Как хорошо, что все было сном

— Меня уже ждет Рин, не хочу заставлять ее ждать еще дольше, — сказал Обито, прощаясь с Какаши. Закрывая глаза, он ощущал, как его окутывает белый свет. Вместо ожидаемой невесомости, тело содрогнулось в мелкой дрожи, что отдавалась резкой болью. В горле все першило, он пытался что-то сказать, но вместо этого вырвался лишь хриплый стон. В нос ударил запах медикаментов, слух постепенно возвращался. Теперь отдаленные звуки не казались словно он находится под морской гладью. Напротив, сейчас Обито мог слышать чьи-то быстрые шаги, переходящие в бег. Кто-то настойчиво звал его по имени. Этот голос был до невозможности знаком, но понять, кому он принадлежит, не получалось. — Оби… Обито, — все продолжались попытки неизвестной личности, — Обито, ты меня слышишь? В голове Учихи все находилось в состояние смятения, все равно что в тумане. Разум отказывался осмысливать происходящее, пуская все на самотек. Тело также отказалось подчиняться сознанию, мышцы были точно окаменевшими. — Обито, — чьи-то руки сжимали его ледяные пальцы, можно было ощутить, как замерзли конечности. В руках и ногах чувствовалось мучительное онемение, что так и хотелось скорее размять. Его тело будто потихоньку пожирало стылое пламя, что не могло не пугать. В голове то и дело пробегали мысли о подобном наказании за все грехи, совершенные в этой жизни, которых накопилось не мало. — Прошу, отойдите от пациента, ему необходим покой. Его мозг испытывал кислородное голодание, мы не знаем, чего можно ожидать, — послышался второй неизвестный голос, который уже совершено не был знаком. Вокруг Обито теперь кружило около пяти человек, они обеспокоенно наблюдали за его состоянием. Прошло примерно двадцать минут, возможно и больше, он не мог быть точно уверен в этом. Время от времени все снова проваливалось во тьму, а когда он окончательно пришел в себя, наконец получилось приоткрыть один глаз, что не был обмотан странной тканью. Не смотря на ослепляющий свет, он с трудом сфокусировался на ближайших предметах. Взору открылся вид на больничную палату, за окном вовсю светило солнце, лучи которого навязчиво освещали комнату. В данный момент он был один, на прикроватной тумбочке стояла ваза с одинокой белой лилией. — Что за… Кха-кха, — не сумев закончить предложение, вырывался сухой кашель, что сбивал дыхание. В горле, можно было подумать, открылись адские врата, сжигающие его изнутри. — Обито… Ты очнулся, — стараясь отдышаться, Учиха и не заметил в дверях юношу, который уж больно сильно напоминал Какаши, но тот был на лет двадцать моложе. — В-воды, — все мысли были направлены на то, чтоб унять режущее чувство, что мешало сказать больше, чем одно слово. Об остальном можно позаботиться и после. Юноша протянул бутылку с водой, что он ранее прикупил по дороге. Обито с жадностью поглощал живительную жидкость, избавляясь от дискомфорта. Руки дрожали, а голова немного кружилась, состояние не из приятных. — Я позову врача, — вылетев из палаты, парень бежал по больничным коридорам, выискивая людей в белых халатах. Как на зло, коридоры были пусты. Теперь же, утолив жажду, Обито мог сконцентрироваться на ситуации. Почему-то его тело было гораздо меньше обычного, а пальцы покрыты зажившими мозолями, совсем как в юношеские годы, когда он подолгу тренировался в метаниях кунаев. Он мог подумать что уже мертв, но ноющие мышцы давали знать, что он все-таки еще жив. Навряд ли покойники могут ощущать боль. Реальность происходящего сбивала его с толку, ведь только недавно он с Какаши и его учениками сражались против Кагуи, а сейчас он лежит в странном халате в больнице, при этом в теле, что не может быть его собственным. — Учиха, будьте добры прилечь обратно. Вам нельзя так резко вставать после комы, — в комнату вошел мужчина средних лет в белом одеянии, следом