Развратница

Дорога из мягкого и влажного песка простиралась вдоль моря, уходя далеко за горизонт. Солнце острыми бликами отражалась в солёной воде: огненными плясками режущими глаза. Оно томило, словно пыталось выгнать со своих раскалённых земель заплутавших чужаков. - Солнце знатно голову печёт, — сказала незнакомка, будто возросшая из земли. Я лениво повернул голову. По возрасту ей было лет семнадцать, роста среднего, почти высокого. Причёска походила на каре, но кончики тёмных волос уходили ниже плеч. Огромные живые глаза, однако с острым разрезом, со зрачками цвета чернослива. На щёчках багровели веснушки. - Без головного уборка и солнечный удар легко схлопотать, — проговорила она и её рот выразился тонкой улыбкой. - Тебе тоже, — ответил я, и вновь двинулся уже по намеченному пути. Она шла за мной, я слышал как её школьные туфли чмокали, немного вязнувши в поверхности прибрежной дороги. Мы шли молча. Шли. Молча. - Мне скучно, развлеки меня, - сказала она. - Камушки. - Что, камушки? - Взгляни на их движение; как робкая волна захватывает их, чуть подбрасывает, закручивает в петлю, а после опускает обратно. - У тебя есть кто-то? - Да. - Кто? - до этого она шла за спиной, а теперь поравнялась с плечом и пристально взглянула на меня. - Я. Её видно раздосадовал такой ответ. - Скучный ты. - Раз скучный, то зачем за мной таскаешься? - Дай мне свою рубашку, — попросила она. Я снял рубашку и передал ей, она обвязала её вокруг своих поблёскивающих от солнца волос. - Так-то лучше, а то так и солнечный удар можно схлопотать. - Как тебя зовут-то? - спросил я. - Тебе наверное одиноко одному? - Я уже привык всегда быть один. - Хочешь меня? Я нечего не ответил. - Сколько в нас целомудрия. - Не то чтобы тут дело в одном целомудрии, просто как-то неправильно вот с нечего предлагать незнакомому человеку такие вещи. - Сколько в нас целомудрия, — повторила она. - Я просто хочу для начала узнать о тебе больше, расскажи о себе. - Солнце уже садиться, скоро похолодает. - Снова тему меняешь. - Я бы тебе рассказала, но ты и сам скоро всё поймёшь, всёёё пой-мёшь. Мы уже почти подошли к моему небольшому домику, солнце опускалось и походило на апельсин наполовину погружённый в воду вблизи горизонта. - Странно, путь не такой уж и длинный, но я так долго шёл, что уже успело стемнеть. - Твои сомнения приведут тебя к верным выводам. Я сел на прохладный камень порога своего дома, холодок легонько пощекотал спину. Теперь я всё понял. - Догадливый мальчик. И как только моё веко закрыло глазное яблоко, а после отварило и взору предстал вид ночного неба. Всё было лишь обморочным сном, солнечным ударом а она, не знаю кем была она, но мне вновь захотелось с ней повидаться. Только после встречи с ней, я понял насколько я одинок, на сколько мне не хватает какого-то, кого мог бы хотеть. И под грузом одиночества, я просидел всю ночь, наблюдая за волнами, тихими, безмятежными волнами.