Лу

      Чужая страна, чужой язык, чужие запахи и лица… Плевать на всё, главное — никто не ищет.       Так думал Хироки Маруяма, лавируя на мотоцикле по улицам Парижа с сигаретой в зубах. Ему сигналили водители, визжали тормоза чужих машин, кричали вслед пешеходы. Хироки только усмехался и показывал им в ответ жест, не слишком приличный в благопристойном обществе. Японца раздражали счастливые рожи французов, эти дурацкие старинные дома и узкие улицы, этот язык, напоминающий бульканье воды в горле. Сам он говорил по-французски очень плохо, с сумасшедшим японским акцентом, но это уже был огромный прогресс для него, прибывшего во Францию всего месяц назад.       За это время Хироки худо-бедно разобрался с видом на жительство и местом, где он планировал кидать на ночь свои кости. А его кости привыкли к дизайнерскому интерьеру, широкой постели и современной технике, которая сводила к минимуму домашнюю работу. На родине бытом занимались специально нанятые люди, а здесь, во Франции, было пока не до того — в доме работали строители, завершали внутреннюю отделку по проекту местного дизайнера.       Хироки же искал место, где можно было бы поесть. Какая-то глупая тяга ко всему родному заставила его притормозить у суши-бара. Там хоть еда более-менее привычная. Он припарковал мотоцикл где пришлось и вразвалочку зашёл в помещение.       Одна незадача: то ли японская кухня была популярной среди французов, то ли еще что, но свободное место осталось только одно — рядом с невысоким щуплым парнем со всякими побрякушками в длинных волосах, который ковырялся в своих роллах.       — Здесь не занято? — не особо любезно обратился Хироки к сидящему за этим столиком и, не дожидаясь ответа, плюхнулся на свободный стул. Парнишка по соседству улыбнулся ему и запоздало позволил присесть.       — А я вас помню, — заявил он вдруг, подняв на японца взгляд. Глаза у него были серые, абсолютно невзрачные. Да и сам он весь, как идеальный шпион, был с невыразительной внешностью, тем более для азиата, которому европейцы были пока на одно лицо. Он лениво всмотрелся в нового знакомца и пожал плечами.       — Не помню.       — Ну как же… Вы делали у меня татуировку.       — Может быть, — не стал спорить японец. Заказал пива, ткнул пальцем в первое попавшееся блюдо, которое показалось знакомым и стал ждать.       В баре было жарко, поэтому Хироки снял кожанку, оставшись в одной чёрной майке. Татуировку ворона он и правда делал совсем недавно, но личность татуировщика была ему мало интересна. Ну, да, вроде сидел там какой-то паренёк… С хвостом на затылке. Может и этот вот, дурачок, который сейчас раскладывал роллы на составляющие.       — Что ты делаешь? — немного пренебрежительно спросил японец от нечего делать.       — Ем, — дал парень исчерпывающий ответ. Теперь он каждую крупинку риса по очереди брал палочками, макал в соевый соус и клал обратно. Выглядел при этом так, будто совершает какой-то важный и безумно приятный ритуал. — Почему вы так странно смотрели на Бенну?       Хироки не понял вопроса. Только одно слово с французского — «смотреть». Поэтому ответил привычной для себя грубостью.       — Смотрел и смотрел.       — Понятно, — ответил ему паренёк так, будто всё действительно было понятно. Японца немного удивило, что его сосед по столику даже не обижался, когда от него откровенно отмахивались. Странный парень… А может это вся нация такая, кто их знает?       Парень временно отстал от японца и с той же блаженной улыбкой стал отправлять составляющие роллов в рот. Это занятие явно было надолго… Что за идиот, а?       Хироки принялся за свой ужин, запивая его пивом, которое, как он отметил, было не таким уж и плохим. Он не торопился покончить с едой, но справился куда быстрее, чем странный собеседник, а потом попросил принести пепельницу и еще пива. Достал сигарету, закурил.       Изредка поглядывая на странного парня, он задумался, а сколько ему вообще лет. Есть ли ему хоть восемнадцать? Как его вообще впустили в бар в такое время? Будто специально, чтобы смутить Хироки, парнишка заказал у официантки молочный коктейль и стал посасывать его через трубочку, с неудовольствием отмахиваясь от табачного дыма.       