за ним следовал Какаши. — К-кома? Кха-кха, какая еще кома? — надрывно, но все же он смог произнести слова. — Вам не следует так напрягаться, тело все еще находится в шоковом состоянии. Уложив пациента, мужчина стал его осматривать, а Какаши стоял позади, также оценивая состояние Обито. По внешним показаниям не было выявлено особых проблем, непонимание реальности являлось одним из обычных последствий комы. — Похоже жизненно-важные показатели в норме. Мы оповестим родственников о ситуации, — что-то записывая в своих заметах, врач, покидая палату, добавил, — Посетителям не стоит засиживаться надолго, Обито нуждается в покое. — Да, конечно. Большое спасибо, — поклонившись выходящему человеку, Какаши вернулся к Обито, который слишком тихо лежал. В порядке вещей было ожидать бурную реакцию, но вот чтобы тот спокойно помалкивал, было чем-то новым. — Ты как? — глупый вопрос сам вырвался, ведь итак ясно, как человек, пролежавший в коме долгое время, может себя чувствовать. — Что случилось? Какая, к черту, кома? — вопросов было слишком много, голова Обито забита различными мыслями. — Обито… В тот день, ты сильно пострадал. Ты попал под вражескую технику, спасая меня, — Какаши снова вернулся в те воспоминания. Перед глазами стояла картина, где Обито был почти придавлен камнем, его окровавленное тело и разодранная правая половина лица, — От полученных травм ты мог умереть, потеряв слишком много крови. Врачи ввели тебя в кому, чтобы попытаться спасти твою жизнь. Никто не знал когда ты проснешься, — чуть тише добавил, — И проснешься ли вообще. Прошло примерно полгода, — руки Хатаке дрожали от волнения. — Полгода? Быть не может… А что с Рин? Она жива? — Да, ее отправили на миссию с командой Гая. Скоро она должна вернуться в деревню. — А Минато-сенсей? — Минато-сенсей принял титул хокаге, сейчас он на совещании пяти каге в стране песка. — Хах, — Обито почувствовал, как в уголках глаз проступали слезы, обхватив голову руками, он не знал, какие чувства испытывает. Не то горькую печаль, не то неудержимую радость. Сердце болезненно заныло, — Черт, черт, черт, — мозг сыграл с ним злую шутку. В его понимании прошло целых восемнадцать лет, все дорогие для него люди умерли один за другим. В смерти некоторых он даже сам поспособствовал, — Черт, как я рад. Все живы, ведь так? На деревню не нападал Девятихвостый, Минато-сенсей и Кушина не отдали свои жизни, чтобы спасти Коноху? — Что? Откуда ты знаешь о Девятихвостом? — Какаши не верил собственным ушам. Как Обито мог знать о случившемся, — Инцидент с ним действительно был, но он не вторгался в деревню. Все обошлось малыми жертвами. Минато-сенсей смог запечатать его в себе до того, как это произошло. Кушина-сан… С ней все хорошо, не так давно у них родился ребенок. На одеяло упали первые капли слез. Обито так боялся, что все это грязная ложь, ведь он точно помнил, как по его приказу Курама убил сенсея, как он похитил Кушину и как пытался навредить невинному ребенку, что даже не успел родиться. Информация накладывалась друг на друга, создавая диссонанс. — Обито, — Какаши все еще не умел правильно подбирать слова. Он не совсем понимал причину его эмоций. Конечно, после той миссии он наконец отбросил одержимость правилами, пересмотрев свое мировосприятие, но ему не хватало навыков общения. — Я… Я не предатель? Я не развязал четвертую войну шиноби? — эти вопросы ввели Какаши в ступор. О чем, черт возьми, он говорит? Какой еще из него предатель? Он знал Обито слишком хорошо, чтобы поверить, что тот стал предателем родной деревни, а чтобы он еще и развязал войну… Это было сродни фантастике. Как человек, с ранних лет мечтающий стать хокаге, мог совершить подобное? — Разумеется нет, как тебе могло это прийти в голову? — возмущение Какаши на очернение Обито самого себя захлестнуло его целиком, — Чтобы