Укрощение строптивой

      Карл Гейзенберг курил, закинув ноги на стол, и внимательно изучал схемы будущих проектов, но ему это быстро наскучило. Чего-то не хватало. Вечереет. Надо бы заняться чем-нибудь поинтереснее. Инженер поднял трубку телефона и начал набирать знакомый ему номер.       Гудок.       Так-так, сигнал пошёл.       Ещё гудок.       Ну же!       — Слушаю, — сонно произнесла леди Димитреску.       — О, Альси, привет, подумал, дай-ка наберу тебя, чёта скучно стало.       — Я. Тебе. Не. Альси, — и почти бросила трубку.       — Стой! Не клади трубку! У меня важный вопрос!       — Ох, пресвятые угодники… — пробубнила она. — Какой к чёрту вопрос, Гейзенберг, сейчас уже час ночи.       — А такой! Важный!       — Выкладывай, — Димитреску потёрла переносицу, предвкушая на редкость дурацкий разговор.       — Отлично! — Гейзенберг взбодрился. — Короче, ладно. Смотри, если капля спермы содержит больше жизни, чем капля крови, то почему бы вампирам не сосать хер, как ты думаешь?       — Ты можешь сходить с ума сам по себе? — раздражённо ответила Димитреску. — А не звонить мне, ДЕБИЛ.       — Ты не ответила на вопрос! — с искоркой задора хмыкнул Гейзенберг.       — Я кладу трубку.       — Ну, правда, Альси, мне интересно!       — Засунь свой интерес себе в жопу, придурок.       — О-о-о, — присвистнул инженер, — смотрю, благородные леди всё-таки нисходят до нас, варваров, раз употребляют такие грязные словечки.       — С волками жить, — вздохнула уже окончательно проснувшаяся Димитреску. — На этом всё?       — Ну, я не знаю. Можно ещё какой-нибудь невинный вопросик?       — У тебя странные понятия о невинности, Гейзенберг. Если вопрос из той же серии, я пас.       — О, видишь, ты приняла правила игры. Умница, Альси, я горжусь тобой. Кстати, ты знаешь, что у меня есть твоя фотография? Такая уверенная в себе благородная дама смотрит на меня своим презрительным взглядом. Ты не против, если я передёрну?       Димитреску рыкнула и бросила трубку.       Ну вот, блин. Может, зашёл слишком далеко? Надо ещё раз звякнуть.       — Алло, — раздражённо ответила Димитреску.       — Неужели ты испугалась одного лишь упоминания о мастурбации? — насмешливо произнёс инженер. — Милые леди таким, поди, не занимаются. Или не говорят, что занимаются.       — Какого чёрта я должна выслушивать твою дичь? Ты несёшь околесицу.       — Судя по возмущённому тону, я угадал. Я знаю все твои маленькие секретики, я дал имена всем твоим скелетам в шкафу!       Димитреску закатила глаза. Почему она до сих пор отвечает на звонки? Правила хорошего тона? Но какой этикет, когда имеешь дело с отбросом. Она решила подразнить Гейзенберга в ответ.       — А почему тебя это волнует? Нравлюсь я тебе что ли?       Димитреску улыбнулась, когда услышала по ту сторону телефона кашель заядлого курильщика.       — Ещё чего! Я просто проверяю тебя на вшивость.       — Это в час-то ночи? — насмешливо поинтересовалась Димитреску. — Заткнись и дай поспать. С твоим талантом ты давно уже был должен собрать себе секс-куклу, чтобы удовлетворять свои грязные потребности, болван, а не названивать мне и спрашивать, можно ли, как ты выразился, «передёрнуть». В общем, мне это неинтересно. Совершенно. Справляйся со своими заморочками сам, а я ложусь спать. До нескорой встречи, дорогуша.       Услышав гудки, Гейзенберг приуныл. Он повесил трубку и телекинезом отправил лежавший на столе саморез в портрет Димитреску.       — Вот стерва. Но ничего. Я и на неё управу найду.