Какой хороший полковник!

- Поверить не могу, что согласился на подобное… - Что-то Вы какой-то напряжённый, полковник, - Риза ласково пробегается пальчиками по его спине, и Рой шумно выдыхает сквозь зубы, сильнее сжимая подушку. Она подкалывает его, подтрунивает над его беспомощным положением. Сучка, да. Самая что ни на есть. - А ведь это была Ваша идея, полковник, - продолжает глумиться Хоукай, прочерчивая ноготком линию вдоль его позвоночника, наблюдая, как краснеет и покрывается мурашками белая кожа. Мустанг под ней вздрагивает от каждого прикосновения. Полностью в её власти. Это по звёздам на погонах он полковник, а сейчас в постели полностью подчиняется лейтенанту. Она целует его спину, очерчивая языком его лопатку, и спускается к пояснице, порхая губами по коже. Риза видит его спину ежедневно, следует за ним, защищает тыл. Мустанг не вышел особо высоким ростом из-за восточной примеси, но спина у него крепкая и широкая. Риза ловит себя на мысли, что считает его спину очень привлекательной. Даже этот обширный белеющий шрам от ожога, покрывающий весь его левый бок, даже эту маленькую россыпь прыщиков на лопатках, даже родимое пятнышко, напоминающее своей формой маленькую бабочку, на пояснице. Ей нравится всё. Она продолжает целовать нежную кожу, проводя пальцами по его бокам, а потом резко подаёт бёдрами вперёд. Она видит, как мгновенно напрягаются мышцы, как дрожат сильные руки, закованные в наручники, и пальцы хватаются за подушку. Полковник протяжно стонет, утыкаясь горящим лицом в матрас. Риза усмехается, наклоняясь как можно ниже, насколько позволяет положение тела. - Вы сами хотели попробовать анальный секс, полковник, - томно произносит она, скользя пальцами по его пояснице, обводя родинку, опускаясь всё ниже и ниже. - Признаю, я не так себе это представлял… - приглушённо бурчит Мустанг, стуча кулаком по подушке, когда Хоукай сжимает его ягодицы, впиваясь в кожу ногтями. Она снова двигает бёдрами, вводя страпон практически на всю длину, наблюдая, как полковник вновь хватается за подушку, подминая её под себя. Поначалу он сопротивлялся и пытался соскочить, поскуливая и шипя при любой попытке загнать страпон глубже, а сейчас реагирует уже гораздо спокойнее. Привык? Или ещё рано? Риза не знает, как правильно действовать и опять делает пару медленных, но глубоких толчков. - Нежнее, прошу, - стонет Мустанг, вздрагивая от каждого её движения. Риза снова ласкает его мокрую спину, чувствуя, как постепенно расслабляются мышцы под её пальцами. Она вновь целует его, проводя языком вдоль позвоночника, слизывая его солёный пот и наблюдая, как по коже пробегают мурашки. Полковник шумно выдыхает, слегка прогибаясь под ней, и Хоукай со всей силы хлопает его по ягодице, пользуясь моментом, оставляя красный след на белой коже. Мустанг дёргается и ахает, опять цепляясь за подушку. Риза склоняется как можно ниже, насколько позволяет положение, касаясь своей грудью его спины, и вырывает злосчастную подушку, откидывая её куда-то на пол. Полковник шипит от такой резкой смены угла, пытаясь сбросить со спины своего лейтенанта, но Хоукай только усмехается, надавливая ему на поясницу. Заставляет прогнуться ещё сильнее, буквально впечатывая его лицом в простыню. Начинает двигаться быстрее, и Мустанг рычит, как дикий зверь, попавший в ловушку. Разумеется, он припомнит ей всё это и обязательно отыграется за своё унижение, но сейчас ничегошеньки не сможет сделать. Его руки закованы в наручники, любая попытка самостоятельно освободиться от них не закончится ничем хорошим. Попросту порвёт себе кожу на запястьях об сталь, а это больно – Риза знает это не понаслышке, - и запачкает кровью простыню. А на ней сегодня будет достаточно грязных пятен и без этого. - Ты порвёшь меня, Риза! – Мустанг вскрикивает, когда она медленно выводит из него страпон, а потом резко загоняет обратно на всю длину, касаясь своим лобком его ягодиц. Она замирает, снова чуть склоняясь, при этом продолжая прижиматься к нему бёдрами. - Нет, не так, - мурлычет она, щекоча его спину своим дыханием. Тёмные волоски на белой коже встают дыбом, Мустанг чуть сводит лопатки, вздрагивая. – Какая же я сейчас для Вас