Напиши в Телеграм

Следующий день наступил быстро и когда Петров прощается с родителями, уходит в дом и сразу отправляет Ромке сообщение:

«Я один, приходи»

Пятифан через двадцать минуту уже стоял у дверей Антона с рюкзаком, в котором клацали несколько бутылок пива, и пластиковая бутылка самогона не подавала вида о своем существовании. После третей рюмки самогона запитой пивом у Антона смелость со всех щелей лезет. Предлагает Пятифану выпить на брудершафт, а тот соглашается в пьяном угаре. Но они оба не помнят, как Антон оказался на коленях Ромы, который оглаживал худощавое тело под мешковатой футболкой. Рома отстраняется от губ, целует-кусает бледную шею, хотелось оставить свои метки, но Пятифан себя сдерживал, зализывал каждый укус. А руки уже опустились под резинку штанов. Антон напрягся и Рома понимал, что Антон девственник, но он пьян и хотел еще. Поэтому только проговорил Роме на ухо, чтобы тот действовал аккуратнее. А Рома только сглатывает. Он видел порнуху между двумя парнями, но на практике у него было только 2 девушки. Но именно к Антону его тянуло и хотелось сделать всё по высшим стандартам. Рома вспоминает порно и то, как это все происходит. Быстро снимает с Антона очки, ведь те сейчас только мешались. Пятифан целует Антона грубо, покусывая губу и ловя даже малейший стон с его губ, руки теперь вновь блуждали. Парень снимает с Антона домашние штаны сразу с трусами и следом же прочь летит футболка. Такой хрупкий и беззащитный зайчик в руках настоящего хищника, Рома тихо порыкивает, все же оставляет укус на плече Антона, а тот только сдавленно постанывает, запрокинув голову. Пятифан рассматривает зайчика в таком виде и облизывает губы. Такое ему нравилось. Покорный и желанный зайчик. Рома быстро облизывает свои пальцы и вновь вводит Антона в поцелуй, пока руки начинают разрабатывать податливое тело. — Расслабься, — скорее прорычал Рома и вновь целует. Вводит в анал сначала один палец, двигает тем быстро, а второй рукой держит Антона за талию. Каково было удивление Ромы, когда почувствовал, что рука Антона полезла под спортивки и оглаживала член через трусы. Рома добавил уже третий палец, когда Антон сам попросил Рому остановиться и поцеловал его, спускаясь поцелуями ниже, снимает футболку. Освобождая подкаченное тело. Петров обводит языком соски, проводит дорожку поцелуев к резинке штанов, стягивает остатки одежды с Ромы. Антон ни разу этого не делал, даже не понимал, как это делать, но понимал, что надо просто не кусаться и стараться вообще не прикасаться зубами. Антон проводит языком вдоль вставшего члена до самой головке и играется с уздечкой языком, вбирает головку в рот и аккуратно ту, посасывая, будто пытается распробовать Рому. Пятифан кладет руку на затылок Антона, аккуратно надавливая. Чтобы Антон взял глубже, Антон подчинялся, брал глубже насколько это возможно и с каждым разом брал все глубже и быстрее. Достижение: ни разу не прикоснулся зубами. А потом Рома резко надавливает на затылок, заставляя Антона заглотить полностью, и кончает тому в горло. — Кому-то я обещаю перерезать горло, но вот тебя бы я не трогал, Зайчик, — говорит Рома хриплым голосом, оглаживая Антона по волосам и потом, положив руку на щеку, аккуратно притягивает на себя, целуя. Член парня не сбавлял обороты. Хотел еще внимания. Антон положил руки на плечи Пятифана и ответил на его поцелуй. А Рома одной рукой придерживал Антона, а второй уже приставил головку члена к аналу Антона и начал плавно насаживать на себя. «Сука, какой узкий и горячий. — подумалось Роме. — Главное сдерживаться» Рома держал себя из последних сил. Это была настоящая пытка. Хотелось завладеть Антоном сейчас и здесь, но нет. Антону будет больно, а Ромка у него первый, значит, надо аккуратнее и как можно охуеннее для обоих. Рома насаживает Антона на себя резко, чтобы поскорее уже продолжить. Петров держится, сжимая плечи Пятифана до синяков. Рома дает время Антону привыкнуть и ждет от того согласия на продолжение. Целует Антона нежно, аккуратно. Когда Антон привыкает и коротко кивает на продолжение. Рома валит того на спину, подкладывает под Антона подушку и снова целует. А Петров сам начинал двигаться, найдя все же простату и громко постанывает. Когда очередное движение ударяет прямо по простате. Рома утробно рычит, кинув ноги Антона себе на плечо и ускоряется. С каждым толчком бьет именно по простате. Заставляя Антона стонать громче с каждым разом. Ромка придушивал Антона, слушая тихое хрипение и довольствовался. А ведь он хотел этого на трезвую голову, хотел присвоить себе зайчика. Хотел оставить на нем свои отметины. Но смелости хватило только по пьяни. С утра им обоим может быть стыдно за содеянное, но сейчас это их вечер и ночь. Рома двигается грубо, наклонившись к уху Антона и хрипло простонав, кончает в Тошу. Кусает его за шею, а после извинительно целует место укуса. — Если хоть кто-то узнает. Горло перережу, слышишь? — произносит Рома на ухо Петрова. Прикусывая мочку уха и отстраняется. — Слышу, волчара, — говорит тихо Антон, стараясь отдышаться и рукой найти очки на близ стоящей тумбочке, но получает за это действие по руке. — Эй, за что? — А кто сказал, что мы закончили? — Рома берет пластиковую бутылку с остатками самогона и наливает в свою рюмку. — Продолжаем, бля. Антон хоть и был без очков, но Ромку и без очков рассмотреть смог. Значит. Решил захватить власть — подумал Антон и усмехнулся. Дает Роме выпить, а потом притягивает Пятифана к себе, вводя в поцелуй, где главный Антон и заставляет Ромку только поддаваться. Но занять роль актива Петрову не позволили. Пятифан показал. Что он тут главный. Когда прижал Зайчика животом к кровати и, заставляя выпятить зад. — До роли сверху не дорос, Антошка. — Проговаривает Рома.

