Преломление

      В доме семьи Сасагава в каждой комнате есть зеркала. Круглое в ванной, с ракушками на раме. Зеркальная дверь шкафа в прихожей. Небольшое настольное зеркальце на кухне. Несколько зеркал в гостиной. Большое на стене в спальне родителей. Круглое размером в две ладони в комнате Рёхея. Три в комнате у Киоко — большое напротив кровати, на подставке на тумбочке и еще одно у двери.       Киоко не любит зеркала, но каждый раз смотрит в них.       В детстве Киоко мечтала стать балериной, примой Мариинского театра. Она представляла, как исполняет партию Одетты, как в облике Одиллии играет главную роль в самой драматичной сцене «Лебединого Озера», как принимает после цветы и овации.       Киоко больно смотреть на свое отражение, но она не может оторвать взгляда.       С самого детства Киоко считала себя некрасивой, слишком выделяющейся, черной птицей в стае прекрасных белых лебедей. Рыжие волосы, которых ни у кого больше не было, неестественно-золотистые глаза, пухлые щеки и низкий рост. Она часами стояла у зеркала, растягивая свое лицо, рассматривая его, пытаясь найти хоть что-то красивое.       Не находила.       Красоту она нашла, когда ее схватили хулиганы, использовав в качестве приманки для брата. Ее брат, смелый и решительный, с нежностью смотрящий на нее, был прекрасен. И от этого только больнее было смотреть, как он позволяет бить себя, лишь бы с ней все было в порядке.       Шрам на брови у Рёхея каждый раз ранит сердце Киоко чувством вины и сожаления, а его яркая улыбка давит осознанием того, насколько она ничтожна по сравнению с братом.       Киоко эгоистична. Она это знает и ненавидит это в себе. Но продолжает запрещать брату драться, давя своими слезами и беспокойством. В глазах Рёхея любовь к сестре, горечь и смирение. Он прекращает драться, но каждый раз с трудом останавливает себя, чтобы не ударить что-нибудь — Киоко это прекрасно видит.       И судорожно сжимает пальцами плечи, впиваясь короткими ногтями, кусает губы, запрещая себе запрещать брату заниматься боксом. Рёхей не заслуживает такого. Он имеет право заниматься тем, что ему нравится.       На Киоко странно смотрят в подготовительных классах. Ей кажется, что во всем виноваты длинные рыжие волосы. Таких ни у кого больше нет.       Девочка стоит перед большим зеркалом, что висит напротив ее кровати, и внимательно разглядывает свои волосы. Ярко-рыжие, почти как шкурка апельсина. Длинные, мягкие, шелковистые. Мягкость и шелковистость — единственный их плюс. Пушистые и непослушные — постоянно вылезают из прически, лохматятся, жарят спину. Киоко крепко сжимает в кулаке волосы, оттягивая. В них нет ничего хорошего. Медленное движение второй рукой и резкий щелчок. Длинные пряди волос опадают на пол. Киоко безотрывно смотрит в зеркало и продолжает обрезать свои волосы. Ножницы замирают в воздухе, когда волосы опускаются лишь на ладонь ниже подбородка. Киоко не нравится, как она выглядит, совершенно. Но сейчас на одну некрасивую вещь в ней стало меньше.       Киоко мило улыбается обеспокоенной маме, зарываясь рукой в короткие волосы, и щебечет что-то о новом стиле и жарком лете. В мусорке лежат рыжие волосы, а на сердце почему-то легче не стало.       Киоко некрасива и она это знает.       В начальной школе, классе в первом, Киоко впервые видит балет «Лебединое Озеро». Она не может рассмотреть лица балерин, слишком далеко и ярко, не может рассмотреть четко их фигуры — они размываются в движениях и искажаются из-за пышных юбок. Киоко не может сказать, красивы ли лица и фигуры у балерин, но ясно видит, что они прекрасны. Не своей внешностью, а своим танцем. И тогда Киоко думает, что если бы она стала балериной, то перестала бы быть такой некрасивой, хотя бы немножко. Если бы она стала балериной, прекрасно танцующей на сцене, то, может быть, тогда на ее некрасивое лицо со странными глазами и пухлыми щеками не будут обращать внимания?       