Предвкушая удовольствие

      Он — просто чудовище, зверь в человеческом обличье.       Грязный преступник с отвратительными привычками, не обременяющий себя соблюдением личной гигиены и без капли уважения к любому другому человеческому существу, Мако Рутледж — полная противоположность Хандзо. Он груб там, где Хандзо изящен, неопрятен там, где Хандзо безупречен, его тело — неуклюжее и огромное в сравнении со стройным, подтянутым телом Хандзо. Он — всё то, чем не является Хандзо, всё то, что ненавидит Хандзо. И, тем не менее, Шимада здесь — стоя на коленях перед этим монстроподобным мужчиной, не сводит глаз с толстого древка, которое Мако сжимает ладонью. В голове бьётся единственная мысль — что он должен сделать, чтобы его лицо оказалось между бёдер Рутледжа?       — Ты так сильно этого хочешь... — Живот Мако трясётся от смеха — мрачный, рокочущий звук, от которого волоски на задней части шеи Хандзо встают дыбом, а из горла рвётся тонкий жалобный стон. Он беспомощно ёрзает — чужая широкая ладонь, прижатая ко лбу, удерживает его на месте. До боли напряжённый член натягивает ткань хакама в области паха. — Стоя на коленях, умоляешь о члене. О моём члене. Какая же ты шлюха, Хандзо.       И это правда — Хандзо определённо должно быть стыдно. Он должен испытывать отвращение к самому себе за то, что вожделеет этого жирного грубияна с его толстым грязным членом, абсолютно не должен дрожать, стоя перед ним на коленях — только хватка Турбосвина удерживает его от того, чтобы рывком податься вперёд и принять в горло чужой пенис. Его должна отталкивать и совершенно не возбуждать толстая, мясистая крайняя плоть, скрывающая тёмную покрасневшую головку, то, как она скользит под медленными, ленивыми движениями пальцев Турбосвина, блестя от предсемени, сочащегося из щели уретры.       Хандзо хочет вылизать его член — хочет обхватить губами эту крупную головку и высосать из неё всю сперму Мако, сжать его член обеими ладонями и уткнуться лицом в низко висящие яйца, покрыть поцелуями всё естество Рутледжа.       Он хочет.       И, что хуже всего, Мако это знает — знает, что лишь его ладонь удерживает Хандзо на расстоянии, чувствует, как тот мягко касается языком его пальцев, слышит хриплые стоны-вздохи желания, которые тот издаёт. Распутная, ничем не прикрытая жадность Хандзо к толстому члену Рутледжа забавляет одного так же сильно, как унижает другого.       — Может быть, если ты попросишь, — предлагает Мако нарочито задумчивым голосом, — и Хандзо хватается за предоставленный шанс, точно за последнюю надежду на спасение. Похотливые и грязные слова обещания рвутся из его горла, голос звучит сдавленно от отчаяния.       — Пожалуйста... пожалуйста, Мако, пожалуйста, дай мне свой член... дай мне отсосать тебе, пожалуйста, я сделаю всё, что угодно...       Голос Хандзо окончательно срывается. Когда Мако опускает взгляд, то замечает слабый блеск слёз на тёмных ресницах, и осознания — Хандзо Шимада так отчаянно жаждет получить его член, что едва не плачет — оказывается достаточно, чтобы довести его до пика. Он кончает с глухим рыком, вырвавшимся из груди, хватает Хандзо за волосы и притягивает его ближе — окрашивает трепещущие веки и приоткрытые в судорожном вздохе губы мужчины своей спермой, покрывает густой белёсой жидкостью его щёки и нос.       Плечи Хандзо трясутся, когда член Мако выплёскивает несколько последних капель спермы. Судя по выражению лица Хандзо, тот находится на пороге кульминации. Мако смеётся.       Он сгребает густые пряди шелковистых иссиня-чёрных волос и, сдёрнув с них ленту, использует её как тряпку, размазывая остатки своей спермы небрежно-грубыми взмахами, — и Хандзо, у которого голова идёт кругом от возможности быть ближе к этому члену и ощутить солоноватый запах потной кожи Турбосвина, позволяет ему. Он торопливо высовывает язык, когда его притягивают едва ли не вплотную, выгибает шею, надеясь только попробовать...       Мако отталкивает его с насмешливым фырканьем — сквозь маску это звучит как фырканье зверя. Хандзо жалобно смотрит на него, пытаясь подобраться ближе на своих культях. Его волосы теперь свисают липкими клоками, напоминая о том, как Рутледж стискивал их, как подчинял своей воле.       — Пожалуйста... позволь мне... — Теперь он откровенно скулит, его голос звучит высоко, пронзительно, отчаянно — он близко, так близко... Его собственный член пульсирует, и он знает, что если бы мог хоть как-то прикоснуться к члену Мако, то кончил бы в свои хакама. — Я сделаю тебе хорошо... давай я покажу тебе, давай...       Мако склоняет голову со своей пугающей застывшей улыбкой и, с чувством завершённости заправив член в штаны, выпрямляется, несмотря на протестующий стон Хандзо.       — Нет, — он нависает над другим мужчиной, склоняясь ближе — достаточно близко, чтобы Хандзо мог видеть лёгкий конденсат, затуманивший очки, слышать чужое хриплое дыхание. Он вздрагивает от ощущения близости, инстинктивно откидывает голову назад, с надеждой выгибая бёдра...       — Я не хочу тебя.       Одного тычка большим пальцем в лоб оказывается достаточно, чтобы опрокинуть Хандзо на спину, заставив его растянуться на полу. Пока он пытается подняться, шаги Мако удаляются в коридоре: приглушённый смех Турбосвина всё ещё отдаётся звоном в ушах Хандзо.