***

Парней хватило еще на час и потом оба упали на кровать и дышали уже оба, как зайцы. Сердца бились, как после американских горок. Антон устроил голову на груди Ромы, а второй в свою очередь приобнял Петрова одной рукой, прижав к себе. Осталось сходить в душ и собрать весь мусор. Но спать хотелось ужасно. Антон заставил себя встать, а потом уже заставил встать и Ромку. Когда кинул в того полотенце. — Иди в душ, я пока соберу весь мусор, — проговаривает Антон, натягивая трусы. Пятифан только коротко кивает и уходит в душ. Антон за это время успевает собрать весь мусор и проверить, не осталось ли никаких косяков в доме. Ведь не хотелось потом получать от родителей выговор. Мусор оказывается в рюкзаке Ромки. Слава Богу, что хотя бы в пакете. Дождавшись Рому из душа, Антон сам уходит в ванную. Предупреждая гопника, что тому придется выносить мусор, а Рома не спорит. Устраивается на кровати поудобнее. Поспать вдвоем у них сегодня получиться, ведь с утра они так же будут одни. Антон принимает быстро душ и замечает, что Пятифан решил не церемониться и спать голым. Петров же постеснялся и лег спать в трусах. Ложиться рядом. Как можно аккуратнее, будто боится спугнуть хулигана, но Пятифан только прижимает к себе очкарика и утыкается лицом в его волосы. — Спокойной ночи, Тоха. — Спокойной ночи. Ром.

***

- Ро-о-ома — доносился неизвестный голос от окна. — Ро-о-ома, подойди. Пятифан открывает глаза и не может понять, то ли белку словил, то ли кто-то решил сыграть дурную шутку с гопником. — Ро-о-ома, подо-о-ойди, не бойся, — голос был незнакомым и пугающим. Парень смотрит на окно и от света луны было видно, что в окне виднелся чей-то силуэт, но не человека. Это была СОВА? Рома протирает свои глаза, смотрит на Петрова, который крепко спал, закутавшись в свою часть одеяла. А потом вновь переводит взгляд на окно. Нет, это явно не галлюцинация. Там действительно была огромная сова и Пятифан чувствовал ее взгляд на себе. — Не трогай, Зайчика, не трогай его, — говорил пугающий голос. — Не обижай, Зайчика, не трогай, не обижай. Ромка аккуратно и тихо встает с кровати, чтобы не разбудить Антона. Мало ли реально глюк и Петров потом будет говорить, что Ромка шизик. Пятифан подходит к окну и прикусывает губу, сердце начинает биться чаще.… Одним движением руки Рома открывает шторку, а там уже никого нет. Только следы птичьих лап. — Странно… Я схожу с ума? — тихо проговаривает Пятифан и закрывает шторку, поворачивается к Антону, тот спал. Так спокойно. Рома возвращается в кровать, закутывается под одеяло к Петрову и старается вновь уснуть, а также успокоить свое разбушевавшееся сердце.

