Иди, я тебя приласкаю

Ночь в этом вечно дождливом, холодном городе имеет свою особенную атмосферу сырых сигарет в кармане пальто, черного колкого юмора и блеска автомобильных фар в свете луны. Высотные здания горят неоновыми огнями, переливаясь будто черным золотом. В одном из таких строений проживал влиятельнейший человек с известной всем фамилией — Холмс. Умён, рассудителен, серьёзен, глубок в познании и весьма приятный внешне. На его счету были миллионы фунтов, в его власти были миллионы людей, фактически, ему подчинялось государство. О нём мечтали многие дамы (не исключаю, что и господа), но он был заинтересован только в работе, за это Майкрофта любили ещё больше. *** Сегодня у Холмса старшего выдался сложный день. Он переделал всё, что хотел: распланировал важные встречи с министрами, принял участие в конференции, посвящённой проблемам с экологией в Британии, выделил бюджет на создание одного торгово-развекательного центра на окраине Шеффилда. Всё, кроме одного... Надевая новый каштанового цвета пиджак, Майкрофт думал о том, с чего начнёт свой страшный монолог. Его сердцу не терпелось поскорее выплеснуть свой праведный гнев на фигуранта открытого дела, возможно, дать по шее. Боже, что за мысли. Конечно, он не собирается никого бить и даже исключит любое психологическое насилие. Но наказания за провинность свою жертва его критики избежать не сможет. *** Миссис Хадсон как всегда на кухне. Она готовит рождественское печенье, попутно поглядывая очередную сопливую мелодраму по ТВ. На её рабочем месте всё скворчит, пахнет и брызжет раскалённым маслом. Аромат печенья чувствуется во всём доме, кому-то давя на мысли, а у других вызывая нетерпеливое детское желание. Из-за этого аромата стук в дверь никто не расслышал. Майкрофт, не желая ждать, пока ему соизволят открыть, дернул за ручку сам. На удивление, ручка поддалась легко, — дверь была открыта. Не церемонясь более, старший Холмс прошёл в дом, скинул промокшее пальто и направился вверх по лестнице. — Майкрофт? — голос миссис Хадсон звучал возмущенно. — Вы здесь зачем? — она оторвалась от мелодрамы и вышла к гостю в коридор, проявляя хоть некоторое уважение. — По делу, миссис, — отрезав фразу, Майкрофт поднялся на второй этаж. Его слегка раздражала Хадсон, уж слишком она смешна да проста. Стоя перед дверью младшего брата, Майкрофт уже забыл про эту даму, его голову не покидала мысль, твердящая, что нужно как следует наказать братца за плохое поведение, от которой он всячески пытался избавиться, дабы не оскорблять своё достоинство. — Шерлок! — мужчина со свистом распахнул дверь, ритмично прошагал до середины комнаты и остановился, опустив глаза в пол. — Ты что-то хотел? — Шерлоку не свойственно надолго зависать, потому он выразил удивление первым. — Да, хотел, — подняв полные злости глаза, процедил старший Холмс. Такой взгляд был призван вселять в людей страх. Именно он помогал Майкрофту так просто побеждать в спорах. — Какого чёрта ты делаешь? — этот ироничный притворно-милый тон знают все. — Что же я опять не так делаю? — Ну, Шерлок пытается вести себя максимально непринужденно, спокойно разглядывая что-то очень интересное в микроскоп. Обстановка накалялась, особенно, когда Майкрофт услышал нотку безразличия к его персоне. Непозволительно! — Употребляешь вещества, ведущие тебя к смерти, болтаешься там, куда и носа своего любопытного совать не нужно, спишь с кем попало! Что же ты не так сделал? — Я пойду... — за этот вечер, это первое, что осмелился сказать Джон. Ему явно не стоит слушать, как ругаются его самый близкий человек и брат этого человека. Почему так внезапно? Почему сейчас? Почему при нём, в конце концов. Лучше он пойдёт на улицу... *** Итак, на протяжении нескольких несносных часов Шерлок слушал различного рода ругательства, поучения жизни и критику. Младшему Холмсу постепенно становилось всё больнее понимать, что все слова, сказанные Майкрофтом, являются правдой, не искажённой даже гневом брата. Осознание въедалось в мозг, кололо за безрассудность, вставляло ком в горло, крутило его и повторяло, что всё это - тяжёлая истина. Старший Холмс и не думал жалеть брата, просить прощения за свою резкость, он был глубоко уверен, что прав в сложившейся ситуации. Но ему было вовсе не плевать на брата, ни в коем случае, Майкрофт уверял себя в том, что делает ему лучше, что готовит его ко взрослой страшной своей ответственностью жизни, хоть тот был уже и не ребёнок. Психологическое