Твоя Официантка, Сон Чеён

Снег уже давно покрыл все дороги и крыши домов. Воздух промерз, заставляя всех гуляющих натянуть шапки на уши в страхе заболеть. Кончики пальцев совсем не чувствуются в морозном холоде, даже если находятся в карманах куртки. Зима в этом году убийственно холодная. Два человека, закутанных в сорок слоев одежды, словно капуста, шли, пробираясь через снег, с пакетами продуктов у обоих в руках, и ругались на столь ужасный мороз. — Чонгук, шевелись быстрее! — тараторит Чеён на промерзшего парня, а у самой зуб на зуб не попадает. — Я стараюсь, но ноги не идут! — Если ты не пойдешь быстрее, то мы оба умрём прямо тут. Чон и вправду идет слишком медленно и сильно отстает от Сон. Но он не может преодолеть себя и пойти быстрее — колени не сгибаются так быстро. А претензии из-за скорости его ходьбы Чонгук слышит от Чеён за весь этот короткий путь не впервые. Казалось — ещё одно слово в его адрес, и он сорвется. — Чонгук! Где ты там? — оборачивается Чеён со злостью, всматриваясь в слегка освещенную, от фонарей, тропинку. Но тут из этой тьмы ей в лоб прилетает снежок — Чонгук не выдержал, — Чон Чонгук! Девушка со злостью кладет пакет продуктов на асфальт и голыми руками собирает снег с дороги, формируя шарик. С ним в руках она подбегает к парню и бросает снежок прямо в лицо, попадая ему в нос. — Ты поиграться хочешь? — смеется Чон. — Сам первый начал! , — Сон отправляет в Чонгука второй снежок. Тот отряхивается от снега и собирает ещё снега в руки, делая сразу два снежка и сразу же отправляя их в Чеён, попадая только в куртку. Чон понимает, что снежки против этой девушки — слишком слабое оружие, поэтому, сорвавшись с места, тот разбегается и роняет ничего не понимающую Чеён в снег. Та с головой уходит под сугроб, а Чонгук победно сидит на её животе. — Так и знала, предатель! — шипит Сон, убирая с лица снег. — В правилах нет запрета на толкание в снег. — Какие правила?! — Чеён злостно толкает Чонгука и тот летит в сугроб, прямо рядом с самой Сон. — Ну вот, теперь мы оба мокрые, — ноет Чонгук. — Все из-за тебя, — девушка бросает ему в лицо снег, лежащий рядом. — Ну все, прекрати! Иначе мы простынем… — Твоя взяла, — девушка отползает чуть подальше от Чонгука и начинает делать «снежного ангела», разводя руками и ногами в сторону. Чон берет с неё пример и делает своего снежного ангела. В их штаны полностью впиталась влага от растаявшего снега. Они правда думали, что не заболеют… На следующий день Мина находит их обоих в кровати под одеялом с раскрасневшимися лицами и чаем в руках. — На что вы надеялись? — первый вопрос, который задает Мюи, когда входит в комнату. — Тогда нам было не слишком холодно, поэтому мы думали, что нас это обойдет, — хлюпая чай, приговаривает Сон, — не хочешь к нам под одеяло? — Чтобы дышать вашими микробами, а потом вместе с вами и заболеть? Чеён огорченно вздыхает и укутывается в одеяло сильнее. Мина же идет на кухню, чтобы сварить теплый куриный бульон для двух больных. С того времени, как Мина официально стала девушкой Чеён, на её плечи упала обязанность следить за двумя детьми, если их вообще так можно назвать, потому что этим детям уже давно за восемнадцать. А вот поведение у Чеён и Чонгука было на все пять годиков. Поэтому сейчас Мина стоит у плиты, медленно помешивая ложкой воду в кастрюле — суп за неё никто не сварит. — Как они вообще умудрились… — совсем тихо вздыхает Мина, как вдруг взвизгивает на всю квартиру, когда под её свитер заползают до чертиков холодные руки. Она смотрит назад через плечо и видит ухмыляющуюся Чеён. — Зачем так пугать! И почему ты вылезла из постели? И руки почему такие холодные! — Мина разворачивается лицом к Сон и сразу высовывает её руки из-под своей одежды. Мюи оплетает своими ладонями руки Чеён и дышит на них горячим воздухом в попытках согреть. Сон долго смотрит на Мину, так нежно улыбаясь на её заботу, а после приближается к её лицу, прильнув своими губами к ее губам. Мюи обхватывает разгоряченные щеки Сон и улыбается сквозь поцелуй. Но в один момент… — Блин, Чеён! — ругается