Японец спокойно докурил, затушил сигарету в пепельнице и перешел на виски. Да, пил он много. А учитывая, какой контингент собирался здесь к вечеру — из основной массы он не слишком выделялся в отличии от соседа по столику.       — Вас, наверное, кто-то очень расстроил, — тихо предположил парнишка. Не давал он покоя бедному алкоголику.       — Ага. Лет тридцать назад, когда родил на свет. — язвительно ответил японец.       — Всё так плохо?       Голос татуировщика прозвучал как-то расстроенно, а взгляд на японца снизу вверх был совершенно невинным.       — А мне кажется, вы хороший человек. Только с вами кто-то плохо обошёлся, и перья стали как лезвия…       Хиро покосился на него, явно решив, что у парня малость шариков в голове не хватает. Впрочем, это было видно невооруженным глазом.       — Только полный псих может счесть меня хорошим.       — Почему? — улыбнулся парень, совсем не обидевшись. — Мне так кажется. Если человек злой, то что-то ведь сделало его злым. А вы ещё можете снова стать добрым…       — Ты просто меня плохо знаешь.       Он не знал, зачем вообще сейчас общался с ним. Возможно, просто от скуки. А этот чудик хотя бы забавен.       — Вы — ворон, — зачем-то сказал парень, будто этим всё объяснялось. — С перьями-лезвиями. Они нужны для защиты, точно. Но они мешают летать. Тянут к земле.       — Ты псих… — вздохнул японец. — Компанию составишь? — он кивнул на бутылку, в которой плескалось весьма прилично. А у самого, казалось, ни в одном глазу.       — Я нормальный, меня проверяли, — обиженно буркнул парень, присосавшись к соломинке. На виски же покосился подозрительно. — Я не пробовал никогда.       Хиро попросил официантку принести еще один стакан. Плеснул в него немного виски и пододвинул к парню.       — Тебя как звать?       — Лу. Люсьен.       Хироки кивнул и на этом от парня отстал. А Лу, косясь иногда то на японца, то на стакан, несмело поставил свой коктейль на стол и протянул руку к тому, что налил ему Хиро. Раз тот от половины бутылки не опьянел, то и ему с пары капелек ничего не будет, да? Попробовав виски, паренёк поморщился и недолго думая вылил половину в свой молочный коктейль и уже эту сумасшедшую смесь пил с довольной улыбкой. Японец подумал о том, что вот этому человеку точно нельзя давать в руки разные виды алкоголя — смешает и глазом не моргнёт. Странный тип…       А Лу тем временем вылил остатки из стакана в свой коктейль, чтобы добро не пропадало. Ему даже понравилось сочетание сладкого и горько-вонючего.       — Недавно брат мой умер, — зачем-то сообщил японец. — Неделю назад были похороны.       — Сочувствую, — с искренней грустью сказал паренёк, вздохнув. — Я был прав… Вы и правда расстроены.       — Нет. Мы с ним не были близки. Но я мог бы закончить так же, как он.       — Но это же брат. А как это — как он?       — Его ножом пырнули. В тюрьме, — хмуро ответил парень и налил себе еще виски.       — Понятно, — ответил Лу, залпом допивая содержимое своего бокала. — Хорошо, что вы не закончили, как он.       — Я свое отсидел много лет назад. Мне хватило. — хмыкнул парень, тоже допивая виски.       Опьянение его было заметно в основном по раскрасневшимся щекам. Он не так много выпил, чтобы потерять самоконтроль, но достаточно, чтобы в голову полезли не самые благородные мысли при виде Лу, явно не слишком умевшего пить. У парнишки начал заплетаться язык и с той малой дозы, что он влил в себя, а глаза сонно закрывались сами собой. Хироки ухмыльнулся. До чего наивен этот парень… Он будет сам виноват в том, что может случиться.       Хиро плеснул ему ещё, но Лу не стал больше пить. Он совсем разомлел, только от сигаретного дыма иногда кашлял. А так… уходить не спешил. Такое впечатление, что он и тут неплохо переночует, если ему позволить. Но японец не хотел упускать возможность развлечься. На родине он часто уезжал из бара с мальчиком или девчонкой, так почему бы не следовать своим привычкам и во Франции?       — Скоро они закрываться будут. Пошли, подвезу тебя куда-нибудь.       — А можно? — обрадовался парень.       — Можно, можно. Только адрес назови.       Почти засыпая, Лу назвал адрес. Они вышли из бара, и паренёк мигом забрался на мотоцикл, крепко обхватив японца за талию и уткнувшись щекой в его спину. Он готов был ехать куда угодно с отсидевшем в тюрьме человеком, который крайне скверно говорил по-французски. Наивный идиот…       Хироки сунул в зубы сигарету и повёз его по указанному адресу. В итоге он приехал к высотной новостройке в современном богатеньком районе. Над подъездами мигали огоньки камер видеонаблюдения. Это хреново… ну и пофиг.       — Эй. Приехали, — он потормошил Лу за плечо.       — А… да.       Лу пошарил в карманах и, потирая сонные глаза, направился к домофону. Японец пошёл за ним под предлогом «проводить до двери». Они прошли мимо пустого поста консьержа, поднялись на лифте на одиннадцатый этаж, после чего Лу стал копаться в ключах и открывать дверь.       — Спасибо, что проводили…       — Не за что. Тебе плохо. Пошли, доведу до кровати, — заявил Хиро, уже не слишком скрывая свои намерения. Но Лу, судя по всему, вообще не подозревал о существовании тёмной стороны жизни. Он лишь улыбнулся и впустил японца к себе домой. Свет включать не стал.       — Где твоя кровать? — ломано спросил японец, и Лу без задней мысли показал ему на дверь в спальню.       Хироки повёл его туда. Там его ждал сюрприз в виде большого плюшевого медведя на кровати, которого Лу и обнял, плюхнувшись в постель.       Японец стоял над ним и ждал, когда парня вырубит окончательно.       — Вам, наверное, лучше остаться переночевать у меня. Уже поздно, — проговорило это чудо, когда Хироки потянулся к своему ремню.       — Да. Он расстегнул ремень, скинул кожаную куртку, на которой звякнули в тишине металлические кнопки и заклёпки. Сел на кровать рядом с юным наивным французом, которого изначально счёл не слишком симпатичным и вообще… идиотом. Тот уже крепко заснул.       Хиро мог бы завести его в лес и оттрахать там. Мог бы оттрахать прямо здесь, а потом уйти, скрыв от камер своё лицо. Его бы не нашли. Ему этого хотелось. Он даже приспустил джинсы и запустил ладонь под нижнее бельё, но остановился.       Может, начал трезветь, а может, у него просто не поднялась рука на такое беззащитное существо, и японец вышел из спальни парнишки, проклиная себя за дурацкую трусость.       Тяжело дыша от переполнявшего его возмущения и возбуждения, он привалился спиной к закрытой двери спальни, спустил штаны и боксеры и стал грубо ласкать ладонью свой член. Он делал это машинально, сглатывая густую слюну и глядя на синий свет от монитора ноутбука, ушедшего в спящий режим. Парень почувствовал себя глупо и жалко. Он, Хироки Маруяма, отсидевший в японской тюрьме, Хироки Маруяма, который доводил до полусмерти людей на арене боёв без правил, стоит и мастурбирует в чужой гостиной, заваленной книгами и листами тату-эскизов. А за стенкой спит тот, из-за которого всё это и случилось — невзрачный парень, в котором сексуальности было не больше, чем в его плюшевом медведе.

***

      Проснулся японец на мягком диване в гостиной, наполненной солнечным светом. Он был укрыт пледом, под головой — диванная подушка. Большая комната, в которой он находился, преобразилась. Вчера, в темноте, она казалась чужой. Сейчас же Хироки увидел, что комната была завалена какими-то книгами, распечатками, эскизами татуировок. На столе гудел включенный ноутбук. На стенах размещались многочисленные дипломы и благодарности в рамках, фотографии с выпускного из университета, хотя хозяин квартиры выглядел самое большее на восемнадцать. Отчего-то здесь было уютно. Обстановка буквально кричала о том, что Хироки зря счёл парнишку, которого встретил в баре, дурачком.       Парень сел на диване и осмотрелся в поисках Лу. Ему было немного не по себе после вчерашнего, и он надеялся, что мальчишка мало что вспомнит.       Не дождавшись хозяина, Хиро решил пока понаглеть. Он направился к парню на кухню и открыл холодильник. Там он увидел какую-то зелень в заводской фасовке, овощи, яйца, несколько бутылок йогурта и кефира, а из еды в привычном для Хироки понимании, было только несколько кусков пиццы. Японец не умел готовить даже яичницу, так что достал из холодильника кусок пиццы и бросил в микроволновку. Пока грелась, открыл окно и снова закурил. Дымил он постоянно. Пил тоже, но пить у хозяина квартиры, кроме кефира, было явно нечего.       Лу вошёл в кухню через несколько минут. Волосы закручены в полотенце, а на самом только широкие домашние штаны и тапки. На голой безволосой груди сверкали капельки воды.       