***

Роме все-таки удаётся уснуть. А вот Антон просыпается раньше Пятифана. Выбрался из рук хулигана и побрел умываться, а потом уже думать насчет завтрака, ведь гостя надо еще и кормить. Пока Антон занимался делами. Рома успел проснуться. Вытянулся в кровати и потер сонные глаза. Только про сову он не забыл и помнил ее слова. Такая хреновина явно не могла почудиться. Рома встает с кровати, осознает. Что уснул раздетым. Но Тоша добрая душа сложил одежду Пятифана на стул у стола. Ромка одевается, выбираясь из комнаты, и идет сначала в туалет/ванную, а потом уже на кухню. Антон жарил яичницу и параллельно варил кофе. Рома кашлянул. Чтобы на него обратили внимание. Парни сейчас друг друга стеснялись и не знали, как завести разговор. Тишину прервал Антон, что удивило Ромку. — Мне всё понравилось и да, я помню, что никому не должен об этом говорить. — Быстро проговорил Антон. Выкладывая на тарелки приготовленный завтрак, а потом уже начал накрывать на стол. Разливая по кружкам кофе. — Правильно мыслишь, Тоха. Рома не стал заикаться о том, что ночью видел сову, и она с ним разговаривала. До сих пор в дрожь бросает при одной только мысли о сове. Пока Пятифан доедал завтрак, думал, что про эту ночь стоит просто забыть, ведь оба просто на бухались, просто поебались, просто хотелось еще, но уже трезвыми. Ромка трясет головой, отгоняя последнюю мысль. А вообще сейчас хотелось поскорее уйти домой и обдумать всё произошедшее. Они закончили завтракать, и Антон уже убрал всё со стола. А Рома в то время впал в свои мысли. Но из мыслей его выбивает рука Петрова. Тот ее положил Ромке на плечо. А что терять Пятифану? Антон же никому не расскажет, что его выебал сам Рома Пятифан. Не поверят в такое. Пятифан поворачивает к Антону и резко хватает его за руку, целуя вновь. Но уже трезвым и чувствуется это иначе. Антон опешил от происходящего, но потом сам ответил на поцелуй, обняв Рому за шею. Ромка расценивает это, как согласие и усаживает Антона на крепкий, деревянный стол. Антон действительно не против, зарывается руками в каштановые волосы, сжимает пряди между пальцев и притягивает к себе ближе. Рома стягивает с Антона одежду, слабо царапая бледную кожу, и после опускает Антона на пол и разворачивает к себе спиной. Ставя Петрова раком. Наспех облизывает свои пальцы и прижимает Петрова ближе к столу. Пока вводит в податливое тело сразу два пальца. Сейчас хотелось быть быстрее, грубее, выбивать из этого смазливого мальчика стоны. Антон сам насаживается на пальцы, зажав свой рот рукой. Чтобы громко не стонать. Это действие Пятифану не понравилось, и он двинул пальцами резко, и случайно сразу же попадая по простате. Антон даже выгнулся, проскулив в руку. — Ну, же зайчик. Я хочу, чтобы ты был громче. Или свяжу твои блядские руки. — Говорит Рома с улыбкой на губах, пока растягивал своего зайчика. Антон стал громче, когда пальцы заменил член. А Рома дал время Антону привыкнуть, но двигался глубже и резче. Ускоряется со временем, будто решил Антона сравнять с поверхностью стола. Петров стонал громко, цеплялся за край стола, ведь своим ногам он сейчас не доверял. Ноги стали ватными и дрожали, как у последний суки. А Ромке это нравилось. Парни кончают почти в один момент. А Рома зацеловывает спину Антона, довольно скалясь. Стол и Антон были испытаны на прочность еще несколько раз. А после Антон с дрожащими ногами вытирал собственную сперму, а Ромка смотрел на это свысока, залипая. — Зайка, а ты не такой уж и тихоня. Но время шло и уже приехали родители Антона. Следовательно, Рома должен был уходить. Он обнимает Олю, улыбаясь. Рома уже привык к этой девчонке и даже скучал по ней временами. Попрощавшись со всеми Рома уходит. Подкуриваясь сразу и понимает, что теперь надо все обдумать и принять правильный выбор.