Поддержка

      Игорь Гром и сам не понимал, почему так привязался к этому мажору с белобрысыми крашеными волосами, золотыми брекетами ( как они там называются?) и татуировкой на смазливой мордашке. Первое впечатление от Кирилла такое и было. Смазливое личико ( по которому смазать бы хорошенько, но тогда папаша-Гречкин из-под земли достанет и обратно в землю закопает) да выпендреж чистой воды. И лишь после пары задержаний, по глупости, за пьяные драки и шум, Игорь стал понимать, что не так уж все в жизни прекрасно у «золотого мальчика». Есть деньги, машины, яхты. Дома с бассейнами. Есть дорогой алкоголь, доступные девочки модельной внешности… да хоть живые крокодилы. Нет главного – того, с кем можно поговорить по душам. Иначе с чего бы Кирилл сам стал приходить в отделение, к угрюмому и неразговорчивому майору? Пришлось объяснять адрес, чтобы не мешал работе и не вертелся под ногами всего отдела. Откуда-то Кирилл обзавелся ключами от квартиры Грома. И в первый раз удивил Игоря запахом вкусной еды, доставленной из дорогого ресторана. Сам майор не успел даже купить шаверму, поэтому допрос Гречкина решил оставить на потом – а пока насладиться творениями поваров. Сам Кирилл хохотал и нес околесицу. Мол, он тут не при чем, шел, увидел, двери открыты. Ну и вошел, квартиру покараулить. - И проголодался от трудов праведных, так что заказал ужин на двоих? Хоть бы что-то поприличнее текилы. - А что такого? Можем заказать еще. Гречкин схватил дорогой айфон. - Сиди уж. Обойдемся текилой. *Пару раз Игорь водил его на экскурсию на крыши, угощал шавермой и ночным воздухом. От Невы тянуло влагой, город сиял огнями. И можно было просто молчать.       Иногда Кирилл вваливался посреди ночи, иногда почти под утро. Пьяный или трезвый. Расслабленный, ластящийся с улыбкой и готовый сделать для «товарища майора» все, что угодно. - Вы как предпочитаете задержать меня? – мурлыкал он прямо в губы, и от него пахло алкоголем. - Спать! – рявкал Гром, оправдывая свою фамилию, и Кирилл послушно, как ребенок, шел в душ и сворачивался на диване, натянув на голову одеяло.       Пару раз приходил злой, нервный, и тоже пахнущий алкоголем. Забивался в угол того же старого дивана и закрывал лицо руками. Приходилось все бросать и утешать «ребенка», отпаивать крепким чаем и осторожно расспрашивать о случившемся. Кирилл отделывался общими фразами, зло сдергивал через голову худи и прижимался к Игорю всем телом. И тот успокаивающе гладил крашеные волосы, от которых чуть-чуть пахло парфюмом. - Недолюбленный ребенок – хмыкал майор, - ну, все, никто не обидит. Конфетку хочешь? И совал дешевый шоколадный батончик, купленный наспех у метро – специально для вот таких случаев. Кирилл, выросший на элитном шоколаде, грыз вкусняшку и глядел на Грома преданными глазами.

***

      Это дело было одним из рядовых. Но при задержании грабителей что-то пошло не так. У одного из преследуемых оказалось оружие. И Игорь, отклоняясь от пули, и спасая напарника, не сумел удержаться на скользкой после дождя крыше питерского дома. Не очень высокого, но для неудачного падения хватило той высоты. Впрочем, можно убиться, свалившись даже дома с табуретки. Грабители не ушли – Дима сумел ранить двоих из табельного оружия. А последнего, сбежавшего скоро нашли. Майора увезли в больницу, куда примчался и Дубин. И тут оказалось, что телефон Грома, старенькая «Нокиа», остался цел во внутреннем кармане куртки. Тогда-то Кирилл и узнал о случившемся. Приехал в больницу – туда, куда увезли Игоря. Обычное отделение, столь непривычное для ребенка миллиардера, которого лечили только домашние врачи. Запах лекарств, хлорки и туалета. Кирилл по привычке стал гнуть пальцы веером, орать на всех, и кричать, что сейчас приедет его отец, и всем мало не покажется. Выручил тот хирург, который делал операцию Грому. Он вышел прямо в заляпанном кровью фартуке, и подошел к шумному блондину: - Слышь, пацан. Ты бы не распинался тут. Я сделал все, что мог. Не ради денег. А потому что давал клятву. И потому, что майор должен выжить. Таких людей мало на свете. Тогда Кирилл сел прямо на пол и расплакался, как потерявшийся малыш. Он, всхлипывая, полез в карман, достал купюры и стал совать врачу. - Возьмите! Я еще привезу, на счет переведу, только пускай он останется жив. - Убери свои бумажки. Я сделал все возможное. Теперь надо только ждать. И ушел. А Кирилл остался в гулком больничном коридоре. Он не знал молитв – но просил высшие Силы спасти того, кто стал дорог за эти полгода. - Пожалуйста, - шептал он, глядя в окно на светлеющее питерское небо, - пожалуйста… Пускай он выживет. Я буду… все по-другому. Слезинки текли по щекам. А пальцы, унизанные дорогими кольцами, подрагивали. На плечо опустилась теплая рука. Кирилл обернулся. Глаза Димы тоже влажно блестели за стеклами очков. - Не реви, - сурово сказал тот, - нас, собак, просто так не убить.

