Анна.

"Как хорошо вернуться в Россию из этой извращённой сплетнями и изменами Франции и чопорной надменной Англии, из молодой и пылкой Америки и из грациозной поэтичной Венеции! Как хорошо лежать, просто лежать в поле, слушать журчание реки, пение птиц в лесу и отдаленное пение своих крепостных. Как они были без меня, как справлялись, никто из не обижал? Надо будет с ними поговорить, да именно с простыми крестьянами, а не со старшиной, он только лапшу на уши вешает, врёт, согнать бы его, да лучше найти не сможешь, только разве хуже. А простые крестьяне, крестьяне, они мои, поэтому я за них в ответе. Вот скоро школу достроят и дети смогут в неё ходить, получить получше образование и жить лучше своих родителей, а потом, на старости лет я всем дам вольную, пусть покоряют Россию, пусть покоряют мир. Ненавижу крепостное право. Ах, от чего я не искусный писатель, композитор, художник, политик, учёный, просто никчемный человечешка, предавшийся разврату". Было очень странно видеть дворянинку, уже немолодою, но ещё и не старую, на вид лет тридцати трёх, одетую не в раскошное пышное платье с карсетом, а в то, которое носят крестьянки. Это была вдова богатого помещика старика, умершего в первый год и совместной жизни, но траура она не носила и не была в печальных мыслях о нем, она просто о нем никогда не вспоминала и не хотела вспоминать. В свете в юности своей она бывала часто, правда, не была первой красавицей, но всё же пользовалась большим вниманием кавалеров. Но с переездом в деревню, так как старикам полезен больше чистый воздух, нежели городской, она поначалу скучала, но как-то занялась делами, стала много общаться с крепостными и поняла их, поняла. Стала вот строить школу для детей, отдавать к мастерам на учение, посылать в Питер и Москву. А сейчас она думала о том, как будет учить детишек, как они будут её все слушать, даже шалуны, как её будут любить... Она уже спала, сладким, чутким сном, пока кто-то тихо, словно вор, не подошёл к ней, сел рядом, нагнулся т поцеловал в губы. Она проснулась и посмотрела на него сначала удивлённо, но вскоре рот её скривился книзу, как у детей, напуганных чем-то и собирающихся тихо заплакать. — Опять, вы! - она всплеснула руками и закрыла ими лицо, отвернувшись от незнакомца (для нас). Силы покинули её и она просто не могла подняться и убежать — Зачем вы преследует меня! Уйдите, уйдите! — Простите, простите Анна, Аннушка, но вас не было целых два года! Я не мог нормально спать ночами, работать днями, все мои мысли были заняты вами, о вас, каково вам там, как вы себя чувствуете, не больны ли вы были. Поэтому, как только я узнал, что вы сегодня, наконец, вернулись в Россию, я сразу шел пошёл к вам. Анна, - она обнял её за худые, вздрогнувшие от прикосновения плечи и наклонился к ушку, сказав тихо — я люблю вас. Он хотел её снова поцеловать, но она не дала ему это сделать, резко встав и отодя на несколько шагов от него. Он встал за ней, но подходить не стал. — Прошу, я много раз вам объясняла, что это просто был роман, увлечение, не больше. Зачем вы сами себя обманываете и твердите, что любите меня! Как вы можете любить ту, которая старше вас на целых семь лет! Право, перестаньте врать себе и мне! - она повернулась и убежала. Он не стал за ней гнаться, так как она убежала в сторону, где рыбачили. Он, вздохнув, ушёл, но не к себе домой, а к её дому, имению. Там она не сможет убежать от него. *** Уставшая, Анна вернулась в свой дом. Это, как ни странно, не был деревянный терем, а одноэтажный каменный дом, выкрашенный в жёлтый, с белыми колоннами и с ветками винограда на них. Просто в таких любил жить её покойный муж-старик, а строить новое жилье, тратить деньги и силы крестьян по её мнению в пустую не было смысла. Комнаты в доме были большие, просторные, правда с низкими потолками, но это никак не смущало. В её кабинете находилось пианино, а над ним висела картина жатвы, также были и другие инструменты, как гусли (ей они особеннно нравились) и пастуший рожок. Она умела на них играть, так на фортепиано научилась во время учёбы в пансионе, рожок оказался для неё не очень сложным, а вот гусли, с ними нужно было ещё работать и работать. Тут же была и кровать, и стол, и шкаф с одеждой. Все близко, под рукой, как е и было нужно. Но какой же был её ужас, когда в кресле она увидела не спящего кота Ваську, а его! Она издала жалобный стол и облакотилась спиной о стену. Он сидел, спокойно, прямо, смотрел на неё, а она не смела. Вот он встал, подошёл к ней, обнял и припал к её губам. Она не сопротивлялась, у неё просто не было сил, а разум был помутнен, но когда он стал смелее её обнимать за талию и хотел отнести её к постели, она оттолкнула его. Видимо, он этого ожидал, поэтому не был удивлен. Припал к её ногам и стал целовать её руки, но из она тоже вырвала у него. — Уходите. - холодно, спокойно сказала она, не смотря на него. — Ах, Анна, я умру без вас! Позвольте мне, - начал он, но был прерван все таким же голосом. — Не умрёте, уходите. Он ушёл. Она спокойно наконец вздохнула. Этот молодой барин, влюбился в Анну на одном благотворительном бале (женщина бывала только на них). Она сразу покарила его своей красотой и кротостью, всё ранцы она отдала ему, просто потому что в стороне стоять было скучно, а он так хотел танцевать с ней. Они виделись на каждом благотворительном мероприятии. Но однажды, он пригласил её к себе, она согласилась, так как ехать в свое имение было далеко, а он человек ей знакомый. Там все и случилось. Она сама не понимала, как все получилось. Но после этого она уехала за границу, уверенная в том, что она успокоится за пару лет, а он о ней забудет, но не забыл, а наоборот, возлюбил сильнее. Этот барини правда вскоре умер, но не совершив самоубийство, а на войне во время боя. Он не мог приложить руки на себя, ведь Анна, любимая желанная Анна тогда бы подумала, что она убийца его и сама бы умерла от немощи и вины. А не хотел, чтобы она жила дальше хорошо, что так и случилось.