И Киоко идет в балетный класс, где кругом тонкие девочки с ножками-тростинками и ручками-прутиками. Но они такие сильные, хоть и кажутся хрупкими, что Киоко не по себе. Киоко старается, тренируется. Плачет по ночам из-за боли в ногах, но продолжает. Ведь так она сможет стать хотя бы на капельку красивой.       В балетной студии учат улыбаться всегда и вести себя с окружающими дружелюбно и вежливо. Киоко, и до этого придерживающаяся подобного поведения, начала улыбаться одноклассникам и немного завышать голос, чтобы он звучал хоть немного милее.       Киоко — милая девочка-канарейка, самая симпатичная, по мнению своих одноклассников, девочка в школе, дружелюбная со всеми и солнечная. Ей восхищаются и улыбаются в ответ, смеются в ответ на ее сказанные высоким девичьим голоском слова, хотят дружить с ней.       По ночам Киоко с головой укрывается одеялом, прячась. Не от живущих под кроватью монстров — от зеркал.       В комнате Киоко всего три зеркала, но кажется, что их больше.       Киоко не ездит на пляж, занимаясь в балетной студии. Не ходит в бассейн, уделяя время тренировкам. Оббегает фонтаны в парках, чтобы пробежать больше. Все вокруг улыбаются и поощряют стремление к тренировкам. Киоко улыбается в ответ, не говоря никому правду.       Киоко боится воды. Своего отражения в ней. Возможности утонуть, задохнуться. Даже глубокие фонтаны ее пугают.       Киоко тренируется так, что по ночам ноют связки, ломит кости. На свои стопы Киоко даже не смотрит — пальцы кровят от занятий в пуантах. Киоко самая крупная в своем балетном классе, хоть и не самая высокая. Другие начинающие балерины — тонкие ивовые веточки, она же скорее корень. Кривой, уродливый и толстый корень. Киоко строго придерживается диеты, лишь раз в месяц позволяя себе одно-два клубничных пирожных. Киоко не ест мясо и яйца, молочные продукты, не добавляет в свою еду соль и сахар, кроме пирожного раз в месяц не ест мучного. Она питается вареной рыбой, парными овощами, фруктами и кашами.       Родителям и брату не стоит знать, что Киоко не обедает в школе, а после ужина ее иногда рвет. Ничего страшного, это только полезно для нее.       Киоко — самая красивая девочка в своей средней школе. У нее короткие пушистые рыжие волосы, большие золотистые глаза, бледная кожа, хрупкая фигура, мягкая улыбка и высокий голос. Ее все любят, ей восхищаются. Она старательно учится и всегда готова всем помочь. Киоко одна из лучших на уроках кулинарии и никогда не обижается на мальчишек, что крадут ее обеды.       Единственная подруга, Курокава Хана, укоризненно качает головой, но не пытается уговорить Киоко на что-либо — она никогда не слушает, Хана уже пробовала. Хана знает чуть больше, чем остальные — что у Киоко чуть-чуть кровят пальцы, что Киоко не обедает, что она мало спит из-за тренировок и учебы.       Киоко по ночам тренируется в своей комнате, уже специально вызывает рвоту после ужина, чтобы не набрать вес, держит под кроватью коробочку со светлой краской для волос, которую пока не решилась использовать, носит закрытую одежду, так как ей некомфортно. Один одноклассник в школе случайно коснулся ее ключиц, которые были видны из-за расстегнутых верхних пуговичек рубашки — после этого Киоко стало не по себе. Дома она носит длинные широкие тренировочные штаны и объемные свитера, в школе застегивает рубашку на все пуговицы, пониже опускает юбку, повыше натягивает гольфы. Не подает никому руки, перестала обнимать родителей и брата, уклоняется от касаний.       Киоко изо всех сил старается скрыться от мира.       Киоко отстраняется от окружающих, соглашаясь на все их оправдания и отмазки. Делает вид, что верит всему-всему. И сама не знает, как стала общаться с Савадой. Он в шутку признался ей у ворот школы — она тогда удивилась. Обиделась почти в глубине души, но заметила искренность в его глазах. Он действительно хотел с ней общаться. И Киоко, возможно, не против немножко побыть рядом с искренним Савадой, таким забавным и неуклюжим. А еще у него красивые карамельные глаза и милая улыбка.       