Юность

Лёжа в своей постели, Антон не мог поверить в то, что сегодня он вступил в отношения с местным хулиганом. Нет, он не мог описать Рому именно этими словами. Он вступил в отношения с человеком, который дарит ему незабываемые эмоции, с человеком, который заставляет сердце биться чаще, а уголки губ приподниматься, разбавляя смущённый румянец на щеках. Юноша всё думал о их первом поцелуе. О таком неаккуратном, расслабленном с его стороны и невероятно захватывающим, умелым со стороны Пятифана. Эти воспоминания крутились у него в голове и заставляли Антона улыбаться до ушей, краснеть и натягивать одеяло, будто парень боялся, что кто-то увидит его состояние прямо сейчас. Яркая луна светила в окно и, казалось, всем своим могущественным видом говорила, что пора закрыть глаза и спать. Но парень уже устал считать попытки. Сердце птицей стучало в его грудной клетке, пыталось вырваться наружу. Петров считал себя сейчас самым счастливым человеком на этой планете. Он несколько раз задавался вопросами о том, чувствует ли себя таким же радостным Пятифан и не обманул ли он доверчивого юношу. "Если бы обманывал, то точно не поцеловал бы" - возникла мысль в голове Антона и он уткнулся носом в прохладную подушку. Как же ему сейчас хотелось выбежать на улицу, на белоснежный, блестящий при луне снег, закружиться в произвольном танце и, отпустив все свои страхи, взглянуть на чернеющий по сторонам лес и широко улыбнуться на его пугающее завывание. А потом увидеть неподалёку Пятифана, разбежаться и крепко обнять его, не отпуская. Но Антону приходилось только мечтать об этом, ворочаясь в кровати. От мечтаний Петрова освободил стук в окно на первом этаже. Он был тяжёлый, звонкий, но с перерывами. От резко ворвавшегося страха холодный пот пробежал по спине Антона, а кожа покрылась мурашками. Юноша прислушивался, надеялся, что с ним играет его бурное, нездоровое воображение, но это было не так. Стук повторился снова и заставил Антона вскочить с кровати. Нервно сглотнув, парень надел на себя очки, покоящиеся на тумбочке, и отправился на первый этаж. Половицы истошно скрипели под его ногами, добавляя жути к стукам внизу. Он отчаянно открыл потяжелевшую дверь и продвинулся по лестнице. Тело его бросало в дрожь, ноги не слушались, не шли мягкой поступью, а руки нервно скользили по перилам. Юноша пытался двигаться тихо, неслышно, даже задерживал дыхание, но его вырывающийся птицей из груди страх портил абсолютно всё. Он ступил на первый этаж, и ему в уши тут же врезался звонкий стук. Казалось, чужак сейчас выбьет окно и проникнет в дом. Антон ринулся на кухню, преодолевая все свои черневшие перед глазами страхи, но попав на кухню, он чуть ли не закричал от увиденного. За окном стоял человеческий силуэт. Тёмный, ничем не примечательный, но неизвестность заставляла Петрова трястись от страха. Он подошёл ближе, пытаясь не смотреть на улицу, повозился с самодельным утеплителем и, зажмурившись, открыл окно. – Не прошло и пяти лет! Услышав знакомый голос, Антон распахнул веки и с радостью обнаружил, что это не какой-то деревенский маньяк или неприятный гость. За окном стоял Рома, и Петров понял это по голосу. Лицо его мутнело тёмным пятном, лишь уличное освещение разрешало разглядеть очертания вблизи. – Прости, я к тебе без цветов, на улице зима, - усмехнулся Пятифан. – Ты зачем ко мне сейчас пришёл-то? На дворе ночь! - высовываясь из окна, проговорил Антон. – Погулять, - проговорил Рома. – Погулять? – Да, - парень заметно улыбнулся. – Хочешь сказать, что не выйдешь? Для Петрова это предложение являлось очень странным. Он задумался, хотя уже решил, что всё же выйдет. Только настораживала его Оля, которая в любой момент может прибежать к нему в комнату и обнаружить, что брата нет. – Только от дома далеко не будем отходить, хорошо? У меня Оля дома, - проговорил Антон. – Да не боись, не пойдём мы никуда. Здесь, рядом, - ответил Пятифан. – Я жду. Блондин кивнул и, широко улыбнувшись, закрыл окно. По кухне бродила свежесть и приятный телу холодок. Он опрометью кинулся в коридор, на ощупь нашёл свою куртку на вешалке, накинул и хотел уже выбежать, гонимый их совместным времяпровождением с Ромой, но кинул взгляд на свои ноги. Мысленно проматерив себя, он надел зимние кроссовки и подрагивающими от волнения руками зашнуровал их. Захватив шапку с полки, он аккуратно открыл дверь и вышел на улицу. – Я думал, ты с окна спрыгнешь, - засмеялся Пятифан. – Ага, делать мне ещё нечего, - улыбнулся Антон