Пожалуйста, передумай.

Кончики пальцев поддрагивают, держа далеко не первую сигарету за эту ночь. Мысли направлены в одну очень важную тему для меня и это не написание дипломной работы. Её надо дописывать, скоро выпускаться, а я написал меньше 10 страниц, полагается около 70-90. Как же быстро пролетели студенческие года. А мысли крутятся вокруг одной проблемы, если ее можно таковой назвать. Нужен детальный анализ, который я не могу провести по какой либо причине который месяц, если не год. С одной стороны что там анализировать то? Просто все сложно. Сложно. Сложно. Сложно. Это слово, словно эхо, отозвалось у меня в голове. Погружаюсь более глубже в эту проблему, заходя с головой в развитие этой мысли и обдумывая все пути исхода, не в первый раз, но каждый раз все больше нахожу вариантов окончания этой ситуации. Всё так просто не может закончиться, все закончится плохо, я это знаю. Вместе с кончиками пальцев начинают дрожать сами пальцы и дрожь переходит с пальцев на руки. Тяжело выдохнув остаток дыма, я тушу сигарету о запястье, даже не думая о боли и последствиях. Боль отзывается не только в запястье, кажется, растекается по венам, а после отзывается во всем теле. Меня дёргает и я выкидываю окурок резким движением в край комнаты. Я откинул голову назад, смотрю в потолок тут же зажмуриваю глаза до белых пятен перед ними. Дыхание становится все тяжелее и тяжелее, я пытаюсь привести его в норму и быть как можно тише, не хочу будить соседа. Надо тихо встать и пройти на кухню, за содой или солью, блять, опять забыл. Если выбор стоит между двумя, надо выбирать второе, так друг говорил. Я, как можно тише, встал и, медленными, плавными шагами, ступая как можно тише, прошёл на кухню. Еле как найдя соль, я насыпал ее на рану. Боль пронзила все тело снова, но теперь ещё сильней. Перед глазами поплыли чёрные круги. Невольно вырвался вскрик, я тут же зажимаю рот ладонью, но было уже поздно. Я все таки разбудил Димку. Как можно было так лохонуться? Из спальни я услышал шуршание, скрип кровати и еле слышный бубнеж. -Ты долбоеб, опять соль с содой перепутал? - сказал более громче Позов. Он окончательно встал и лениво вышел на кухню. - Опять? Может хватит? - сонно спросил он, глядя на мою руку, где виднелись ещё не зажившие ожоги. Их было порядком 9-10. Я даже не замечаю, как тушу их именно о запястье. Я выдохнул, расслабляя руку у рта и опуская её вниз, глянул на друга. Мне было его искренне жаль, он мне помогает, а я лишь наступаю на одни и те же грабли, беру, все беру и беру, ничего не отдавая взамен. Кажется, мы только за бытовые вещи и квартиру вместе платим, я, конечно, иногда готовлю, но обычно мы заказываем еду из какого нибудь не дорогого кафе, ресторана или забегаловки. По моему мнению, это не стоит того, что он сделал и делает по сей день для меня. -Прости, не хотел будить. Дима смотрит на меня с недовольством и со вздохом, удаляется в ванную. Щёлкает выключатель и свет из ванной озаряет наше однокомнатное, снятое, желище. Живём мы вместе уже два года, знакомы со школы и совершенно случайно встретились в универе. С того самого момента ко мне вернулся близкий друг детства. Слышится звук воды, маты, шуршания, хлопот закрывающейся дверки шкафа. Вода перестала течь и послышались быстрый топот в сторону кухни. - Садись давай, - вздыхает он, садясь за стол и смотрит на меня, - я же тебе который раз повторяю, сода, сода, сода, но нет, ты путаешь до сих пор, - снова начал читать лекцию шатен, — к тому же при таких сильных ожогах зови меня, даже если ночь, - я сел напротив него, Поз грубо взял мою руку и посмотрел на новый ожог, - Хватит тушить бычки о запястье, твой Попов этого не стоит. Возьмись за голову, ну же! Тебе диплом со дня на день сдавать, а ты что? Почти ничего не написал, Антон, очнись, — Позов замолчал, убрал соль с раны мокрой, прохладной, тряпкой. Я болезненно прошипел, на что Дима, укоризненно, но с заботой в глазах, посмотрел на меня. Закатил глаза и убрал тряпку от моей руки подальше. - Прости, - говорю я, натянуто улыбаясь. В который раз такое происходит? Не в первый. И вот так на кухне ночью он обрабатывает мне ожоги от бычков не первый день, а может и месяц. Шатен покачал головой и ударил кулаком пакет с сухим льдом, дожидаясь, пока тот станет холодным. Он то и дело бросал взгляд в мои глаза, словно пытаясь прочесть мои эмоции и мысли. Я ловил его взгляд и смотрел на него как щенок, который нассал в углу, не дождавшись хозяина. Видя эти эмоции на моем лице и в глазах, Дима приглушённо посмеялся, смех был не долгим, всех пару секунду. Для него это кажется смешным, он снова глянул на меня с такой доброй, но уставшей улыбкой, мне стало на мгновение теплее и уютнее от таких действий друга. Поз взял пакет сухого льда, который стал уже холодным, и приложил к моей ране. Я скривил лицо, невольно шипя все маты, которые я только знаю. Взгляд шатена сразу поменялся, он посмотрела на меня укоризненно, я сразу замолк, терпя не сильную боль, с извинениями смотря на него. Когда лёд практически превратился в воду комнатной температуры, Поз заклеил рану пластырем и улыбнувшись, забрал все, что принёс, отнёс обратно, выключил свет и завалился спать, было слышно скрип кровати. Я откинул голову назад, смотря в потолок, поток мыслей постепенно