Не то, что ее неестественно-канареечные глаза и кривая улыбка.       Киоко может увидеть что-то симпатичное во всех, кроме самой себя.       В зеркале Киоко видит вульгарно-рыжие волосы, неровную кожу, пухлые щеки, отвратительно большие и неровные губы, растягивающиеся в ломанную кривую улыбку. У Киоко в отражении почти нет талии и груди, зато слишком большие бедра. У Киоко искривленные пальцы на ногах и некрасивые колени. Киоко не может смотреть на себя, настолько ужасно она выглядит, но все равно видит.       В комнате Киоко всего три зеркала, но кажется, будто они повсюду. Куда ни глянь — везде зеркала с ее отражением.       В глазах окружающих у Киоко всего один недостаток, маленькая милая слабость — неумение плавать, из-за которого она к бассейну даже не подходит. В глазах самой Киоко она состоит из одних недостатков.       Правда, рядом с Савадой все собственные недостатки как-то уходят чуть в сторону. Он слишком искренний, слишком милый, слишком добрый. Рядом с ним слишком шумно и весело.       Киоко слишком сильно доверяет Саваде, слишком сильно привязалась к нему, искренне стала считать его своим другом.       Когда Киоко вдруг оказалась в десятилетнем будущем, ей стало страшно. Вокруг были одни враги, ничего не было понятно. Савада ничего им, ей, не говорил. Она могла только стирать, готовить и убираться, знать что-либо ей было не положено. Каждый день, двадцать четыре часа в сутки, она могла только прокручивать свои мысли в голове, все больше начиная нервничать. Она не могла спать, не могла есть — даже от овощей тошнило. Болели ноги и накатывала паника.       Страшная правда ударила по Киоко слишком сильно. Савада, которого она считала своим другом, скрывал от нее слишком большой и важный секрет. А вместе с ним и ее старший брат Рёхей. И во все это они оба втянули ее, даже не осознавая этого. Прогуливаясь по родному городу десятилетнего будущего, Киоко ни о чем не думала, просто прогуливаясь. В витринах магазинов отражались яркие волосы — секретная подземная база была хороша хотя бы тем, что там не было зеркал. И Киоко застыла перед одной из витрин, всматриваясь в свое нечеткое отражение. Волосы слишком яркие, слишком рыжие. Такие, что хочется с корнем вырвать.       Остальное время в будущем прошло мимо Киоко. Она отстранилась от всего, позволяя «умным и сильным» мужчинам самим разбираться с проблемами, которые создали исключительно они и в которые втянули и ее. Киоко слишком эгоистична, чтобы брать на себя хотя бы часть чужой ответственности за эти проблемы. Она просто старается занять себя чем-нибудь. По ночам она танцует в своей комнате, разбивая ноги в кровь, а днем ходит сонная и уставшая.       Сразу же после возвращения в свое время Киоко достает из-под кровати коробочку с краской и осветляет себе волосы до тех пор, пока они не становятся светлыми-светлыми. Блондинкой Киоко выглядит все еще некрасиво, но уже не так плохо. Киоко все еще не нравится, но уже не возникает желания выдрать волосы с корнем. Да и канареечно-желтые глаза так заметны меньше.       На Киоко смотрят странно, как на нарушительницу порядка, но Киоко и так знает, что она некрасива.       Киоко отстранилась от Савады и все больше времени уделяет балету. Есть она почти перестала, похудела настолько, что ребра уже видны, но все еще считает себя вовсе не стройной. Ноги разбиты в кровь и уже почти не заживают. У Киоко кружится голова, но она лишь пьет воду и снова идет к станку или перекладине у кровати — тренироваться.       Киоко готовится к долгожданной роли Одетт.       Первой и последней.       На отчетном концерте студии Киоко сияет под светом софитов, искря нашитыми на костюм камнями. Глаза жирно подведены черным, скулы выделены темным, а на губах матовая розовая помада. Костюм и пуанты кристально-белые. Среди балерин Киоко выделяется отработанными движениями и светлыми волосами. Она изящным лебедем парит по сцене в своем первом настоящем балете. И застывает в финальной позе, тяжело дыша и слыша аплодисменты.       