Птица, выпущенная в небо

      После всего произошедшего Ибо чувствовал себя просто отвратительно. Он не мог до конца разобраться в том, что испытывал, не мог распутать клубок эмоций, которые одновременно возникли у него. Ему казалось, что он сходит с ума, потому что в его голове поселилось два демона, один из которых шептал ему, что Чжань его обманул, притворялся добреньким, чтобы подобраться поближе, а с другой стороны, Чжань же не делал ничего такого. Если Чжань и был влюблен в него, то прятал свои чувства глубоко за маской дружелюбия, заботы и поддержки. Чжань не сделал что-либо во вред Ван Ибо. И все же он обманывал Ибо. И если ничего не сделал сейчас, какова вероятность, что не сделал бы после?       -Кто бы мог подумать, что такой как Сяо Чжань окажется вовсе не невинной овечкой?! – возмущалась Цзинь Мо, когда нашла Ибо после произошедшего скандала. – Он поступил просто отвратительно. Он все это время тебя обманывал, пользовался тобой и твоим доверием. Я просто возмущена, что он позволил себе такое к тебе отношение, после всего, что ты для него сделал. Тебе стоит его проучить.       -Проучить? – Ибо вмиг ощетинился и посмотрел на девушку как на идиотку. Отцепив от себя ЦзиньМо, он отошел от нее на шаг. – После того, что произошло сегодня, ты требуешь еще, чтобы я его проучил?       -Ты снова его защищаешь! – возмущается Цзинь Мо, пыхтя от недовольства.       Но Ибо оставляет ее без ответа. Кто она такая, чтобы он еще перед ней оправдывался? Парень разворачивается и уходит прочь, мысленно посылая девушку по известному адресу, сетуя только на то, что был слеп и не видел её истинной натуры.       На самом деле, Ибо требовалось время, чтобы все осмыслить. Ему нужно было время побыть одному. Он не хотел видеть ни Чжаня, ни ЦзиньМо, ни кого-либо еще, поскольку испытывал противоречивые эмоции. Да, Ибо не любил, не понимал и не принимал всех этих вещей. Для него гомосексуальность была скорее болезнью, чем нормой. Ибо не мог объяснить, чем обусловлена его нелюбовь к гомосексуалам (возможно, все дело в консервативном воспитании и собственных установках), но сам факт того, что такие люди есть, претило ему. Но так как Ибо был все же справедливым по своей натуре, он предпочитал не связываться с такими людьми без особой надобности. Он же говорил об этом Чжаню. Тот прекрасно знал, что испытывает Ибо к таким как он, но предпочел все скрывать и оставаться рядом. Этот факт злил Ибо намного больше, чем факт об ориентации Чжаня. Он действительно им пользовался, он его обманул, предал. Предательство Ибо не мог простить так просто.       Наказать Чжаня? За то, что тот предал его доверие? Но разве то, что произошло в классе – не худшее наказание? Ибо на несколько дней погрузился в себя, игнорируя посторонние раздражители в том числе в лице Чжаня.       Сяо Чжань чувствовал себя еще хуже. Он понимал, что причинил Ван Ибо сильную боль. Он предал его, когда тот так безоговорочно ему доверял и предлагал свою дружбу. Чжань чувствовал, что никакие оправдания ему не помогут помириться с Ибо, он упорно продолжал искать пути для извинений и искупления своей вины. Чжань несколько раз пытался выйти с другом на разговор. В тот вечер он решился позвонить ему, но тот был вне зоны действия сети. Чжань написал много коротких смс-ок, где многократно извинялся и уверял, что не преследовал никакую цель по его соблазнению или чего-то в этом духе. Ибо сообщения не читал, потому что боялся. Чего? Сам не знал. Поэтому ответа Чжань так и не дождался.       Идти в школу было невероятно трудно, но Чжань пересилил себя. Он должен был прийти в школу ради одного человека, даже если ему самому будет очень больно. Чжань хотел закрыть глаза, закрыть уши, чтобы не видеть и не слышать ужасные слова проклятий и смех в свой адрес. Люди любили Ван Ибо, сочувствовали ему и ненавидели Сяо Чжаня. Ему ставили подножку, тыкали в плечо, громко смеялись, когда издевательски обсуждали то, что он выражал в своих фантазийных рисунках. Чжань все терпел, ради того, чтобы увидеть Ибо и еще раз лично перед ним извиниться, встать на колени и сделать все, что тот попросит. Чжань любил Ибо с невероятной силой. Он был готов ради него на все, и если бы Ибо приказал ему убить себя – то не думая бы и минуты, выпрыгнул в окно, разрезал вены или какие еще способы самоубийства люди способны придумать.       