возвращался в то русло, о котором я думал несколько минут назад. На учёбу я забил большой и длинный уже как года два, но как то умудрялся вытягивать на автоматы и хорошие оценки, тройки иногда были, и то, только текущими. Бывало мне помогал Попов. Он доучился на этой же специальности ещё два года назад. Сейчас он работает баристой, попутно ища работу по специальности. Вспомнив про Попова, я решаюсь на странный шаг и необдуманный шаг, придти к нему в три часа ночи, то есть сейчас. Зачем? Я не знаю, что мной управляет. У него есть парень, но Арс для меня друг, причём очень близкий, как и я для него. Он доверяет мне все секреты, я тоже, не считая чувств к нему. К тому же мы не виделись чуть меньше недели, как же хочется увидеть его. Я встал из за стола и направился в сторону нашей спальни с Димой. Прямо напротив кровати Шатена стоял шкаф, в котором был хаос, кажется в него просто быстро запихивали вещи, уходили Позже доставали не глаженные, иногда грязные, вещи. Я достал из шкафа тёплую толстовку, ведь ночь на улице, зауженные счерна джинсы. Как можно тише стягиваю с себя домашнюю одежду, надевая тёплую, длинную толстовку, а после и джинсы. Тихо подхожу к прикроватной тумбочки, забирая телефон и сигареты с зажигалкой, выхожу из спальни, стараясь так же не шуметь, сажусь на корточки и обуваюсь. Вставая, я забрал ключи с полки и как можно тише открыл замок и саму дверь, выхожу в подъезд, так же тихо-тихо хлопаю дверью и закрываю на замок, Дима Меня убьёт, в речку кинет, а потом достанет и долго - долго будет читать нотации, что я конечный долбоёб, который думает только о себя, он же переживает. Я даже записку не оставил, действительно, конечный эгоист. Быстро спускаюсь по лестнице и выхожу из парадной. Идти до Арса не очень далеко, но была лишь одна проблема, как попасть в парадную, когда было практически три часа ночи? Всё ещё дрожащими руками я достал из кармана пачку сигарет, доставая одну из пачки я лопнул кнопку фиолетового винстона и прикурил. Докурил сигарету уже у дома Арса. Какого было моё удивление, когда в три часа ночи из парадной вышел какой то мужчина. Я быстро прошмыгнул в подъезд и поднялся на нужный этаж. Позвонив в дверь, я практически сразу услышал торопливые шаги за ней. Дверь открылась. Перед мной стоял Арсений Попов в домашней одежде. Под глазами появились глубокие синяки, глаза почти не сияют своей привычной голубизной. Взгляд буквально стал темнее. - Ты один? - на выдохе спросил я, заглядывая в потемневшие голубые глаза. Попов устало посмотрел на меня, видимо не ложился, и все так же устало кивнул, немного улыбаясь. Из за его усталости улыбка выглядела как оскал. Арс немого отошёл от прохода пропуская меня внутрь. Я вошел и встал на пороге не двигаясь. Нахуя я пришёл? Услышав хлопок двери, я начал разуваться и молча ушёл на балкон. М-да, гость из меня такой себе. А зачем мне на балкон? Курить, снова. Я так скоро посажу свое здоровье к чертям и буду превращаться в старого курящего деда. Да-да, деда. Арс, кажется понимая все, молча прошёл за мной и встал на балконе по левую сторону от меня. У него жизнь тоже не сахар, а у кого она сахар то? Но почему померкли глаза, прошла всего неделя, даже меньше, как мы не виделись, а в переписке он мне ничего не говорил, даже намёков на его паршивое состояние не было. Пытаясь хотя бы не показывать дрожь, я достал сигарету и зажал ее между зубами, лопая кнопку. Мои руки протянули Попову пачку, предлагая сигарету. Он взял одну и проделал такое же действие, не считая протянутой пачки сигарет. Я тут же убрал пачку в карман худи и прикурил, подавая зажигалку Арсу. Он прикурил и вернул зажигалку, она же оказалась там же, где и пачка сигарет. У него что то случилось, теперь я точно это знаю. Арсений очень редко курит, обычно только в действительно сложных ситуациях для него. Видимо он переживает огромный стресс. - Хочешь поговорить об этом? - хриплым голосом говорю я, ведь сам переживаю за друга и, попутно, возлюбленного. - Да, - тихо отвечает он, - но ты действительно хочешь это слышать и слушать? - брюнет поворачивает голову на меня и заглядывает мне в глаза. Мне будто перекрыли доступ к кислороду, а возможность говорить отобрали. Я затягиваю дым до предела, до такого, что начинаю задыхаться от него и кашлять. Арсений лишь удивлённо посмотрел на меня, сам заполняя лёгкие до предела, но не кашляя. - Тебе легче станет, а я может смогу помочь, - прокашлявшись говорю я. Попов снова медленно затягивается и через несколько секунд выпускает дым. Его недокуренная сигарета летит с балкона, а за ней и мой бычок, докуренный до фильтра. - Он попросил паузу в отношениях, - тихо говорит он, сжимая правую ладонь в кулак, - Серёжа сказал, что мы недельку поживём отдельно, будем общаться как друзья, - продолжил Арс и взглянул на меня со взглядом побитого щенка. Не выдержав этот взгляд, я подхожу и крепко обнимаю его. - Арс, мы все вывезем, у нас все получится, я буду рядом. Брюнет обнимает меня в ответ и крепче прижимаясь тихо - тихо говорит: - Спасибо тебе, Тош. Да, мне неприятно, даже больно. Но ради его счастья я готов глушить эту боль, давить, пока не останется сил, пока я не слечу с катушек. Терпеть, терпеть и ещё раз терпеть. Я сделаю все для тебя. Горы сверну, осушу реки и моря, только прошу, будь рядом.