la la la

La la la la la la la la la la la Молчи, ничего не говори. Жан сидит в своей комнате, пытаясь отойти от жестокости этого мира. Отец, еще вчера трепавший его по голове, мертв.

Мертв?

Правда?

Жан — ребенок, который всего лишь надеется на лучшее, пока его мама плачет в другой комнате, заглушая свои слезы подушкой. Приходили люди, что-то объясняли, корчили жалостливые лица, делая вид, что их это волнует. Но даже Жан понимал, что это просто их обязанность — сообщать о смертях. И когда в очередной раз к нему подошли сказать, что его отец "ушел в военные и стал героем", мальчик не выдержал и убежал. Потому что ваши слова ничего не значат, солдаты. Научитесь говорить правду, даже детям. Половина трупа лежит у стены. Жан смотрит на него со страхом, на миг забыв, как выглядит Марко. Потому что он не мог поверить, что.. это — Марко. Погиб, погиб в самом начале их пути, погиб не достигнув цели. Осталась лишь половина человека, которая позже будет сожжена среди кучи таких же павших кадетов. И Жан даже не сможет понять, где именно его друг среди кучи трупов людей, с которыми он однажды учился и тренировался. Больно. Больно смотреть, как гибнут люди. Но еще больнее брать на себя за это ответственность. Винить себя в этом ночами напролет, заставляя переживать эти события дважды. Трижды. Четырежды. Думать о светлом будущем, которое, скорее всего, никогда не наступит. Делать сложный выбор, сидеть на старой кровати, слыша голос Ханджи. Пребывать в постоянном ужасе, жить и не знать, когда еще один дорогой человек погибнет. Видеть ужас своих товарищей, рыдающих над телами людей, с которыми они когда-то разговаривали. Пожимали руки, вглядывались в лица, считывали эмоции. Смотреть на бледное тело Саши, уклоняться от пули мелкой дрянной девчонки, которая убила ее. Пытаться помочь ей. Командовать людьми, чтобы они помогли ей тоже. Терять связь с внешним миром, а позже и с внутренним. Эмоции становятся слишком громкими, критичными и неправильными. Выслушивать исповедь Райнера о том, почему же все-таки погиб Марко. Терять контроль, срываясь с места и нанося удар за ударом. Кричать от бешенства. Предательства друзей, сколько их было, сколько их будет? И он не один такой. Все, кто рядом с ним, пострадали. Но от этого не легче, даже наоборот, тяжелее, ведь Жан знает, что его друзья чувствуют то же, что и он. Те же мерзкие, липкие чувства, что так и тянут вниз камнем. Лучше бы все свалилось на него одного, а они были бы счастливы. Но когда слова бессмысленны.. Я закрываю свои уши, прям как ребенок Жан прячется, уходит в лес, чтобы не слышать остальных, ведь их слова ничего не значат. Затыкает уши, прячется в себе и никого не слушает. Отходит от мертвого тела Саши Браус, тихо напевая себе что-то, чтобы только не слышать крики Конни. Закрывает уши, снова сбегает ото всех, ища спасение в тишине. Закрывает уши, чтоб не слышать Ханджи, и фантазирует о другом будущем, где он счастлив. Пьет вино на веранде, пока его жена сидит с их ребенком. Но после всего произошедшего, Жан вряд ли снова возьмет вино в руки. Рыдает, когда тело Марко сжигают. Уходит от жара костров, закрывает уши и ненавидит себя за то, что его не было рядом. Кричит, что пойдет в разведчики, потому что он должен что-то сделать. А потом возвращается к началу. К ребенку. Ведь все это началось тогда, в той маленькой комнате на втором этаже. Пока мама рыдала, пока офицеры объясняли ей что-то, пока он сидел в своей комнате, переваривая произошедшее, он пытался уйти от всех. Ведь слова их бессмысленны. А единственный способ не слушать — закрыть уши.