Чжань пришел ради Ибо, но Ибо не было.       Вместо него была исписанная разного рода непотребствами школьная парта Сяо Чжаня. «Я гей, и я хочу тебя» были самыми невинными из того, что было. Учитель заставила Чжаня стирать эти слова, и у Чжаня это плохо получалось.       Ибо не появлялся несколько дней в школе, а когда явился, он полностью игнорировал одноклассника. Он больше не встревал во время перепалок Чжаня с кем-то. Он предпочитал выходить из класса. Ибо даже попросил учителя отсадить его на другое место, и учитель пошел ему навстречу. Когда он проходил мимо Чжаня, то не смотрел в его сторону. Чжань же чувствовал, как где-то в груди завязывается узел, распространяясь болью по всему телу. Он снова остался совсем один.       На удивление, все вернулось к тому, что было в жизни Чжаня до дружбы с Ван Ибо – никто особо не обращал на него внимания. Его словно вычеркнули из социума. Больнее всего было из-за того, что это сделал Ван Ибо в первую очередь. Гу Цзы, который отсутствовал по болезни в это время, был удивлен, что все обернулось таким образом. Одноклассник поначалу пытался здороваться с Чжанем как прежде, но увидев, как на него смотрят другие, так же прекратил любые попытки общения с ним.       Поскольку через несколько недель все буквально забыли о его существовании, Чжань решил, что может понемногу начинать жить как раньше – с кем-нибудь общаться (хотя бы даже обсуждать фильмы, сериалы, книги), ходить в столовую, куда ему, на самом деле, был вход заказан, проситься в чью-нибудь команду на физ-ре, и иногда смотреть на Ван Ибо. Однако, когда Чжань решается пойти в столовую, он еще не знает, чем это для него обернется.       Чжань берет поднос с едой и оглядывается в поисках свободного места. К сожалению, все столы оказываются забиты другими учениками. Он видит только одно свободное место - напротив Ван Ибо. Чжань храбрится и решает все же подойти. Может быть, им удастся поговорить. Может быть, Ибо все таки найдёт силы простить его? Или хоть немного понять?       -Могу я.. - Чжань не успевает договорить, как Ибо демонстративно задвигает стул.       -Здесь сидит ГуЦзы. - не глядя на Чжаня, произносит Ибо. Чжань хочет сказать, что ГуЦзы сегодня не было в школе, и место свободное, так почему он не может сесть. Но Ибо, замечая, что Чжань никуда не уходит, поворачивает голову и жестко повторяет: "Здесь сидит ГуЦзы". Тон, которым он это произнес, не предполагал возможность противостояния. Попытка поговорить и наладить общение с треском провалилась.       -Извините за беспокойство. - Чжань виновато смотрит, медленно разворачивается и бредет прочь.       Внезапно кто-то налетает на него, из-за чего тот опрокидывает поднос, падающий на пол с громким звуком. Все оборачиваются на Чжаня, который стоит посередине столовой облитый соусом карри. Школьник, который его толкнул на самом деле сделал это не специально. Он быстро извиняется и убегает из столовой. Чжань же садится на корточки, собирает остатки пищи на поднос, относит его в шкаф с отходами и, так ничего не съев, покидает столовую под странный взгляд одного человека. Чжань чувствует невероятную обиду. Обиду, которой ему не с кем поделиться.       В туалете Чжань переодевается в спортивную форму, так как его новая школьная снова была испорчена. Учитель отчитывает его за неподобающий вид при всех. Чжань лишь снова молчит и тихо извиняется.       