Это было первое ее выступление. Это было последнее ее выступление. Она не подходит для балета, ей нельзя больше танцевать, хоть она и хороша.       Киоко хочет верить, что на сцене, в белом одеянии прекрасной королевы-лебедя Одетт, она хотя бы на мгновение стала красивой, прекрасной. Но не верится.       В школе почти никого не осталось — все уже разошлись по домам. А Киоко стоит около самого своего сильного страха — воды — и смотрит на себя. Бассейн под открытым небом с кристально-чистой водой. Должен бы внушать умиротворение, но Киоко чувствует лишь всепоглощающий страх и отвращение — к своему отражению.       И почему она только так некрасива?       Киоко знает, что танцевать ей больше нельзя, но достает из сумки пуанты и туго затягивает ленты. Она не отходит от бассейна — танцует прямо здесь. Ее навыков хватит, чтобы не оступиться и не свалиться.       Киоко танцует так, как не танцевала, кажется, даже на сцене. Лишь для себя, для своего удовольствия. Не щадя и так в кровь сбитые ноги, резко взмахивая головой и глубоко прогибаясь — слишком небезопасно, позвоночник ведь не стальной. Киоко закрывает глаза и снова танцует партию Одетт. На своих руках она представляет пушистые белые перья, а на голове — украшенную драгоценными камнями диадему. Киоко взмахивает руками и чувствует себя птицей, тем самым лебедем — который в итоге умрет, поглощенный Лебединым Озером, преданный своим спасителем. Киоко прыгает, взлетая — и чувствует ветер в своих волосах, чувство свободного полета. Если она — Одетт, то она жалеет, что не послушалась других лебедей и не улетела с ними. Чувство полета захватывает с головой и утягивает за собой в пучину.       Киоко резко распахивает глаза, выпуская парочку пузырьков воздуха изо рта. Промахнулась в прыжке. Прыгнула прямо в глубокий школьный бассейн. Над головой волнуется вода и преломляются лучи солнца. Раскалываются на миллионы частиц, осыпая Киоко, и переплетаются в красивые узоры.       Киоко впервые видит такую красоту. Свет под водой так прекрасен, что захватывает дух. И она просто смотрит на этот свет, чувствуя непривычную невесомость, в которой падать уже некуда. Опоры под ногами больше нет, но и полета — тоже. Но опора под ногами ей больше и не нужна. Здесь, в воде, где она зависла, есть только она и свет.       Впервые за много лет Киоко так спокойно и хорошо. И даже улыбаться хочется искренне и радостно.       Иногда, когда жизнь сбивает с ног, самый страшный враг может стать другом и спасением. Киоко всю жизнь боялась воды, боялась утонуть. Вода была страшнейшим ее врагом. А сейчас она — вода — нежно ее обнимает, даря такую прекрасную картину.       Киоко мягко опускается на дно и понимает, что всплыть не сможет. Воздух пузырьками почти полностью вышел из легких, сил нет, плавать она и не умела никогда. Так стоит ли тратить последние силы и минуты на бесполезные попытки, если можно насладиться красивым зрелищем?       Вдруг поверхность взрывается тучей брызг, к Киоко приближается темное пятно — она не может разглядеть, что это, из-за бьющего ему в спину света. Глаза закрываются, а Киоко глупо улыбается преломляющемуся под водой свету. Ее подхватывают сильные руки и тащат наверх. Выкидывают грудью на бортик и заставляют выплюнуть всю воду, что успела глотнуть.       Глаза от неожиданности распахиваются, легкие горят. Киоко с трудом поднимается на бортик и падает, поворачивая голову на своего спасителя.       Он тяжело дышит, убирая светлые волосы с лица. Он одной рукой опирается о бортик, с ленивым недовольством окидывая взглядом свою мокрую одежду. Тягучим движением выкидывает себя наверх, садясь на бортик, и тянется за лежащей неподалеку зеленой курткой, из которой достает пару розовых леденцов в форме гаечных ключей. -Спаннер-сан?.. — сипит Киоко, не завышая голос, как давно уже привыкла. — Будешь? — он протягивает ей один леденец, уже держа во рту второй. — Клубничный. — Мой любимый вкус, — бездумно отвечает Киоко, поднимаясь и принимая сладость. — Мой тоже, — безразлично отвечает парень, не сводя с нее взгляда. — Красивый был танец. Жаль, что так закончился.       