и натянул шапку. Между ними повисло короткое молчание, и Петров тут же кинулся в объятия к Роме. Прижался к нему всем телом и крепко охватил руками. Пятифан приобнял его и принялся поглаживать по спине, будто успокаивая. – Почему именно ночью? - спросил Антон. – Потому что темно. Никто нас не видит и сплетни распускать не будет. Да и после дискотеки спать совсем не хочется, - ответил тот. Антон невольно улыбнулся. Всё же и он не мог заснуть после сегодняшнего вечера, думая о его признании и последующем поцелуе. – Давай присядем, а то заколебался я идти сюда за три пизды, - проговорил Рома, нехотя отпуская Петрова из объятий. – Хорошо, хорошо, наш великий великомученик, - засмеялся Петров, присаживаясь на крыльцо. – Ага, великомученик! Сам бы попробовал в одиннадцать часов ночи дойти до дома, который стоит хуй знает где, да и фонарей не отыщешь по дороге, - Рома уселся рядом с Антоном. Петров улыбнулся и устремил свой взгляд в ночное небо. Луна громадным шаром блестела за переплетенными ветками деревьев вместе с маленькими звёздами, освещая деревню. Ни одной тучи не виднелось на тёмно-синем небе; оно было совершенно чистым, словно новое полотно.  От разглядываний небесного свода его отвлёк Пятифан, который стал шариться в карманах. Послышался характерный шорох упаковки из-под сигарет, и Антон брезгливо поморщился. – Опять ты со своими сигаретами, - фыркнул юноша. Рома лишь усмехнулся и вытащил из пачки толстую сигарету, а за ней старую зажигалку "Тбилиси". Помнится Антону, как первый раз он увидел похожую в руках у Бяши лет в двенадцать. До сих пор зажигалка этой марки остаётся для них незаменимой вещью. – Знаешь, Тох, если бы не ты, то у нас с тобой ничего не сложилось, - проговорил Пятифан и смачно затянулся. – Я даже не понимал, что чувствую к тебе. Постоянно думал о тебе, ты вызывал у меня самые приятные чувства. Как и сейчас, - улыбался Антон, наблюдая за редким шевелением веток. – И только на дискотеке я всё понял. Петров взглянул на Пятифана, выдыхавшего тяжёлые клубы дыма. Антон уже не противился от запаха табака, лишь прикрывал глаза, чтобы их не заволокло жгучей пеленой. – А я понял ещё тогда, когда тебя по лесу совсем замерзшего нёс, - он улыбнулся, обнажая острые зубы. Антон вспомнил, как тогда мороз сковывал его тело, проникал внутрь и разрастался острыми ледяными иглами. Он вздрогнул, отгоняя от себя не самые лучшие воспоминания. – Это ведь твои первые отношения? - аккуратно спросил Пятифан. – Конечно, - усмехнувшись, ответил Антон. – Твои ведь тоже. Пятифан откашлялся и, отведя взгляд куда-то в сторону, вновь поднёс сигарету к губам и затянулся. Молчание Пятифана в ответ заставило Антона недоумённо рассматривать его. Видимо, Рома всё же состоял в отношениях, о которых не рассказывал. – С Полиной встречались, - сказал Рома и ближе прижался к Антону, ожидая от него реакции. От неожиданности по спине Петрова пробежали мурашки. Юноша совсем не ожидал этих слов от Пятифана. Он, как и Полина, ничего не рассказывал ему об этом раньше. Да, у них всегда были крепкие дружеские отношения, даже Полина говорила о том, что они друг другу как брат с сестрой. – Офигел? – Офигел, - ответил Антон и тряхнул головой. – Нет, постой, а вы ведь даже ничего не говорили об этом.. Когда успели? – Зачем нам рассказывать об этом? Это было около года назад, мы были в отношениях целый месяц. Потом решили, что нам херово как паре, поэтому остались друзьями. Так намного лучше, - проговорил Рома и, сделав последнюю затяжку, откинул сигарету в сторону. Антон долго раздумывал над словами Пятифана. Нет, он совсем не ревновал, просто  неожиданные для него слова врезались в  голову. Юноша никак не мог представить их в отношениях. – А ты помнишь, когда мы шли бухло прятать, я тебе кое-что сказать хотел? - сменив тему, спросил Ромка. Антон задумчиво засверлил взглядом занесённую снегом тропинку. Он пытался пробраться в самые потаённые уголки своих воспоминаний, но вспомнить об этом никак не мог. – Всё же алкоголем этот день тебе из памяти вымыло, - усмехнулся Рома, похлопывая Антона по спине. Петров хотел что-то ответить, но Пятифан резким движением прильнул к его замёрзшим устам своими разгорячёнными от сигарет губами. Антон вздрогнул от неожиданных действий, но по-приятному грубые пальцы Романа успокаивающе прошлись по его шее. – Замёрз? - шёпотом спросил Пятифан, нехотя оторвавшись от сладких губ. – Нет, - так же тихо проговорил Антон и приобнял парня за шею. – Уже согрелся.