Он медленно возвращается домой, зная , что дома родители, вероятно, так же устроят ему взбучку за испорченную форму, которая стоила довольно дорого и которую они купили ему совсем недавно. Однако когда Чжань пришел домой, все оказалось намного хуже. Глаза Чжаня широко раскрылись, когда в руках отца он увидел свой альбом, который решил спрятать под кроватью глубоко на дне в коробках. Там было много рисунков, которые Чжань рисовал. А чаще всего Чжань рисовал Ван Ибо, а еще чаще рисовал их вместе. Неужели родители рылись в его вещах и все это увидели?       -Я думал, что ты еще молод, что ты еще мал и наивен. А мой сын просто не мужчина. - с холодным спокойствием говорит господин Сяо. - Как после такого. - мистер Сяо потряс папкой в руке. - ты смеешь смотреть своим родителям в глаза?       Видя сильнейшее разочарование в лицах родителей, Чжань не мог сдержать слезы. Это было последней каплей, маленькой трещинкой, которая запустила не контролируемый процесс. Он попытался забрать у отца то единственное, что принадлежало только ему, но лишь сильнее его раззадорил. Мистер Сяо громко кричал на сына, разрывая альбом с рисунками на несколько частей, не понимая, что тем самым разрывает душу и сердце сына. Словно в замедленной съемке Чжань наблюдал за тем, как несколько лет его трудов превращались в ничто. Он падает на пол, чтобы собрать кусочки листов и сохранить хотя бы их, не видя ничего перед собой.       -Какой же ты отвратительный! Почему мне достался такой сын? Приди в себя, мальчишка! - кричит отец, поднимая сына за грудки. Чжань не видит отца, пелена слез застлала его глаза. Мистер Сяо брезгливо морщится и отталкивает сына от себя, озвучивая приговор. - Собирай вещи, ты поедешь в Чженчжоу к своей тетке. Там и доучишься. Я больше не хочу тебя видеть. Ты настоящий позор семьи.       Мадам Сяо, которая наблюдала сцену со стороны, тихо рыдала в свою раскрытую ладонь. Она подбежала к сыну, когда отец ушел, не смея защитить своего сына минутой ранее, и упала рядом на колени. Она не могла смотреть на Чжаня, видя его таким разбитым. Госпожа Сяо хотела обнять сына, но тот отстранился от нее и посмотрел своим нечитаемым отстраненным взглядом.       -Почему вы все меня так сильно ненавидите? - тихо шептал Чжань. Мать не нашла, что ответить. В прочем, для себя Чжань уже все понял. Он собрал разорванные листы, молча поднялся и поплелся в свою комнату. От Чжаня больше ничего не осталось. Он был сломлен, раздавлен, раскрошен. Хотелось исчезнуть. Как прах рассеяться по ветру. В очередной раз Чжань подтвердил себе, что он никому не нужен. Так, может быть, ему вообще не стоит жить?       Чжань не выходил из своей комнаты несколько дней. Госпожа Сяо приносила ему еду в комнату, но он ничего не ел, только пил воду.       Через двое суток своего заточения, Чжань спустился для разговора с родителями. Отец не смотрел на сына вообще, а мать же смотрела с невероятной болью. Чжань больше не плакал. Он решил, что больше не хочет ронять слезы над своей судьбой. Если он никому не нужен, то он будет нужен сам себе.       -Мама, папа, мне очень жаль, что вам достался такой непутевый сын. Я никогда не хотел причинить вам боль. Я сделаю все возможное, чтобы больше вас не разочаровать. Мне жаль, что я таким родился. Если бы я знал, что бракованный. Если бы у меня был выбор, я бы ни за что не пришёл в этот мир, отдавая свою очередь кому-то более достойному. Простите меня. Если вы позволите, я продолжу вас называть отцом и матерью. И я согласен уехать к тете. Скажите, когда я могу это сделать?       Мадам Сяо снова плакала, а мистер Сяо вдруг испытал чувство стыда. Он красными глазами посмотрел на сына и как будто увидел лишь тень его. Неужели он виноват в том, что его сын стал таким? Когда же все так изменилось? Ведь Чжань в детстве был таким непоседой, всем интересующимся солнечным мальчиком. А теперь? Где же его сын теперь? "Ты сам его убил" - мысленно говорит себе мистер Сяо и ужасается. Но гордость не позволяет сказать то, что хочется на самом деле.       -Твои билеты куплены. Ты уезжаешь на следующей неделе.       