А Киоко вдруг начинает хохотать. Громко и надрывно, как никогда. Она вся мокрая, чуть не утонула в школьном бассейне, в руках клубничный леденец, а парень напротив — который какое-то время был их врагом в десятилетнем будущем — говорит, что она красиво танцевала!       Через этот смех, через появившиеся на глазах слезы, выходило все напряжение, накопившееся за много лет. Сейчас Киоко, в кои-то веки, не волновалась о том, как выглядит, как звучит ее голос, насколько ужасна ее прическа. — Одетт поглотило Лебединое Озеро, конец как по сюжету, — сквозь смех отвечает Киоко, вытирая слезы.       Спаннер равнодушно пожимает плечами, перегоняя палочку от леденца из одного уголка рта в другой. — Мне больше нравится счастливый вариант концовки.  — Зигфрид спас Одетт и они живут долго и счастливо? — широко улыбается Киоко, пробуя свой леденец. Яркий вкус сладкой клубники заставляет прищуриться в удовольствии. Она знает — Спаннер сам их готовит. И должна признать, что ничего вкуснее она не пробовала. Даже любимые пирожные с клубникой не кажутся такими вкусными. Или это из-за недавнего происшествия. — Почему бы и нет, — снова пожимает плечами Спаннер. — Кстати, в этом времени мы, кажется, еще не знакомы, не так ли? Энтони Спаннер, новый механик Вонголы. — Сасагава Киоко, бывшая балерина, — представляется Киоко. — Не хочешь сходить в кондитерскую? Отметим знакомство вкусными клубничными пирожными и фруктовыми корзиночками со взбитыми сливками. Я угощаю. — Звучит заманчиво, — тянет Спаннер, хрустя остатками леденца. — Дела с Вонголой я на сегодня закончил, так что почему бы и нет. — Тогда позволь мне украсть тебя у Савады, Спаннер-сан, — хихикает Киоко, поднимаясь. — Просто Энтони, — он чуть улыбается и протягивает руку, чтобы помочь. — Тогда и ты зови меня Киоко, — она принимает его помощь с улыбкой на губах.       Они вместе стали посещать кафе и кондитерские, гулять в парке, устраивая небольшие пикники, общаться. Киоко впервые, наверное, готовила сладости дома с таким удовольствием, представляя, как на следующий день угостит ими Энтони. С ним было легко и интересно. Несмотря на его внешнее безразличие, он был довольно чутким и понимающим человеком. Он умел заинтересовать собеседника, как и внимательно выслушать.       Энтони говорил, что Киоко красива, но ей в это не верилось. Она просто знала, что некрасива. Ей казалось, что он ее просто жалеет. Но понемногу Киоко начала проникаться. Начала даже неуверенно находить небольшие симпатичности в своей внешности. Пушистые темные ресницы, например. Или хрупкие запястья красивой формы. Энтони медленно, но уверенно заставлял Киоко поверить в себя и собственную красоту. Он с легкой улыбкой смотрел на нее, иногда черкая что-то в блокноте. — Я часто делаю зарисовки, чтобы потом не оплошать с чертежами, — пожал он плечами на вопрос. — Если хочешь, можешь посмотреть. Там и ты есть.       Да, она действительно была на зарисовках Спаннера. Первая — ее танец у бассейна, линии изящно-грациозные, и хоть прическа нелепа и растрепана, но смотрелось это довольно мило. После были даже не зарисовки — так, набросок в общих чертах. Но сама Киоко легко в них угадывалась. А один рисунок был проработан так детально и четко, что Киоко не удержалась от удивленного выдоха, подняв глаза на чуть смутившегося Энтони — он отвел глаза в сторону тарелки с пирожными, кроша кусочек бисквита в пальцах. На рисунке она улыбалась и заправляла развевающиеся волосы за ухо, и лицо у нее было такое счастливое и симпатичное, что Киоко не могла поверить, что это действительно она. — Ты нарисовал меня намного красивее, чем на самом деле, — с доброй улыбкой вернула она блокнот, протягивая руку за пирожным с густой шапкой взбитых сливок и крупной красной клубникой. — Ты предвзято к себе относишься, — дернул плечом Энтони. — Не понимаю, почему ты не видишь своей красоты. Откуда столько комплексов?       