давление всегда помогало Майкрофту выходить из споров победителем, но он никогда не ругался, не кричал, старший Холмс заставлял понять и принять тяжкий факт, что он умнее оппонента, а значит выигрыш гарантирован. Также он поступал и с Шерлоком, несмотря на то, что тот приходится ему младшим братом. Майкрофт мог бы довести до слёз любого британца, ведь они так чувствительны, даже Шерлока, что часто практиковал в детстве. Разумеется, исключительно в целях воспитания. Я знаю, что тебе больно В конце этой братской тирады Шерлок и правда ощущал себя подавленно, опустошённо, будто его только что жёстко трахнули, а потом бросили одного в номере дешёвого отеля. Это чувство возникало так редко, что он не знал, как его преодолеть. Шерлок стоял на ватных от злобы на брата ногах и молча указывал пальцем на дверь. Майкрофт его тонкий намек понял и удалился, довольный и в то же время такой же опустошённый после длительного разговора. Когда входная дверь хлопнула, Шерлок даже не подумал о такой банальной вещи, как пойти закрыть её, чтобы больше никакая дрянь не вошла. Холмс напряг все мышцы с небывалой резкостью, подпрыгнул, коснулся руками потолка, запрокинул голову и выгнул руки. Так он попытался выпустить пар, как-никак, а слышать правду иногда становится нестерпимо больно для души, а, чтобы утолить эту боль, люди причиняют себе другую — физическую. — Шерлок? — в комнату беззвучно, чтобы не сильно потревожить, вкрался Джон. Приподнятые брови и приоткрытый рот выдавали его беспокойство. Он всегда был очень мягок, словно перьевая подушка, в которую можно плакать, стонать или обнимать её. Но со временем ёжик обретал стойкость и достоинство, которые придавали ему некой брутальности и благородной мужественности. — Шерлок, ты в порядке? — Да что ты как заботливая мамочка?! — Шерлок с размаху упал в кресло, попутно хватая со столика никотиновый пластырь. — Я вообще-то... Шерлок, — Джон ещё при виде пластыря в руках друга понял, что всё плохо. Он спешно подошёл к Холмсу и, отобрав у него эту вещь, забросил её в самый дальний угол захламленной комнаты. Ватсон бесцеремонно поднял Шерлока за локоть и поволок несопротивляющегося мужчину в спальню. Там он аккуратно опустил его на кровать, а сам сел рядом. Тело Джона излучало приятное тепло, заставляющее все мышцы расслабиться. Холмс непроизвольно разжался от этого тепла и прикрыл глаза, думая о том, что уже произошло, что произойдёт и что происходит сейчас. Он нервничал, а Ватсон это чувствовал и хотел помочь. — Шерлок, я могу прикоснуться к тебе? — Да. Джон с неожиданной нежностью прильнул к телу Холмса, обхватывая за торс. Тепло становилось более ощутимым и вместе с тем приятным. Двое мужчин сидели в обнимку с закрытыми глазами и дышали ароматом друг друга. Для них обоих это было успокоением тела и души. Шерлок прижал к себе Джона, будто спасательный круг, по его щеке скатилась слеза. Детектив положил голову на плечо Ватсона и зарылся носом в его тёплый свитер. Стало лёгко на душе, на мозг перестали давить гнусные мысли, Шерлок будто погрузился в тёплую ванну с различными солями и травами. — Спасибо, — шептал Холмс с таким приятным оттенком в голосе, что врачу показалось, будто он стонет. Джону хотелось плакать, но он не смел так предательски поступать с другом. — Всё, Шерлок. Всё, успокойся, — Ватсон медленно поглаживал Холмса по голове, вплетаясь руками в его кудри. — Давай я тебя уложу, мы поспим, ты успокоишься, — Джон говорил совсем как мамочка, ребёнок которой получил от сверстников и плачет, столь нежен был его голос. Мужчина поднял его с кровати и повёл в ванную. Там он тёплой водой омыл его прекрасное лицо, промокнул полотенцем и вышел, дав возможность спокойно переодеться. Всё это время он не издавая никаких звуков стоял под дверью, чтобы быть полностью уверенным, что ничего с Шерлоком не случится. Когда тот вышел, Ватсон испытал некую радость и облегченность, это чувство появилось лишь на секунду, но его хватило, чтобы доктор понял, что Холмс и его жизнь для него не безразличны. Он этому рад. Вернувшись в спальню, мужчины улеглись на теплую кровать. — Ты со мной спать будешь? — Шерлок был слегка удивлён таким поворотом, он пошатнулся, но всё же упал на кровать, словно подкошенный. — А как ещё мне убедиться, что с тобой всё будет в порядке? — Ватсон сделал паузу. Паузу, которая показалась Шерлоку целой вечностью. — Я волнуюсь за тебя. Джон строго посмотрел Холмсу в