Он не ожидал увидеть гостя жующим пиццу, так что на пару мгновений удивлённо замер в дверях.       — Приятного аппетита, — спокойно сказал он, чуть улыбнувшись. — Хочешь кофе? И, не дожидаясь ответа, зарядил кофеварку на две чашки. Пока кофе варился, Лу повернулся к Хироки и, как будто ничего необычного не произошло, стал его разглядывать. Японец отвёл взгляд, но вздохнул с облегчением. Парень не помнит, что вчера было, ну, или просто решил забыть. Вот и славно.       Он слушал звуки улицы, которые с трудом долетали до одиннадцатого этажа, и очнулся от своих мыслей только когда на стол перед ним поставили чашку кофе, коробку молока, сахарницу и большую вазу с печеньем. Стало стыдно.       Хироки хотел вчера опоить этого парня и воспользоваться ночью его телом, а его в ответ угощают так, будто он старый добрый знакомый. Даже дымом в кухне не попрекнули.       — Угу… Спасибо. — он стал пить кофе как есть, чёрным и без сахара, изредка поглядывая на Лу. Тот принялся жарить яичницу и лишь через пять минут сел завтракать вместе с гостем.       Неловкое молчание затягивалось.       — Можешь принять душ, если хочешь, — проговорил вдруг Лу.       Тут Хироки не выдержал. Почему этот парень такой, блин, добрый? Неужели не видит, кого привёл к себе в дом. Ладно, ночью — было темно, и оба были немного пьяны. Но сейчас-то он прекрасно видит, кто перед ним. Небритый, сидевший в тюрьме японец с диким акцентом.       Хиро залпом допил кофе и встал со стула.       — Так, ладно. Я поехал. — сообщил он, направляясь к двери и забирая по пути свою куртку. — Чао.       К его удивлению, Лу не последовал за ним, а остался в кухне продолжать завтрак. Хироки разозлился ещё больше, даже не зная, на кого. Он так резко дёрнул дверную ручку, что внутри у неё что-то щёлкнуло, и она безнадёжно заклинила. Из прихожей в сторону Лу донёсся отборный японский мат.       — Эй, парень. У тебя с замком что-то.       Лу вышел из кухни и снова чуть улыбнулся.       — Сядьте, — указал он на диван, а сам пошёл искать телефонную трубку. Позвонил по какому-то номеру, вернулся и спокойно сообщил, что слесарь приедет через час-два. Раньше никак.       — Придется торчать у тебя. — проворчал японец, плюхнувшись на диван.       — Это плохо? — спокойно спросил парень, садясь за компьютер, где и начал что-то увлечённо печатать.       Хироки не ответил на вопрос, потому что сам не знал ответа. С одной стороны, что ему делать рядом с этим чудиком? А с другой, с ним рядом было вполне приятно находиться.       Он встал и принялся бродить по комнате, читая и рассматривая содержимое настенных рамок. Японец был очень слаб в письменном французком, но фразу «1 место» и «Гран-при» смог понять даже он. На фотографиях с выпускного, где студенты стояли в чёрных мантиях и дурацких шапочках, он с трудом отыскал щуплого невзрачного мальчишку, который был явно младше остальных. Не то чтобы Хироки это заинтересовало, но он немного остыл и вернулся на своё место уже спокойным.       — Мое имя Хироки.       — Хироки…- медленно повторил Лу, переиначив имя на французский манер, с ударением на последний слог. Он будто пробовал его на вкус. Даже губы облизал, а потом глотнул кофе, который принёс с собой за компьютер. — Похоже на имя самурая.       — Оно просто японское.       — Я знаю.       — Хотя да, в моем роду были самураи.       — Здорово, — с искренним восхищением сказал паренёк, глядя с улыбкой на Хироки. — А в моём… я не знаю, кто был в моём роду.       — Не так и здорово. Лет двести назад наши предки переквалифицировались в разбойников. Потом были якудза. Но мы с братом так и не стали полноправными якудза.       — Якудза… Это как мафия? Это чтобы убивать людей и грабить банки? А почему не стали?       — Не так открыто. — чуть поморщился японец. — А мы просто не любили «работать на дядю». Потом была наркоторговля. Потом сами втянулись. Однажды меня поймали, я отсидел. Потом так вышло, что наши с Хидео дороги понемногу расходились. Я долго на игле сидел. Но сейчас завязал. Почти год как.       — Ты плохо делал, — сказал очевидную вещь Лу. — Но ты всё равно хороший человек. А мне не разрешают общаться с братом.       — Почему не разрешают? — поинтересовался Хиро.       — Потому что я странный и могу плохо на него повлиять. Из него делают знаменитого музыканта. А я… говорят, странный, — парень пожал плечами и снял с головы полотенце, просушивая им мокрые прядки. Сейчас в его волосах не было никаких побрякушек — они лежали на столе поверх какого-то тату-экскиза.       — Странный. Но твои родственники тоже делают плохо. Не думаю, что ты способен хоть на кого-то плохо влиять.       — Я нормальный, меня проверяли, — снова возразил Лу, грустно надломив брови. Впрочем, даже если психиатрия не нашла у него никаких отклонений, он всё равно был странным. Но он успешно работал и даже получил высшее образование — в этом Хиро уже убедился.       — Я не похож на своих родственников, вот и всё, — продолжал парнишка. — Зато я могу татуировки делать. И я изучаю культуру разных народов и древнюю литературу. Я магистр, — похвастался он, по-детски показав пальцем на стену с дипломами и фотографиями.       — Ты молодец. — усмехнулся парень. — Я вот даже школу не окончил.       — Почему? Из-за якудзы, да?       — Просто не закончил. Сбежали из детдома, связались с плохой компанией.       — Грустно. И всё равно я рад, что ты пришёл ко мне, — улыбнулся Лу, забравшись на диван с ногами и повернувшись лицом к Хироки. Про работу он забыл напрочь. Вместо этого не пойми откуда взявшейся расчёской начал бережно расчёсывать волосы и делить их на пряди.       — Может, когда-нибудь я приду к тебе за новой татуировкой.       — Ты можешь приходить просто так, — улыбнулся Лу, протягивая руку за бубенчиком на столе и ловко вплетая его в тоненькую косичку. — Я буду ждать.       — Не думаю. Я редко к кому-то прихожу.       — Я всё равно буду ждать, — упрямо заявил, вплетая в другую косичку уже совиное перо.       — Это твоё дело. — жестко ответил Хироки. Незачем давать этому парню ложной надежды.       — Ладно, — тихо ответил Лу, опустив взгляд и продолжая ловко перебирать пальчиками.       Хироки умолк. Лу тоже затих, как будто ему этой жёсткой фразой буквально заткнули рот. Он сидел и вплетал в волосы всякие подвески, раскачиваясь при этом взад-вперёд. Взгляд был прикован к одной точке на экране монитора, где был открыт какой-то текстовый документ.       Глядя на него, японец испытал чувство крайней паршивости. Будто ребёнка обидел ни за что ни про что. Он утешал себя тем, что этот парень достаточно взрослый и переживёт грубость от какого-то незнакомца азиатской наружности. Сам виноват, нечего доверять кому попало. Только почему-то эти доводы действовали слабо, и Хиро перекинул злость на самого себя. Изначально не надо было слабину давать и разговаривать с этим парнем.       Зазвонил звонок, и Лу вскочил с дивана, убегая к входной двери. Парень начал переговариваться со слесарем на французском так быстро, что японец не успевал мысленно переводить фразы. Тут-то он и понял, что в разговоре с ним Лу специально говорил медленно и максимально чётко. А он этого не заметил…       Пока работал слесарь, Хиро отошел к окну, закуривая уже чёрт знает какую по счёту сигарету. Он слышал скрежет каких-то инструментов в замке, а потом рёв болгарки, когда замок пришлось вскрывать более жёсткими мерами. Изредка японец оглядывался на хозяина квартиры, но тот просто сидел по-турецки на пуфике в коридоре и молча смотрел на дверь.       Через несколько минут в щели разреза показался диск болгарки, потом исчез, и дверь открылась. Внутрь зашёл низенький пузатый мужчина в рабочем комбинезоне, а вместе с ним в квартиру ворвались облака бетонной и металлический пыли, которые тут же покрыли собой и пол, и придверный коврик, и одежду на вешалках.       Слесарь покачал головой.       — Замок придётся менять, возможно и всю дверь, — сказал он парню. Лу закивал и протянул мужчине купюру. Он улыбался, явно не обижаясь ни на кого за неудобства и дополнительные траты. Хироки снова стало стыдно — это ведь он небрежно обошёлся с дверным замком, из-за чего тот и заклинил. Ему было бы куда проще, начни парнишка его обвинять. Тогда можно было бы с чистой совестью нагрубить и уйти. А вместо этого Лу искоса посмотрел на японца и отошёл в сторону, молча пропуская его к выходу.       И Хироки просто покинул этот дом, оставив парня наедине с хаосом, который создал за пару утренних часов в его квартире: бетонная пыль, сломанная дверь и клубы табачного дыма. Пусть Лу сам это всё разгребает. Сам виноват, правда же?