Чжань кивает, потом улыбается и кланяется родителям на столько глубоко, на сколько может себе позволить.       В школе Чжань подходит к учителю и оповещает его о своем переезде. Учитель впервые смотрит на него как на замученного ребенка, отмечая его худое осунувшееся лицо, впалые глаза, острые скулы и огромные синяки под глазами. Сердце учителя впервые болезненно сжимается. Порываясь внезапному желанию, он берет холодную ладонь Чжаня в свою и крепко сжимает.       -Надеюсь, что ты будешь счастлив на новом месте.       Когда звенит звонок, Чжань возвращается на свое место, проходя мимо Ибо и даже не бросая на него мимолетный взгляд, как всегда это делал. Учитель начинает урок с новости о том, что Чжань покинет их школу через несколько дней, и он надеется, что ребята сделают все возможное, чтобы тот чувствовал себя хорошо эти дни.       Ибо, услышав эти слова, резко вскидывает голову. Он выжидательно смотрит на знакомый профиль, а потом отворачивается, надевая маску безразличия. Уезжает и слава богу. Все равно только глаза мозолит. Ибо весь урок кидал на одноклассника короткие взгляды, но тот сидел неподвижно, как скала и совсем не улыбался. Чжань вообще больше не улыбается. И Ибо от осознания этого невероятно больно в груди.       Во время перерыва кто-то все-таки подходит к Чжаню, спрашивая, куда тот уезжает и почему. Парень отвечает неопределенно, но никто сильно его не допытывает. Ибо совсем не подслушивает, просто слышит. Когда заканчивается урок, он выскакивает прочь, не оборачиваясь и не замечая короткий нежный взгляд полный сожалений, брошенный в его спину.       Ибо не уверен на счет точной даты отъезда Чжаня. Заходя каждый раз в класс, одна половина его желает увидеть его, а другая надеется, что этот кошмар наконец-то закончится в его жизни. Ибо не знает почему, но когда он все же видит бывшего друга, мысленно успокаивается и продолжает строить из себя непоколебимую стену. Ван ведет себя небрежно. Без удовольствия отвечает на уроках, без удовольствия идет на тренировку, без удовольствия кидает мяч в корзину. Когда напряжение достигает своего пика, он с силой запускает мяч в пол, тот высоко отскакивает и едва ли не прилетает в голову Гу Цзы, который в этот момент подходил к нему. Гу Цзы вскидывает руку, чтобы предотвратить попадание в голову, и возмущенно смотрит на Ибо.       -Эй, Ван Ибо, разве ты не должен сейчас провожать Сяо Чжаня? Он сегодня уезжает. - говорит ГуЦзы, подходя к однокласснику. Ибо смотрит на него нечитаемым взглядом и довольно резко отвечает:       -Почему я должен его провожать? Какое мне дело до этого Сяо Чжаня?       -Но.. Разве вы не были друзьями? Я думал, что вы были довольно близки. - задумчиво тянет ГуЦзы. Он был вынужден пропустить пару недель учебы, поэтому он совершенно не знал, какая кошка пробежала между Ибо и Чжанем, и почему они так сильно разругались. И хотя слухи определенного характера до него дошли, все же ГуЦзы был несколько разочарован. Разочарован именно отношением Ван Ибо. Потому что ГуЦзы, как бы не старался, все равно не мог понять его. И если бы он имел такое же патологическое чувство справедливости как у Ван Ибо, возможно, он бы даже встал на защиту Чжаня, а не кидал в игнор, как какого-то врага народа.       -Ага, как же. Тебе показалось. Зачем мне дружить с кем-то вроде него? - злобно отвечает Ибо, пытаясь унять дрожь в руках. Ибо испытывал противоречивые чувства. С одной стороны, он очень привык к Чжаню, он чувствовал его своей родной душой. Но он предал их дружбу - Чжаню нужна была любовь. А Ибо в силу своего характера, воспитания и нравов не мог принять любовь между двумя мужчинами. Во всяком случае, не приплетайте его в это дело.       ГуЦзы вдруг встрепенулся и начал подавать Ибо знаки, чтобы тот придержал язык.       -Эй, Ван Ибо.. - ГуЦзы кивает за спину, и Ван Ибо разворачивается. Перед ним стоит Сяо Чжань. Очевидно, что он слышал последние слова, которые произнес Ибо, из-за чего его вид был снова крайне подавленным. Чжань был худым, высоким, как будто прозрачным. В руках держал небольшую подарочную коробку, скрывающую свое содержимое.       -Прости.. - виновато улыбаясь, лепечет Чжань и, крутанувшись на пятках, убегает прочь от парней. Но преодолев несколько шагов, Чжань все же замедляется, разворачивается и вновь подходит к Ибо, избегая его взгляд. А последний и сам смотреть не хочет, потому что только что он сказал, что ему все равно на Сяо Чжаня, и он вовсе не хочет с ним дружить. И так-то оно так, но Ибо за это чувствует себя последним подонком на Земле.       -Ван Ибо. - твердо говорит Сяо Чжань, хлопая своими большими глазами. - Перед тем, как уехать, я хотел оставить тебе кое-что. Можешь выбросить, если тебе это не нужно.       Сказав последнее, он всучил Ибо коробку, едва задев руки. Ибо тут же почувствовал легкое касание ледяных пальцев. У Чжаня всегда мерзли руки, пальцы тонкие и холодные. Ибо обычно их грел в карманах своей толстовки. Он не знал, зачем он это делал. Он просто хотел заботиться об этом человеке. Но после его слов, вряд ли Ван Ибо еще хоть раз сможет спрятать чужие руки в своих.       Сяо Чжань легко улыбнулся и в итоге сбежал, не дав Ван Ибо и шанса на оправдание.       ГуЦзы, который стоял позади него, подошел к нему, не зная, что сказать. Он бросил взгляд на коробку, которую держал в руках одноклассник. Не понятно, что было там внутри. Но что бы это не было, Ибо очень крепко сжимал ее, отчего его пальцы побелели.       -Ладно, Ван Ибо. Этот парнишка слишком лопух. Просто выброси. - ГуЦзы хотел отобрать коробку, но Ибо злобно на него зыркнул, и отвернулся, чтобы уйти, не дав однокласснику и прикоснуться к "подарку". Никого видеть не хотелось. Только что он облажался. Облажался так сильно, что это сродни катастрофе Вселенского масштаба.       Сяо Чжань, когда ушел от парней, перестал улыбаться. Он часто слышал такие слова, потому что на самом деле не был выдающейся личностью. Его ровесники не дружили с ним. Сяо Чжань был очень мягким. В основном люди им пользовались, пользовались его добротой. Хотя отец Сяо Чжаня называл это бесхребетностью, которая не свойственна настоящему мужчине. Чжань и правда считал себя самым настоящим лопухом. Но когда Ван Ибо вдруг начал с ним хорошо общаться, безвозвратно предлагал свою помощь, Сяо Чжань был на седьмом небе от счастья. Наконец-то он встретил свою родную душу. Так он думал, до этого момента. Ведь Ибо, как и остальные, оказался тем, кто вовсе не считал Чжаня своим другом, потому что он не смог принять его настоящего. И все же Чжань был ему очень сильно благодарен, за те дни, которые они весело проводили вместе. За то, что Ван Ибо способствовал становлению его уверенности, его характера, за то, что обучал его танцам, и даже помог вытянуть песню, которую Чжань давно хотел научиться петь. Не смотря на боль от потери, Сяо Чжань чувствовал благодарность Ван Ибо. Поэтому он все-таки подарил ему подарок на память о себе. И если бы они жили в каком-нибудь средневековье, Чжань обязательно поклонился бы ему в пол. Чжань уходил, отпуская Ибо, отпуская свои чувства, отпуская себя старого. Он сильнее всего желал, чтобы на новом месте все было по-другому. И хотя говорят, что переезд ничего не решает, так как вы не сможете убежать от себя, Чжань решил полностью измениться, стать сильнее, умнее, надежнее. Чжань всегда будет честен и добр с окружающими людьми. И если кто-то не захочет принимать его таким, какой он есть, Чжань не будет навязываться.       Вернувшись домой, Ибо был очень расстроенным. Его мама попыталась поговорить с сыном, но тот отмахнулся от нее и скрылся в своей комнате.       