такой идиот как ты смог провернуть нечто подобное. Для этого, как минимум, необходимо иметь нормально функционирующий мозг. — Ксо, я должен сам проверить, — Обито попытался подняться с кровати, но атрофированные мышцы не позволили ему даже встать. Покачнувшись, он чуть не повалился на пол, но благодаря реакции Какаши, он избежал очередной травмы. — Куда ты собрался? Ты даже сидеть толком не сможешь. Твое физическое состояние не в самой лучшей форме. Тебе придется долго восстанавливаться, — без понятия куда это он хотел направиться, но Хатаке знал, что далеко он уйти не сможет. — Мне необходимо срочно осмотреться, — раз ему не удалось встать на ноги, Обито решил активировать шаринган, чтобы убедиться, что это не гендзюцу. Резкая боль поразило глаз, из которого тонкой струйкой текла кровь. — Идиот! А ну прекратил, — схватив Учиху за плечи, Хатаке слегка встряхнул его, — Какого черта с тобой происходит? Тот булыжник выбил тебе остатки мозга? Какой шаринган вообще в твоем состоянии? — Э-это правда? Неужели все, все что я видел всего лишь страшный сон? — Обито прикусил нижнюю губу, голос предательски надламывался. — Я не знаю, что ты видел в своем кошмаре, но поверь, все в порядке. Теперь все в порядке… — Какаши ослабил хватку, но не стал убирать свои руки с Обито. Ведь он сам не до конца верил, что тот наконец пришел в себя. Он слышал об отрицательных прогнозах медиков, но не хотел их воспринимать. Простояв какое-то время в тишине, раздался доброжелательный голос медсестры. Она объявила, что время посещения пациентов подошло к концу. Какаши мог прийти завтра после обеда. Расписание посещения он уже знал наизусть, каждый день навещая Обито, не забывая менять цветы у его кровати. Когда Какаши покинул палату, можно было проанализировать все, что произошло. Обито никак не мог понять, стоит ли ему радоваться. Как теперь он сможет смотреть в глаза своим друзьям, сенсею, всем кого он предал. Хоть это и было не взаправду, но осознание этого факта, по его мнению, не оправдание. Все было слишком реалистично. И сразу возникал вопрос, не будь это сном, осуществил бы он все свои прегрешения в таком случае. Ответ он уже знал наверняка. Да. Если бы на глазах Обито погибла его первая любовь, то он точно бы обезумел от горя. Каждый день, как по расписанию, Какаши навещал Обито, часто принося с собой корзинку с фруктами. После того, как Учиха пришел в себя, он начал быстро поправляться. Выполняя все рекомендуемые упражнения, тело стремительно приходило в норму. Какаши и Рин каждый вечер старались прогуливаться с ним по больничному дворику, а после и по местным улочкам, постепенно увеличивая расстояние. А дома же его баловали всевозможными пряностями, вкус любимых блюд из детства вызывал теплую ностальгию. Бабушка первые месяцы окутывала всей своей заботой, наконец ее переживания подошли к концу. Какаши одним из первых заметил, что Обито сильно изменился. Его словно подменили. В глазах мало что осталось от ребяческих искорок, взгляд стал более углубленным. Нет в нем более того непоседливого юнца, который легко разбрасывался о заоблачных мечтаниях занять титул хокаге. Обито лишь единожды поведал Какаши о том кошмаре, который был для него действительностью. Такого детального мира не могла создать ни одна иллюзия шарингана. Для Хатаке прошло всего полгода, в то время, как для Учихи целых восемнадцать лет. Теперь же для него стало понятно, с чего это товарищ по команде словно прожил уже целую жизнь. По сути, так оно и было. Учиха стал подолгу оставаться на учебном полигоне, где юные шиноби оттачивали свои навыки. Хоть ему и было еще рано и чакра находилась в крайне нестабильном состоянии, но оставаться без занятия, наедине со своими мыслями было куда более жутко. Даже сейчас силуэт Обито виднелся на открытой поляне. Силы давно покинули