Мина, вмиг отстраняясь от девушки, — ты же болеешь, а я тут тебя нацеловываю! — Разве болезнь помеха для любви к своей девушке? — расстроено протягивает Чеён. — Злая начальница, которая даст мне один день больничного, а потом заставит работать с температурой под 40° — вот кто помеха для нашей любви на данный момент. Чеён супится, придвигаясь к Мине и обнимая её, утыкается в ключицы. — Ты такая горячая… — мнется Мина, поглаживая Сон по спинке. — Нет, я, конечно, знаю, что очень привлекательна, но это не самое лучшее время… — Чеён! Ты же знаешь, в каком смысле я это сказала! — Мюи слегка шлепает Чеён по спине от возмущения, — твое тело очень горячее от температуры, но руки у тебя ледяные. Мина отодвигает девушку от себя, разворачивается к кухонному гарнитуру и начинает рыскать в шкафчиках. Наконец она находит аптечку, разворашивает все её внутренности и, все же, вытаскивает градусник, запрятанный среди непонятных таблеток и мазей. Она вновь оборачивается к Чеён, все это время стоявшей позади. Мюи оттягивает ее кофту и просовывает градусник под подмышку. — Все, иди лежи. Как температура измерится — скажешь сколько. Скоро принесу вам суп, — Мина целует Сон в лоб и подталкивает к выходу с кухни — та наконец уходит лежать в кровать. Поколдовав над супом еще пару минут, она выключает газ и разливает бульон в две пиалы. Мюи роется в выдвижном шкафчике и достает две столовые ложки, а после закидывает их в тарелки. От бульона исходят большие клубни пара и вкусный запах, пробивающий нос. Мина берет обе тарелки в две руки и принимается медленно и с особой осторожностью нести их больным, стараясь не разлить. Маленькими шажками та все же добирается до комнаты и ставит обе тарелки на прикроватную тумбочку. Чеён, лежавшая ближе к поставленным пиалам, берет сначала порцию Чонгука и передает тарелку ему, а после берет и свою, сразу принимаясь хлебать бульон с ложки, не забыв перед этим дуть на него. Мина же садится в кресло чуть поодаль кровати, отыскивает пульт от телевизора и переключает глупые мультсериалы, излюбленные Чеён, на какой-то новогодний фильм. — Эй! — простанывает Сон в недовольстве, когда видит, что мультик прерывается прямо на середине серии, а вместо него на экране появляется какой-то заезженный фильм про маленького мальчика. — Ты что, ребенок что ли, чтобы эту глупость смотреть? — вздыхает Мина, поворачиваясь в сторону кровати. — Мои мультики уж намного лучше твоих скучных фильмов, — дуется Чеён, укутываясь в одеяло сильнее. Мина драматично выдыхает — она правда превращается в какую-то маму, которая заставляет своих детей смотреть черно-белое немое кино под предлогом: «Это же классика, это все должны знать!». Только вот дети этот фильм уже знают наизусть и смотрели раз сорок, но мама показывает им его еще и еще. Мюи кидает пульт на кровать, он приземляется прямо на живот Чеён, заставляя ее слегка согнуться от дискомфорта. — Делай, что хочешь! — выпаливает Мина и осознает, что она реально окончательно превращается в маму, начиная говорить такими фразы. И ей этого не очень-то и хотелось, на самом деле. Смирившись, та продолжает, — Может спросим у Чонгука, чтобы он хотел посмотреть? Девушка оборачиваются на Чона и понимают, что ему сейчас точно не до фильма и лучше сейчас его вообще не тревожить: он еле поднимает ложку с бульоном, горит от жара, да и в принципе выглядит как полумертвый, если им и не является. — Думаю, ему сейчас непринципиально что смотреть, — отшучивается Чеён и слышит писк градусника, вытаскивает его из-под кофты и оглашает, — 37,6° показывает. — Тогда таблетку пока пить не будем… Как Вас вообще угораздило заболеть так близко к праздникам? — бурчит Мина, потирая лоб в негодовании, а после окидывает взглядом слегка запотевшее окно, — так мрачно на улице… За окном мирно падал снег, приземляясь на толстый слой сугробов, леденящий ветер выл через щели окна, а небо становилось все темнее и темнее, заполняясь тучами. Уже декабрь, скоро ведь Новый Год. Что же приготовила наша компания на их первый совместный праздник?