Ибо сидел на кровати, теребя в руках коробочку, которую ему отдал Чжань. Ему было страшно ее открывать, потому что он боялся боли. Но все же Ван это сделал. В коробке была стильная авторучка с перьевым концом, именной надписью и встроенным диктофоном; рисунок Ван Ибо, в котором Чжань представлял его будущее. Ибо был изображен взрослым крутым журналистом, которого награждали самой престижной премией, а еще было письмо, в котором Чжань в сотый раз извинялся за свои действия. Сяо просил Ибо не думать о нем больше, чтобы не тратить энергию на такого никудышного человека. Он желал лишь одного, чтобы Ибо был счастлив. И если цена счастья Ибо - его, Сяо Чжаня, несчастье, то Чжань готов заплатить любую цену. Чжань писал, что Ибо оказался для него родной душой. И того времени, что у них было, ему вполне достаточно за всю жизнь. В конце он добавил, что надеется, если они когда-нибудь встретятся вновь, Ибо сделает вид, что не знает его, чтобы больше не причинять себе боль и разочарование.       В тот вечер Ибо не спустился на ужин. Он никого не впускал в комнату, прямо сказав, что хочет побыть один. Парень чувствовал себя ужасно. Он прочитал письмо, никак на него не отреагировав. Ван бросил письмо на стол и весь вечер пялился на него, порываясь перечитать каждый раз и снова швырнуть на стол. На следующий день, когда голова вроде немного прояснилась, Ибо, пытаясь делать вид, что все хорошо, вышел на кухню. Он нарезал себе сэндвич, которые любил друг, когда вдруг заметил мокрые капли, падающие на хлеб. Мадам Ван заметив, что ее сын роняет слезы над едой, не на шутку испугалась. Она взяла его за руку, вынудив на себя посмотреть.       -Что такое, малыш Бо? Почему ты плачешь? – обеспокоенно спросила женщина, и это было для парня последней каплей. Лицо его задрожало от нахлынувших эмоций. Громко всхлипнув, мальчик буквально зарыдал на плече у матери, не переставая говорить непонятные для неё вещи. Слова шли потоком, Ибо говорил то, что думал на самом деле, без призмы обстоятельств и других обязательств. Слова сами рождались в его душе и высвобождались в рыданиях.       -Мам. – тихо произносит Ибо. - Мама, мне так плохо. Я реально схожу с ума. Что это такое, а? Почему мне здесь так больно? – спрашивает Ибо, ударяя себя в грудь кулаком.       -Сынок, что болит? Где болит?       -Сердце. У меня болит сердце. – отвечает Ибо, раздражаясь в нервном смехе. – Мама, твой сын ужасен. Я самый ужасный человек на свете.       -Боже, Ван Ибо! Просто скажи, что случилось? За что ты себя так коришь? – кричит мама Ибо, несильно встряхивая того за плечи.       -Близкий друг.. Нет. Единственный друг. Родная душа. Я растоптал его гордость, его чувства. Ведь он ничего не сделал мне, просто хотел быть рядом, и всего лишь. А я поступил с ним как последняя тварь. Мама, зачем ты меня такого родила?       Женщина чувствовала, как глаза наводнили слезы. Она крепко прижала сына к себе, нежно поглаживая по голове, чтобы хоть как-то успокоить.       -Все хорошо, сыночек.       -Нет, все не хорошо. – упрямо качает головой Ибо.       -Все обязательно будет хорошо. Если этот мальчик, о котором ты говоришь, твой настоящий друг, он обязательно сможет тебя понять и простить. Но ты должен сделать первый шаг. Почему бы тебе не встретиться с ним и не поговорить?       -Его нет, он сегодня уехал. – отрешенно отвечает Ибо. И мадам Ван понимает, что ее сын сейчас испытывает чувство утраты и угрызения совести, потеряв все попытки на работу над ошибками. Ибо продолжал беззвучно плакать, лишь иногда разрушая тишину всхлипами, а мадам Ван его тихо успокаивала.       Вернувшись в свою комнату, Ибо берет письмо и нежно разглаживает написанные аккуратным почерком строки. Он снова чувствует, как слезы текут по его щекам.       -Я сожалею, Чжань-гэ. Очень сожалею. Прости меня. Прости меня...       Но время было упущено.       Следующая возможность изменить свою жизнь им выпадет только через семь лет. А пока каждый из них будет упорно добиваться своих целей, постепенно двигаясь из одной точки в другую, пока однажды их пути не пересекутся. Через семь лет другой Ван Ибо встретит другого Сяо Чжаня. Может быть, у этих двоих получится быть счастливыми?