его. Одним небесам известно, каким образом он все еще стоит на ногах. Какаши наблюдал издалека, боясь что тот опять перестарается и свалится в обморок. Когда Обито рухнул на землю, словно марионетке, которой обрезали путы контролирующие ее, он решил, что самое время завязывать с этим на сегодня. Спрыгнув с ветви, он направился к одинокой фигуре. — Обито, — обращаясь к нему, он не ожидал, что тот вообще находится в сознании. — Чего тебе? Зачем тратишь свое время следя за мной? Весь день просидел на дереве, будто белка, — с трудом перевернувшись на спину, Обито прикрыл глаза, наслаждаясь приятной прохладой травы. — Белка? Хах, быть белкой не так уж и плохо, — Какаши подошел поближе и принял такую же лежачую позу, устремляя взгляд в небо, — Красиво. — Долго еще будешь ходить за мной хвостом? В деревне что ли больше нет важных дел? — в первое время присутствие Какаши не особо волновало Обито, но день изо дня было уже перебор. — Приказ четвертого хокаге, — скорее не приказ, а просьба, но это не столь важно, — Когда ты успел пробудить третье томоэ? — Не знаю точно. Наверно сразу после комы. — И почему ты не очень-то и рад? Прежний ты уже бы всем встречным втирал о своей великой персоне и мощи твоего клана, — повернув голову, Какаши мог видеть небольшие затягивающиеся шрамы на лице друга. На бледной коже они были заметней. — На самом деле, оказывается шаринган того не стоит. Если его можно пробудить, пройдя через нечто тяжелое и ужасное, в чем же тогда смысл? Больше похоже на проклятие, нежели дар, — активировав шаринган, Обито протянул ладонь кверху, — Оказавшись в не тех руках, он может нанести колоссальный вред. Например, как та штука, «Глаз луны» или как ее там. — Ты опять про те фантазии твоего воображения? Такое все равно невозможно, — подложив руки под голову, Какаши устроился поудобнее, — Одна беловолосая женщина с бьякуганом и третьим глазом во лбу, что перемещается из пространства в пространство чего стоит. — И правда, даже звучит смешно, — улыбнувшись абсурдности, Обито слегка подтянулся. Все тело ныло от долгих упражнений. — Кстати, где твои очки? — не видел их на тебе с того дня, как ты попал в больницу. — Не думаю, что они теперь нужны. Только нос натирают, — они казались уже детской забавой, что вряд ли он вновь наденет на себя. — Как скоро тебе разрешат вернуться к заданиям? — Месяца два и я как новенький. Да и не думаю, что задания будут шибко сложные. Война уже закончилась. — И правда… Война закончилась, — осмысляя последнюю фразу сокомандника, он невольно повторил ее. — Какаши, твой глаз. Мне очень жаль, — резко подняв корпус, Обито сел в позе монаха. — Не бери в голову. Боевые шрамы неизбежны на поле боя, — дотронувшись до протектора, Хатаке немного его приспустил. — Я ведь так и не сделал тебе подарок по случаю повышения в звании, — перебирая пальцы, он о чем-то активно размышлял. — Брось, ты спас мне жизнь. Это ценнее любого подарка. Джоунин из меня так себе, если честно. Бросил товарища в беде, не смог помочь другу, подверг всех опасности, — спокойным тоном он признавал свои ошибки, — Да и когда бы успел подготовить подарок? Только недавно ты смог самостоятельно передвигаться. — Что на счет моего левого глаза? — В каком смысле? — Какаши не понимал, о чем он говорит, причем тут вообще глаз. — Пожалуйста, прими мой шаринган, как подарок. С ним ты станешь еще сильнее, — ударив себя в грудь, Обито загорелся идеей. Сейчас он был решительно настроен. — Совсем спятил? Зачем мне он вообще нужен? Да и как не член клана Учиха может справляться с шаринганом? Не говори ерунды, — вот подобного предложения он точно не ожидал. Кто в здравом уме самостоятельно захочет вырвать себе глаз и отдать кому-то. — Такой гений с пеленок, как ты, уж точно как-нибудь разберется, — уже поднося руку к глазнице, Обито намеревался