Киоко неловко пожала плечами, снимая с пирожного клубничку и кладя ее в рот.       Энтони был как эта самая клубника или преломляющийся под водой свет — яркий, сладкий, заставлял улыбаться и возвращал давно уже потерянное желание наслаждаться жизнью. Если рядом с Савадой ее комплексы просто утихали, то рядом с Энтони они понемногу растворялись, будто сахар в воде.       Киоко перестала заглядывать в зеркала каждый раз, как проходила мимо, и рассматривать себя подолгу. Она стала одеваться изящнее, хоть и все еще предпочитала закрытую одежду. Волосы отросли, рыжими уже были не только корни, но Киоко решила больше не красить волосы. Она снова стала нормально питаться и не отказывала себе в сладком. Иногда немного разминалась, но больше не танцевала, решив отпустить свою Одетт.       «Лебединое Озеро» Сасагавы Киоко закончилось. Счастливым концом.       Энтони был в Японии только из-за дел с Савадой и его Вонголой, поэтому как только они закончатся, должен был вернуться обратно в Англию. Киоко, привязавшаяся к нему за недолгое время так сильно, что не представляла, что будет делать без него, активно думала. Энтони жил в Англии, она — в Японии, и видеться часто они не могли. — Я думаю поступать в университет в Англии, — вскользь сказала она на одном из их пикников.       Энтони прекратил хрустеть леденцом и серьезно посмотрел на нее, прищурившись. — Я буду поступать в японский университет, — уверенно сказал он. — Не знаю, правда, где буду жить, но, думаю, общежитие предоставят…       Киоко подсела к нему ближе, заглядывая в глаза. — Думаю, у нас найдется лишняя комната. Да и снимать квартиру вдвоем если что легче, — наигранно-легкомысленно сказала она, протягивая руку за клубникой. — Не хочешь общаться во время обучения? — спросил Энтони, наклоняя голову. — Я могу установить на твой компьютер парочку программ. Разница во времени, конечно, достаточно большая… — От меня не убудет, если буду ложиться поздно, — отмахнулась Киоко, понимая, что это даже сравниться не сможет с тем подобием режима сна, что был у нее раньше. — Не перегружай себя, — покачал головой Энтони, вздыхая. — Ты еще после этих своих изнурительных тренировок не восстановилась. Это у вас, видимо, семейное, — фыркнул он, распаковывая новый леденец. — А ты вообще сутками из-за изобретений не спишь, — Киоко заменила леденец в его руках на клубничное пирожное.       До окончания школы они общались через компьютер, периодически Спаннер приезжал в Японию по делам, всегда находя время для Киоко. А после въехал в комнату уехавшего в университет Рёхея с его полного разрешения.       В университет Киоко шла рядом с Энтони. Длинные рыжие волосы свободно развевались на ветру, джинсы и красивая блузка не стесняли движений, легкая улыбка не сползала с губ, а золотистые глаза искрились счастьем. На взгляд бывших одноклассников, Сасагава Киоко ни капли не изменилась, разве что похорошела еще больше. Энтони же не видел в ней больше того сломанного отчаяния, что заметил еще «он-будущий» в их встречу в десятилетнем будущем. Киоко будто солнечный свет, преломленный в воде, изменилась, распавшись на кусочки и собравшись в красивый узор. Спаннер с улыбкой смотрел на свою девушку, мысленно благодаря Аркобалено Неба за то, что ему достались воспоминания его старшей версии. Киоко вернула его мир на место, когда он был совершенно растерян из-за внезапных резких перемен, заставила собраться и вспомнить, кто он такой, улыбнуться.       В доме семьи Сасагава исчезли зеркала, только одно все еще висит в прихожей. Киоко больше не нужны зеркала — она верит, что для Энтони она красива. И воды она больше не боится, даже плавать научилась.       Киоко переломилась и преломилась, став совершенно другой. И она больше не одна — рядом с ней есть ее семья, друзья и Энтони. И теперь она им верит и доверяет.