Риза, полковник? – царапая влажную кожу, продолжает она, любуясь тем, как он, повернув голову, глядит на неё в замешательстве. - Лейтенант, пожалуйста… - стонет он, когда Риза опять начинает двигаться, сжимая пальцами его ягодицы. - Нет, звания мне и на работе хватает, полковник, - она снова глумится над ним, слегка щипая нежную кожу. Мустанг продолжает коситься на неё, морщась и стремительно краснея. До этого на его лице было смущение, и щёки пылали, но сейчас он становится красным весь. Ото лба до подбородка. И глаза так забавно сузил. Неужели злится? - Госпожа моя? - выдыхает он со смешком и тут же ахает, мгновенно меняясь в лице, когда Риза, получив странное удовлетворение от его слов, опускает руку немного ниже, начав ласкать мошонку, слегка сжимая, играясь с ней. Так странно… Раньше она совсем не понимала людей, занимающихся подобными практиками. Ставить мужчину в пассивную позицию казалось совершенно неправильным. И теперь она сама занимается этим. Ещё и сомнительное удовольствие получает, унижая Роя. А с чего же всё началось? Риза подключает вторую руку, выдавив ещё немного смазки на ладонь, скользя по полулежащему члену. Если бы у Мустанга в такой ситуации вовсю стоял, то, наверное, стоило бы призадуматься над его ориентацией. Она пытается подобрать правильный темп, двигая одновременно рукой и бёдрами, и полковник протяжно стонет, уткнувшись лбом в матрас, выгнувшись так, чтобы ей было удобнее ласкать его. А началось всё, пожалуй, с Ребекки. Все их сомнительные мероприятия начинаются обычно с Каталины. Это уже какая-то традиция. На одной из недавних встреч она похвасталась, что они с Жаном попробовали поменяться ролями в сексе. Сказала, что понравилось им обоим. Риза пару дней приглядывалась к прихрамывающему Хавоку, и потом развела на подобное Мустанга, прекрасно зная, как можно смухлевать в карточных играх на желание. - Помедленнее, пожалуйста, - полковник рвано дышит, цепляясь пальцами в простыню, и Риза прислушивается к его желанию, замедляя движения. Кладёт руки на его бока, снова гладит, щекоча ноготками рёбра. Мустанг внезапно вздрагивает всем телом, жадно глотая воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег из воды, и Хоукай пугается этого. Всё-таки перестаралась? Что-то сделала не так? Не заигралась ли? Она замирает, уже подумывая закончить со всем этим, чтобы не мучить Роя, но полковник поворачивает к ней красное лицо: - Я, кажется, понял… - шумно выдыхает он. Чёлка липнет к его лбу, лезет в глаза, но он не может убрать её из-за скованных рук. Любая попытка двинуться может обернуться тем, что он потеряет равновесие, и Ризу, обвязанную ремнями, к которым крепится страпон, неуклюже утянет следом за ним. А ведь это уже опасно, не хватало ещё повредить ему кишечник. - Что ты понял, Рой? – Риза наваливается на него, глядя, как дрожат от напряжения его руки. Сейчас он с трудом себя-то держит, а тут ещё добавился её вес сверху. Удержится ли? - Понял, почему это понравилось Хавоку. - О! – только и может выдавить из себя Риза, продолжая полулежать на нём, проверяя, на сколько его хватит. Дыхание у полковника рваное, руки трясутся так, словно он выполняет планку уже в течение десяти минут. Она продолжает мучить его ещё несколько секунд, после чего, сжалившись, разгибается, целуя спину. У Мустанга бегут мурашки по спине, когда Риза скользит умелым языком вдоль позвоночника, оставляя влажный след, на который ещё и выдыхает, холодя кожу. Он шипит, когда она хватает его за волосы, заставляя откинуть голову назад, зарываясь в них пальцами. Она снова двигает бёдрами. Медленно, пытаясь придерживаться того ритма, который ему понравился. - Так тебе нравится? – томно шепчет Риза, отпуская его волосы, вновь лаская его член параллельно своим движениям. - Риза… - он трясёт головой и стонет, царапая простыню. - Какой хороший полковник, - мурлычет она, открыто наслаждаясь его стонами. Рой резко дёргается, полностью покрывшись гусиной кожей, и, громко вскрикнув, падает на постель, не в силах больше стоять на четвереньках. Риза еле успевает выскользнуть из него, чтобы не упасть сверху. - Полковник? – она опускается около его обожжённого бока, касаясь