Посмертно. Кладбище.

      Осень. Ярко светит солнце. Силуэт высокого худощавого парня в светло-бещевом плаще торопливо отдаляется от агентства, из которого доносятся крики : "Только поторопись, Дазай !!! Фукудзава с Куникидой тебя ждать не будут !!!"       Бросив напоследок что-то вроде : "Не волнуйтесь, я ненадолго" - бывший мафиози ускоряет шаг, зайцем садясь на подходящий ему автобус.       Вскоре он выпрыгивает подле знакомого кладбища и почти бегом направляется к знакомому дереву и столь родной могиле под ним       Подойдя, он не церимонится, и не боясь запачкать и без того убитый предмет верхней одежды, садиться подле могилы, прижимаясь к прохладному камню спиной       "Ну привет, Ода..."       От таких "диалогов" на глаза непроизвольно накатывают слёзы. Парень улыбается - ярко, устало, ослепительно. Рука ложится на булыжник, пока тонкие пальцы ощупывают его, словно наслаждаясь шершавостью. Шотен сглатывает и наконец продолжает       "Представь себе, меня позвали на Хоккайдо. Временная работа, нужны сильные эсперы. Я сам не поверил, представляешь?)"       В голове, по прошествию стольких лет не забытым голосом, знакомым тембром слышится "Молодец...)) Ты это заслужил...))"       Он щурится и не может прогнать улыбку. Ощущения и правда такие, словно он получил благословение старого друга. Осаму наклоняется и сухими губами касается поверхности надгробия, сдавленно произнося       "Но это... Будет длиться почти год... Я... Не хочу тебя оставлять..."       Среди тишины и морских звуков вновь отчётливо слышится ласковый голос       "Едь. И поскорее возвращайся. Я буду тебя ждать"       Самоубийца поднимается на ноги, опираясь о камень и последний раз смотрит на могилу, торопливо стирая остатки слёз рукавом плаща       "Конечно, Одасаку... Я вернусь... Когда зацветёт сакура..."