Твоё имя

      Бензиновая плёнка: разноцветные перламутровые разводы разливались по ровной глади воды, переливаясь и образуя причудливые узоры. Вслеск! Кто-то оступился, возможно, просто не заметил в спешном беге, и наступил в непримечательную ничем лужицу на асфальте. Пятна расходятся волнистыми кругами к «берегам» и погибают, сталкиваясь со скалами.       Почему твоё лицо будто в розовой дымке, как странно. Светлые волосы путаются дуновениями ветра, светящиеся беспечным счастьем глаза, смотрят на меня, и я чувствую что-то трепетное, лёгкое и почти неуловимое, словно крохотный мотылёк, пролетающий над полями. Ты протягиваешь ко мне свою руку, ты будто бы гладишь меня по щеке, стирая мокрые дорожки слёз — фантомные касания согревают кожу — но я вдруг понимаю.       Ты ненастоящий.       Но я не верю.       Что чувствует ребёнок, примеривший на себя тело восемнадцатилетней давности, когда не находит заветного подарка под ёлкой? Как же так, но ведь всегда было хоть что-то. Может, он что-то сделал не так? Снова? Р а з о ч а р о в а н и е. Оно бьёт так сильно, что ничто больше не кажется ему правдивым: вот уже и ель эта искусственная, и родители не настоящие, и дом и друзья его кукольные. Но и собственные чувства, свои, родные, тоже подделка.       Я кричу твоё имя, не слыша самого себя.       Как тебя зовут? Меня Ян Чонвон. А тебя?       «Меня зовут […], но можешь звать меня […]. Рад познакомиться с тобой поближе, Ян Чонвон.»       Почему я не помню, имя, твоё имя, как же оно было, вот-вот и поймаю, но…       Молочного цвета прожилки, темно синие крапинки рассыпаются на крыльях мотылька. Мотылька с израненными крыльями. Мотылька, что больше не может летать. Стараясь избежать заточения в прозрачной банке, он рвался на волю, пробираясь сквозь потные толстые пальцы, и вырвался наконец, но пыльца осталась краской на огромных страшных ладонях. Он не пойман, но всё равно оказался в ловушке.       Почему ты смотришь на меня, как на самое желанное сокровище мира? Я особенный? Я просто мальчишка, просто Ян Чонвон.       «Я тоже просто парнишка, просто […]. И ты просто ты. Но я и ты равно м ы.»       Тяжёлые тёмно-синие волны рушатся на острые скалистые берега и разбиваются. Брызги летят во все стороны, шум пугает стайки чаек, что перепуганно взмывают в чёрное небо. Кучевые облака превращаются в напыщенные грозные тучи, и небосвод наседает на землю всем своим неизмеримым весом. Беспокойное море метается из крайности в крайность, пытаясь отыскать что-то, что ему крайне необходимо.       Имя. Дай мне твоё имя. Твоё имя. Позволь мне вспомнить. Позволь мне ещё раз увидеть тебя. Позволь снова почувствовать.       Бескрайние просторы золотистых колосков. Только жёлтая земля и чистое небо — и больше ничего. Парень в белоснежной рубашке стоит поодаль с раскинутыми к небу руками. Ветер, посвистывая, треплет высветленные волосы и чуть задирает ткань рубашки, забираясь под неё своим холодным любопытным носом. Парень наслаждается моментом, подставляя лицо согревающим лучам.       Мальчик в разорванной одежде стоит за его спиной в десяти шагах и не смеет даже сделать вдох, чтобы не спугнуть. Будто бы парень впереди лишь хрупкая иллюзия, мираж, созданный им самим. Куда уж ему, мальчику с грустными глазами и ужасным внешним видом, до него, до этого идеала.       Десять шагов, и ответ найден. Десять непреодолимых, невероятно тяжёлых шагов.

Раз

      «Меня зовут […], но можешь звать меня […]. Рад познакомиться с тобой поближе, Ян Чонвон.»

Два

      «Меня зовут […], но можешь звать меня […]. Рад познакомиться с тобой поближе, Ян Чонвон.»

Три

      «Меня зовут […], но можешь звать меня […]. Рад познакомиться.»

Четыре

      «Меня зовут […], но можешь звать меня […].»

Пять

      «Меня зовут […], но можешь звать меня […].»

Шесть

      «Меня зовут [Пак…], но можешь звать меня [Д…].»

Семь

      «Меня зовут [Пак Чонсон], но можешь звать меня [Д…].»

Восемь

…но можешь звать меня…звать меня… звать меня… звать меня…

Девять

      «Джей.»       Оглушающие хлопки и взмывающие в небо снопы разноцветных искр окружали со всех сторон под радостные возгласы и аплодисменты несуществующей толпы. Синее небо загоралось, словно натянутая ткань, и пепел медленно оседал на промерзшую землю.

Десять

      Д ж е й. Имя, что я так усердно пытался вспомнить, было таким лёгким, таким узнаваемым, желанным, незаменимым, любимым, но…       …не вкусным.       Твоё имя — с запахом бензина, с привкусом льда и железа.       И я больше не вижу тебя.