшегося от трона. Считает ли он жизнь Хоука менее ценной, чем собственная? Уверен ли, что Инквизитор поступила правильно? Адаар стиснула кулаки, впиваясь ногтями в кожу на ладонях. Во рту появился металлический привкус крови — она прокусила губу. Видимо, такова ее судьба — вечно сомневаться в правильности сделанного выбора… Так было в Редклиффе. Так было в Убежище. И на Конклаве так тоже было… А вот и нет, на Конклаве все было по-другому. Хиира замерла. А ведь правда. В воспоминаниях о том роковом дне она не колебалась ни секунды, бросившись на подмогу Верховной Жрице — хотя, согласно кодексу наемника, должна была бежать прочь из Храма, спасая собственную шкуру… Что же произошло? Из-за чего она так изменилась?.. На плечо легли тяжелые пальцы. На двух из них не хватало фаланг, а кожа была испещрена мелкими порезами — днем, во время боя, Бык то и дело прикрывал глаза рукой от летящих осколков стекла. Они не кровоточили, но наверняка все еще саднили. Но тал-васгот обычно не обращал внимания на такие мелочи. — Я так понял, ложиться ты не собираешься? Адаар сплюнула на песок вязкую слюну со кусом крови и промычала что-то неопределенное. Бык обошел костер и присел на корточки, протягивая ладони к огню. Своим единственным глазом он, не отрываясь, смотрел на пламя. — А сам-то? — зачем-то подколола Хиира, лишь бы разбить нависшую тишину. Ей очень не хотелось сейчас находиться в тишине. Кунари хмыкнул, не поддавшись на провокацию. Повел головой туда-сюда, разминая шею, и вдруг глянул прямо на Инквизитора — так, как смотреть умел только он: исподлобья, тяжело, но отчего-то очень пронзительно — словно насквозь видит. А может, и видит. Кто знает, чему там учит этих демоновых хиссрадов их Кун… Адаар тяжело вздохнула. «По крайней мере, от тебя не зависят чужие жизни так, как от меня», — подумалось ей. — Сейчас — да. Но поверь — уж я-то знаю, каково быть на твоем месте, — отозвался Бык. Спустя долгое мгновение до Хииры дошло, что последнюю свою фразу она произнесла вслух. — Не только когда мы с ребятами были вольной компанией, но и раньше — до того, как меня отправили на Сегерон. Да и там тоже, — задумчиво продолжал тал-васгот. Хиира, открыв рот, недоверчиво глядела на него. Бык не в первый раз рассказывал о своем прошлом, но очень редко вспоминал, что было до его высылки на континент. — Я не особо-то хотел становиться тем, кто ведет. Предпочитал идти следом, а не протаптывать новую тропу. Я был хорошим кунари… — с какой-то смесью насмешки и горечи хмыкнул он и сразу же жестко обрубил: — Но пришлось. — Кем ты командовал? — Много кем, босс, — пожал плечами Бык, подбрасывая пару сухих веток в радостно взметнувшееся пламя. — На Сегероне никто не мог продержаться дольше двух лет — либо терял бдительность, а следом и жизнь, либо сходил с ума и отправлялся на перевоспитание к тамаззран… А я провел там десять. Хииру очень подмывало спросить, как Бык выдержал так долго, но вместо этого она спросила другое: — Тебе приходилось делать выбор из двух зол? Был долго молчал. Адаар ждала. Когда она уже хотела встать и толкнуть его, чтобы убедиться, что он не уснул, тот наконец заговорил. — Однажды мы с ребятами ловили одного человека. Он пробрался в лагерь и убил нашего лекаря — единственного на двести с лишним душ. Было задание — выследить любой ценой и ликвидировать. — Бык говорил слегка отрешенно, погрузившись в воспоминания, и Хиира готова была поклясться, что это ее сейчас окружают сегеронские джунгли — и это она бредет по ним, разыскивая подлого убийцу. — Мы пошли втроем — маленький отряд привлекает меньше внимания. Мы выследили его. Но недооценили. Он был вовсе не дураком: подготовил достаточно отличных ловушек, в которые попались даже мы. Одного из моих ребят ранило в шею дротиком с ядом. Второй совершенно глупо подставился под стрелу. Передо мной встал выбор — кого спасти. Обоих я не смог бы дотащить до лагеря… — И что ты выбрал? — тихо спросила Адаар, уже заранее зная ответ. Железный Бык тяжело вздохнул. — Я убил обоих. А потом настиг того сегеронца и убил его тоже. — «Потому что задание превыше всего»… — Инквизитор снова сплюнула на песок, словно пытаясь избавить язык от каждого слова этой