осуществить задуманное. — Идиот, не смей! — молниеносно среагировав на движение, Хатаке метнулся к нему и перехватил руку Учихи, — Ты что творишь? Не нужен мне твой глаз, лучше оставь себе. — Не останавливай меня. С шаринганом ты сможешь скопировать все техники, что только возможны. У тебя будет крутое прозвище «Копирующий шиноби листа», — энтузиазм в юном Учихе вновь воспылал. — Какой ужас, — от одной мысли, что к нему прирастет это нелепое звание, лицо Какаши скривилось под маской, — Не думаю что твой клан одобрит. — Я лично поговорю с Фугаку-саном. Уверяю, он поймет. — Не разделяю твоей уверенности. Будь добр, оставь эту идею, — Какаши не хотел себе и представлять подобный исход. Иметь нечто подобное в собственном организме, даже в мыслях звучит устрашающе. — Хорошо, — в конце концов успокоившись, Обито отстранил руку от лица, — Тогда чего хочешь? — Может сходим в Ичираку? — Какаши надеялся, что Учиха больше не вспомнит о подобных подарках. — Ха? Ты же не любишь рамен, — добровольное пожелание сходить поесть лапши из уст Хатаке звучали крайне непривычно. — Будем считать, что ты не против. Вставай. Сам идти сможешь? — отряхнувшись от пыли, Какаши протянул руку, чтобы помочь подняться и Обито. — Или возможно все же гендзюцу, — бормоча себе под нос, он все больше не верил в происходящее. — Ты чего там бубнишь? — Ничего, — решив не думать слишком много, Обито пустил все на самотек. Слюнки уже текли, представляя вкуснейшую порцию лапши, что он так давно не ел, — Закажу как можно больше порций, я ужасно голоден. — А твой желудок выдержит? — Проверим на месте. Как же потрясающе иметь пищеварительную систему. — О чем это ты? — странности в друге все больше вызывало озадаченность. — Забей, просто радуйся, что твой кишечник работает как надо, — отмахиваясь от вопросительного взгляда Какаши, Обито зашагал в сторону небольшого ресторана. По нему и не сказать, что пару минут назад тот валялся совершенно без сил. Все же Учихи невероятно выносливы. Проведя вместе остаток вечера за трапезой, время прошло незаметно. Небо уже окрашивалось в темно-синие оттенки. В кустах начинали играть свои незамысловатые мелодии кузнечики. Людей на улочках становилось все меньше. Приятный ветерок обдувал открытые участки кожи, легко обдувая играя в прядях волос. Не хотелось идти домой и заканчивать этот чудный день. — Не хочешь потренироваться вместе? Весьма скучно просто наблюдать со стороны на твои нелепые кривляния, что ты называешь ниндзюцу, — если Обито и завтра также свалится от усталости, то точно однажды повредит голову, снова. — Неужели надоело скрываться, словно жук в листве? Смотри чтобы Абураме тебя в банку не посадили, как редчайшее насекомое, — шутливо язвил Учиха, — Я буду только за. Не терпится посмотреть, что по твоему мнению является настоящим ниндзюцу. Остаток пути они прошли в тишине, каждый был погружен в свои раздумья. Тишина разбавлялась размеренным шагом юношей. Фонарные столбы уже вовсю зажигались, освещая дорогу тусклым светом. Не успев толком погрузиться в вечернюю атмосферу прогулки, они дошли до развилки, где их маршруты расходятся. — Уверен, что дойдешь самостоятельно? — За кого ты меня принимаешь? Я не настолько беспомощен, чтобы запутаться в собственных ногах. — Все же, будь осторожен, — подойдя поближе, Какаши приобнял Учиху за плечи, — Больше не попадай в больницу. Береги себя. — Разумеется, ноги моей больше не будет в этих стенах, — обнимая Какаши в ответ, он продолжил, — Только если твоя жизнь не будет снова в опасности. Тогда я сделаю исключение. — До завтра, Обито, — отстранившись, Хатаке тихонько поплелся в свою сторону, махая рукой. — До завтра. Выспись хорошенько, тебе понадобятся все силы на тренировке, — вступая на свою тропу, Обито подметил, что Какаши сильно изменился, а главное в лучшую сторону.