его горячего плеча, но Мустанг никак не реагирует на неё, уткнувшись лицом в подушку. – Ответь мне, Рой! – она трясёт его, пытается перевернуть его на спину. Совсем никакой реакции. Неужели перестаралась и ранила его внутри? А если у него сейчас внутреннее кровотечение? Что им сказать в больнице? Что старший офицер и могущественный алхимик анальными утехами не брезгует, но немножко неподрасчитал? Она не паникует, быстро расстёгивая все ремешки, снимая с себя страпон, сбрасывая его на пол, и цепляется взглядом за мокрое пятно, расползающееся по простыне. Ого! Оно огромное, словно Мустанг копил всё месяцами, даже не передёргивая ни разу в туалете втайне от неё. - Эй, Рой, тебе настолько это понравилось? – удивлённо бормочет она, осознавая, что полковника попросту отрубило от удовольствия, как было пару раз с ней самой. Вернее, она тогда не потеряла сознание, но в тот момент ей не хотелось ни отвечать на испуганные возгласы Мустанга, ни двигаться, даже пальцем лишний раз двинуть, чтобы показать, что она его слышит. Хотелось раствориться в этом полуобмороке и лежать в этом удовольствии. Неужели сейчас у него точно такое же состояние? Она кое-как переворачивает его на спину, вглядываясь в его красное лицо. Глаза закрыты, но ресницы трепещут. И грудь вздымается, будто он пробежал несколько километров. - Ты серьёзно? – внутри всё восторженно трепещет, когда до неё доходит, что в том, что он сейчас в таком состоянии, виновата именно она. Наверное, Рой чувствует всегда что-то подобное, когда она кончает одновременно с ним, хватаясь за него, как за единственную опору, способную удержать её на плаву. – Что именно на тебя так подействовало? – любопытствует она, водя пальцем по его боку, очерчивая границу шрама. Мустанг открывает глаза, устало глядя на неё. Он совсем не горит желанием говорить об этом, но Риза продолжает пытливо смотреть на него. - Хороший полковник, - нехотя отзывается он, облизывая пересохшие губы. Зад немного саднит, завтра, наверное, будет всё гораздо хуже. Риза знает это на собственном опыте и искренне сочувствует Рою, но оно того, вроде бы, стоило. - Тебе стоит говорить такое почаще, - продолжает Мустанг, подставляя руки, чтобы она сняла с них наручники. Ключик находится на полу, Риза освобождает своего пленника, исполнившего её карточное желание, и легонько касается своими губами его, нежно целуя, пока он растирает натёртые запястья. - Разве тебе не достаточно простого «Я люблю Вас, сер»? – усмехается Риза и медленно поднимается, критично оглядывая простынь. Рою, конечно, сейчас вряд ли захочется шевелиться, однако бельё сейчас лучше поменять. – Подъём, мой хороший полковник! – командует она, и Мустанг с громким стоном скатывается с кровати, растянувшись на полу. *** - Как же Вас угораздило так потянуть ногу? – Фьюри вертится под ногами, и Мустанг, прихрамывая, с трудом сдерживается, чтобы не проворчать что-нибудь, подобно старому кряхтящему деду. Мальчишка искренне обеспокоен его хромотой. Пришлось врать, что просто неудачно упал. Хавок, покусывая сигарету, скептично смотрит на них, и Мустанг внезапно догадывается – лейтенант всё понял. Сам недавно точно также хромал, точно также отмазываясь. Ребекка – вот откуда все ноги растут. Упали они, ага. Шли-шли и на страпоны задницами напоролись. Одна на лейтенанте поэкспериментировала, похвасталась, и вторая тоже захотела попробовать. Нет, завершение приятное, но вот сам процесс довольно сомнительный. Да и следующее утро совсем неприятное. Рой со стоном опускается в кресло, пытаясь занять наименее безболезненное положение. Болеть “потянутая нога” будет ещё пару дней точно. - Полковник, Вы приготовили документы для генерала Груммана? – Риза возникает перед ним внезапно, словно специально поджидала. Мустанг протягивает ей подписанные бумаги. – Надо же, сделали всё в срок, - остаётся довольной Хоукай, пробежав взглядом по строчкам. Она отходит от стола, а потом замирает, повернувшись обратно. - Какой хороший полковник! – восклицает она. Со стола Хавока доносится сдавленный смешок, и Хоукай, ухмыляясь, покидает кабинет, оставляя смущённого Мустанга прятаться за бумагами, скрывая раскрасневшееся лицо.