фразы. Тал-васгот тяжело усмехнулся. — Потому что так велел Кун, да. Если бы я потащил кого-то из ребят в лагерь, где к тому же больше не было лекаря, я бы упустил свою цель. Но и бросить их умирать я тоже не мог — они могли выдать информацию врагу, если бы он был достаточно хитер, чтобы воспользоваться их агонией. Я выбрал не самый простой путь. Но верный. По крайней мере, тогда он казался мне таковым. — А сейчас не кажется? Бык не ответил. Вместо этого он выпрямился, прошелся туда-сюда пару раз, подошел к Хиире и навис над ней всей мощью своего громадного тела. Оглядел внимательно сверху донизу, прищурился. — Все мы постоянно делаем выбор, босс. Если над каждым рассуждать, был ли он верным, закончишь жизнь в комнате с мягкими стенами. — Я убила его, Бык, понимаешь? Я убила Хоука, — не выдержала Хиира. — Я ведь могла остаться в Тени сама или придумать еще что-то, чтобы спастись всем. Но я заставила это сделать Хоука… И еще в Редклифе. Может, мы и вправду могли спасти Феликса? И правильно ли я сделала, предложив магам стать союзниками? — Слова лились и лились сплошным потоком. Адаар захлебывалась ими, но не чувствовала, чтобы становилось легче. — А тогда, в Убежище, когда напал Старший? Вместо того чтобы спасать людей, я слишком увлеклась вырезанием демонов. Пока я тратила время на бессмысленное изничтожение тварей, которым не было конца, ни в чем не повинные жители умирали в горящих домах — и это только моя вина… Вдруг Адаар почувствовала, как ее схватили под мышки и поставили на ноги. Тал-васгот держал Инквизитора на весу, как пушинку, несмотря на ее немалый вес, и пару раз встряхнул — аж зубы стукнули друг о друга. Хиира вцепилась в его плечи, пытаясь почувствовать хоть какую-то опору. — Так, а ну-ка послушай теперь меня, босс, — решительно сказал он. — Прекращай на себя накручивать. Ошибки не означают, что ты движешься в неверном направлении, они означают, что ты не стоишь на месте — а это намного важнее. Посмотри-ка туда, — он кивнул в сторону Адаманта, на стенах которого то тут, то там мелькали огни факелов дозорных. — Только благодаря тебе все орлесианские Стражи дружно не кинулись на Глубинные тропы, чтобы покончить с жизнью из-за ложного Призыва. И именно ты закрыла этот здоровенный разрыв. Хоук умен. Я уверен, он догадался, чем все закончится, еще когда мы только провалились в эту демонову Тень. Это не ты приказала ему умереть. Это он решил пожертвовать собой, чтобы спасти всем нам жизни. Так не трать же ее на пустое самобичевание. Он бы этого не хотел. Адаар молчала. Да, конечно, он говорил такие верные слова, но как же невыносимо трудно было в них поверить. — Но ошибки… — снова начала она, но Бык прервал ее на полуслове: — Допускает каждый. Невозможно быть идеальной, как ни старайся. К тому же, — он хмыкнул, — идеальность отпугивает. Будь человечнее — и к тебе потянутся. Именно таким должен быть хороший лидер. И ты пока, вроде, ничего так. Справляешься. Адаар испустила короткий смешок, всхлипнула и прижалась к Быку всем телом. Неожиданные слезы увлажнили ресницы, а еще она почувствовала, как горечь и боль, отравлявшие все ее существо весь вечер, наконец начали таять, оставляя после себя спокойствие и уверенность, что все будет хорошо. Они постояли так какое-то время. Изредка всхлипывая, Хиира слушала едва различимое дыхание Быка, размеренный стук его сердца, ощущала тяжелые ладони на своей спине — все это, как оказалось, было ей настолько необходимо, что становилось страшно. Почему она так к нему привязалась за столь короткий срок? — Не знаю. Должно быть, я очень обаятельный. А тебе пора прекратить думать вслух, — хмыкнул тал-васгот, отстраняя от себя зажмурившуюся от стыда Инквизитора. — И поспать немного. Через пару часов уже рассветет. Завтра у нас много дел, сама понимаешь. В общем, иди давай. А я затушу костер и тоже на боковую. …Лежа на спальнике, Адаар думала вовсе не о завтрашнем дне. Не о судьбе Адаманта, не о грядущем балу в Халамширале и даже не о решающей битве с Корифеем, которая однажды обязательно произойдет. Она прислушивалась к едва различимому хрусту песка под ботинками Железного Быка, уже направлявшегося к ее палатке. И это было для нее важнее всего.