глаза. Разглядев в них толику нежности и благодарности, он прижал его к своей могучей груди и вновь зарылся пальцами в черные, как перья ворона волосы, поглаживая. Шерлок слегка вздрогнул, но всё же обнял Ватсона в ответ. Стало тепло. Подняв молящие глаза (их переливающийся цвет казался Джону прекрасным, словно слегка серое небо озаряют лучи золотого солнца) на доктора: — Спасибо, — так ласково, так мягко и так поистине приятно. Шерлок продолжал молча прижиматься к груди Ватсона, в то время как его рука медленно спускалась по спине Джона. — Что... ты делаешь? — глупый вопрос, конечно, ведь он уже всё понял. Доктор и сам хотел этого. — Я благодарю тебя, — его голос снова звучал бархатно и походил на мурлыканье. — Люблю, — эту реплику он прошептал так, чтобы Джон еле расслышал, возможно, потому, что стеснение иногда давало о себе знать. — Люблю. Джон нежно убрал тёмные пряди со лба Шерлока и чмокнул. Последний покрылся розовым румянцем, но не отпрянул. Он также аккуратно обвил одной рукой шею Ватсона и прильнул теплыми губами к надплечью доктора, оставляя маленький засос. Джон не сопротивлялся. — Я могу продолжить? — Холмс вновь поднял чистые глаза на доктора. — Да. Это "да"для Шерлока значило многое. Он ласково касался нижней части спины Джона, постепенно спускаясь к ягодицам. Ватсон безудержно выгибался, когда его кожа ощущала это тепло. Наконец Холмс смог тронуть то, к чему шёл. Его руки ощущались такими бархатными и нежными, когда он с вожделением мял округлости Джона, что тот мог лишь поддаться и погрузиться в наслаждение. — Можно тебя поцеловать? — и снова эти поднятые глаза. - Да. Не отрывая рук от ягодиц Ватсона, Шерлок коснулся своими губами тонких губ доктора. Их поцелуй не был страстным, — Холмс аккуратно облизывал языком полость Джона, смакуя его вкус и заставляя дрожать от возбуждения. Нервно обсосав нижнюю губу и чмокнув, детектив оставил в покое Ватсона, ожидая дальнейших его действий. Джон, слизав с губ слюну Шерлока, перевернул того на спину, усаживаясь между его ног и начиная поглаживать внутреннюю сторону бедра сначала подушечками пальцев, а потом и проводя по ней влажным языком. Эти действия заставляли Холмса вздрагивать каждый раз, когда Ватсон касался ближе к члену. Нежно чмокнув Шерлока в живот, Джон в одно движение перевернул детектива со спины на грудь и навалился сверху, упираясь бугорком на боксерах в его задницу. Холмс вздрогнул. — Не бойся, — Ватсон успокаивающе провел рукой по хребту Шерлока и чмокнул в плечо, —я буду аккуратен. Джону пришлось привстать, чтобы стянуть оставшуюся одежду с себя и с Холмса, а ещё... — Тебе нужна смазка? — очень заботливо со стороны доктора. — Ну... у меня давно не было секса. И Джону пришлось подняться и за ней. Нашарив в прикроватной тумбочке баночку с прозрачной жижей, Ватсон достал её и, открутив крышечку, намазал немного на два пальца. Приставив их к отверстию детектива, он начал медленно и с особой осторожностью водить подушечками вокруг, подготавливая Шерлока. — Ты точно уверен? — Да. Услышав разрешение на действия, Джон, ощущая легкое волнение и давление в груди, вошёл одним пальцем. Тот проскользнул почти легко. Это дало понять, что можно использовать второй. Протолкнув и его, Ватсон услышал тихий хрип. — Извини, придётся потерпеть. Стараясь не отвлекаться на совесть, просившую остановиться, Джон стал очень аккуратно раздвигать пальцы внутри Шерлока, словно ножницы. Это вызвало сдавленный стон со стороны Шерлока. Продолжая растягивать попку детектива, Ватсон нежно целовал его надплечья, шею и за ушком, дабы заглушить дискомфорт. — Я могу входить? — Джон навалился телом на Холмса, шепча это. — Входи. Пожалуйста, входи. Ватсон со смачным хлюпаньем вытащил пальцы из Шерлока, заменяя их членом. Тот весьма трудно вошёл в отверстие, вызвав тихий всхлип. Холмс уткнулся лицом в подушку, чтобы никто не слышал, как стонет и вскрикивает известнейший детектив Британии. В комнате становилось жарко. Пошлые хлюпанья забавляли слух обоих находящихся в ней. Джон периодически оставлял метки на спине Шерлока, целовал бока и касался горячим языком шеи. От этих прикосновений Холмс стонал ещё громче и слаще, что очень нравилось Ватсону. По этой причине он несколько раз звонко шлепнул по этим идеальным блестящим ягодицам. Они так заманчиво дрогнули, что Джону захотелось их прикусить. Ватсон нежно, так чтобы приятно было обоим, трахал своего детектива на протяжении часа, пока не выдохся.