***

      Кирилл рассказал отцу, и тот подключил все свои связи. Игоря на санитарном вертолете перевезли в дорогую клинику с новейшим оборудованием. Но и там врачи, обследовавшие позвоночник Грома вдоль и поперек, вынесли неутешительный вердикт: ходить пациент никогда не сможет. Повреждения нервных окончаний слишком сильные. И сами позвонки собирали по крупицам, можно сказать. Игорь пришел в себя не в общей палате, где один стонет, другой храпит, а от окна немилосердно дует. Его поместили в палату, напоминающую отель класса «Премиум –люкс». Но майору было все равно. Узнав о вынесенном приговоре, он не расклеился, а сжав зубы, сказал: - А вот хрен им! Я встану на ноги. Узнав о том, что Кирилл буквально дневал и ночевал у него, Гром скривился: - Зря это он. Зачем ему с калекой возиться. Когда его почтил вниманием сам Гречкин - старший, Игорь попросил: - Заберите вы Кирилла отсюда. Зачем ему я? Безногий инвалид. На что Всеволод лишь усмехнулся: - Это уж он сам решает.

***

Там, в холодном больничном коридоре Кирилл пообещал не то сам себе, не то Высшим Силам: - Если Игорь выживет, я брошу все эти пьянки-гулянки и буду… буду учиться, вести себя по-человечески. Игорь мне и раньше это говорил. Тогда и кончилось затянувшееся детство. Кирилл сдерживал обещание – исправно посещал ВУЗ, а после лекций и семинаров ехал в больницу. - Я все равно буду с тобой, - упрямо твердил он Игорю. И тот обычно молчал. Лишь один раз прижал здоровой рукой к себе Гречкина и сказал: - Спасибо, Кирилл. - Тебе спасибо... за то, что ты есть.       К возвращению Игоря в квартире был сделан ремонт. Причем все переоборудовали так, чтобы он мог перемещаться сам, без посторонней помощи. Зная упертый нрав Игоря, это было просто необходимо. Коляска была навороченная, последней модели. Она могла даже по ступенькам шагать. А перебираться с коляски на кровать Игорь научился еще в больнице. Группу по инвалидности оформили быстро, но пенсия была ничтожно маленькой. И порой он ловил себя на безрадостной мысли, что, если бы не Кирилл, ему, бывшему майору Грому, пришлось бы туго. И порой думал, что раньше не подозревал, насколько страшно остаться в четырех стенах беспомощному. Тогда была б одна дорога – в специнтернат или же другая, медленно умирать дома. А Кирилл приезжал теперь уже домой – квартире Игоря стала и его домом. Привозил еду, готовил нехитрый ужин – научился сам. Порой навещали Дима и Юля, пару раз заезжал Прокопенко с супругой. Рассказывали разные случаи из жизни отдела, шутили натянуто. И старались поддержать Игоря. Но получалось это лишь у Кирилла. - Да уж, никогда не думал, что меня будут носить на руках, - бурчал Гром. - А то! Собака ты или нет? А собак следует купать. И Кирилл легко вытаскивал Игоря из ванны, укутывал в махровую простыню и тащил в комнату. - Мог бы и коляску пригнать. - А зачем, если есть я? - хмыкал тот. И однажды признался: - Ты думаешь, я тебя спасаю? На самом деле, ты меня спасаешь… от пресыщенности всем в жизни. Даже с отцом я помирился после того… ну, как ты… В больнице уже. Если б не ты, я бы уже кормил собой червей на каком-нибудь знаменитом кладбище под памятником из черного мрамора ценой в пару особняков. Или сторчался б в клинике для наркош. Так что это все ты… И по-прежнему уткнулся куда-то в шею.

***

      В Германии пообещали сделать операцию. А затем выяснилось, что Гречкин-старший планирует открыть филиал своей фирмы в Ландловери. Это городок в Южной Части Уэльса. - В Лампитере можно купить жилье, это в полутора часах езды от Ландловери. Небольшой городок, тихое место. - О, жили в Питере, будем жить в Лампитере, - захохотал Кирилл. Так и получилось, что они вдвоем перебрались за границу на постоянное место жительства. Операция прошла успешно. Не сразу, но Игорь смог ходить – сперва на костылях, потом с ходунками. Вот только теперь одолевала скука – все чаще он видел во сне пыльное окно старой питерской квартиры, а еще чаще – родной отдел. Кирилл же постигал тонкости бизнеса и ушел в работу с головой. - А ты начни писать об этом, - посоветовал он Игорю как-то раз, - пиши истории… Как Артур Конан Дойл. Все тебе будет не так скучно. - Ты прав. Только у меня таланта нету, - сказал Гром. - Талант есть у всех. А у тебя – особенно.