Гараж.

Гараж. Страшно тёмный и чёрный, как невидимые тени в дальнем углу комнаты, гараж. Тот самый, о котором рассказывал Рома под блеяние Бяши, ведя слепого Антона под локоть. Гараж, к которому его привела Алиса. Лиса, что так весело смеялась и играла с Тошей, но исчезла, стоило трём хулиганам окружить новенького, в их школе, мальчика. Лиса, которую, казалось бы, видел один лишь Антон. «Ни с того ни с сего рванул в лес... Как же так? Она была реальна. Точно, её видела даже Оля, — пытался понять себя и свои видения Тоша, — даже страшные, окружившие меня звери, явно были реальны. Галлюцинации не могут оставлять следы и конфеты с игрушками на снегу. Не могут же, правда..?» Из потока непонятных вопросов без ответа в голове Антона выдернула обеспокоенная Оля, которой, как показалось, сейчас было странно боязно за своего брата, сидевшего на краю кровати младшей сестры. Точно, они смотрели «Русалочку». Вновь явившаяся сова не давала спокойно уснуть двоим детям. Оля, перепуганная с прошлого, особо страшного и неясного визита совы в комнату Тоши, отказывалась возвращаться в собственную комнату, прося старшего брата либо пустить к себе в кровать, либо перетащить в его комнату телевизор с кассетами. Антону же пришлось долгое время успокаивать сестру, приободрять и уговаривать остаться в своей комнате, так уж и быть, оставшись с ней. Он понимал состояние девочки, её страх, но и тащить такую тяжесть как телевизор желания не имел. Сидеть с Олей в обнимку под одеялом, смотря мультики и комментировать какие-то его моменты было очень приятно и успокаивающе, настолько, что Антон не заметил как перенёсся в раздумья о страшном гараже, лисе Алисе и зверях. Потому Оля, не сумевшая дозваться до Тоши своими, вроде как, глупыми вопросами, была честно напугана тем, что её брат крепко вцепился взглядом в зашторенное окно, словно видел кого-то за плотными шторами. – Тоша! Т-тоша, что с тобой... Т-ты вдруг замолчал и уставился на окно... — заикаясь доносила до брата девочка, часто моргая из-за собравшейся влажности в глазах. Антон, полностью придя в себя и взглянув в заплаканные глаза сестры, дёрнулся. Правда, что с ним? Так задумался, что своим поведением до слёз напугал сестру. Да ещё и окно. Антон не замечал, что всё время проведённое в собственных, пугающих мыслях, он смотрел именно на это окно, за которым, может быть, не просто укрытый белым снегом лес, а глаза, так ровно и твёрдо смотрящие в ответ, в чужие, плотные линзы очков. От подобного немого вопроса в голове по телу прошлась неприятная дрожь, словно тысяча маленьких пауков, когда-то таившихся меж старых досок дома, разом решили выйти на свет телевизора в тёмной, укрытой ночной тенью комнате, и словно учуяв страх мальчика Антона, захотели покопаться под полной мурашек человеческой кожей. – Прости, Оль, просто задумался... — резко заболела голова, объясняться сестре не хотелось, с каждым сказанным словом боль усиливалась, заставляя Тошу замолчать. – Думаю, хорошо ли дошли домой Рома с Бяшей, ветер сильно разыгрался. Погладив тёплой ладонью щёку сестры и наблюдая, как та, вспоминая вечерних гостей и прожевав слова Тоши, согласно им кивнула, мальчик улыбнулся, понимая, что Олю уже не тревожит задумчивость брата. Следующие оставшиеся полчаса мультика, младшие Петровы сидели молча, изредка Оля могла заметить что-то и сказать об этом очень тихо, словно не хотела, чтобы кто-то таинственный за окном и родители слышали её слова, чтобы слышал только Антон, крепко обнимающий маленькую сестру.