Непоколебимая сила

      Обратный путь в Коноху дается... тяжко.       Он не в состоянии подобрать слово лучше, да и сомневается, что такое вообще может найтись. Шикамару не в первый раз сталкивается с разительными отличиями между образом жизни, о котором он, казалось, уже все знал, и действительностью.       На войне нет победителей.       Так однажды сказал отец за игрой в шоги, выпуская в воздух завитки дыма. Шикамару думал, что понимает.       .       Он смутно отмечает присутствие команд из Анбу, которые то появляются, то пропадают среди крон деревьев. Удивительно, но лес совсем не изменился с тех пор, как Шикамару был здесь последний раз, в отличие от страны Молнии, чей рельеф навсегда изменен и отмечен войной.       Сбоку от него несут мешок с телом, и где-то впереди среди людей время от времени мелькает спина Ино. Ему не надо даже присматриваться, Шикамару и так знает, что она идет рядом с таким же мешком. У нее нет-нет да непроизвольно трясутся плечи, и до него долетают всхлипы вместе с утешительным бормотанием Чоджи.       Он должен быть рядом — поддерживать — но просто не может. Сил совершенно ни на что не осталось. В голове, вопреки обычному потоку мыслей, звонко и пусто.       Цена поражения принимает разные формы, Шикамару, как и цена победы.       Так отец тоже говорил.       .       В какой-то момент его догоняет Темари. Молча и даже не глядя на него. Но это ничего. Он тоже на нее не смотрит.       — Разве ты не должна возвращаться в Суну вместе с братьями?       — Должна, — сухо отвечает она, будто бы идти среди шиноби Конохи и их павших друзей, а не среди своих людей, для нее вполне естественно.       Шикамару кивает, словно ее ответ объясняет все на свете.       — Я не плачу.       — Нет, — она делает паузу, и Шикамару больше чувствует, чем видит обращенный к себе взгляд. — Нет, не плачешь.       Переход продолжается, мешок рядом с ним не исчезает, а вскользь задевающее его руку плечо ощущается непоколебимой силой против колотящей его дрожи. Очень скоро пейзаж перед глазами расплывается, и Шикамару едва видит, куда идет.       Темари ничего не говорит ни о слезящихся глазах, ни о стекающей по его щеке капле, которую затем впитывает водолазка. Она просто молчит. Но ее теплые пальцы незаметно обхватывают его ладонь, и он цепляется за это прикосновение, все дальше шагая по дороге в Коноху, по дороге домой.       И этого достаточно.       .       Даже самая жесткая из женщин нежна с тем, кого любит. Ты поймешь, когда повзрослеешь.       Да, пап.       Ты прав. Я понимаю.