Пожалуйста, передумай.

Больно так, что хочется выть, да выть громко, в голос. И не только выть, но и вскрыться. Меня ломает вместе с Арсом, да ломает так, что хочется напиться как последняя скотина, до беспамятства. По ночам я слышу плачь и крики, громкие, он кого то зовёт, почти всегда, я не могу понять, кого он зовёт. Ему снятся кошмары невероятно часто. Он в бреду мне что то говорит, а я успокаиваю его, он, скорее всего, даже не помнит и, тем более, не знает, что происходит по ночам. Я о нем почти ничего не знаю, как так произошло? Что за Алёна? Столько вопросов, а ответов нет, никаких, даже предположений. Арс скрытный, даже слишком. Интересно, а с Серёжей так же происходит? Ну, он слышит? Знает? А это вообще происходит? Если да, то он тоже его успокаивает или как? А про Алёну знает? Да что за Алёна то? Аргх, как же хочется знать ответы на эти вопросы. Не хочется копаться в его мире, но хочется знать. Интересная ситуация, не правда ли? Я к ним почти не хожу, тем более на ночь не остаюсь. Зачем видеть их рядом? Слышать, как их тела жмутся к друг другу, как они целуют друг друга. Слышать ласковые слова в адрес друг друга. И так больно, а так ещё больней и будет, и есть. Прошло несколько дней, сколько, я уже сбился со счету. У меня тоже начали появляться глубокие мешки под глазами, кажется, там только картошку хранить. Сигареты уходят быстрее, чем обычно, стресс, много стресса. В магазин хожу я один, Арсу сложно выйти из дома, он зачастую в одну точку пялит, молчит, пьёт пиздецки крепкий кофе и курит тоже. Делим три пачки на день, много, да? Попов только и делает, что занимается самокопанием, я пытаюсь его отвлечь, правда, но все идёт по пизде. Сейчас мы сидим в его когда то уютной и прибранной кухне. Снова он своим побитым взглядом смотрит в стену и пытается допить крепкий кофе, кажется, 5 кружку. Его взгляд тёмный, больше не похоже на то кристально чистое небо, а на глубокие омуты Байкала, где ужасная буря, которая сносит все, что видит. Я смотрю на Арса, а он, кажется, и не замечает этого. Да, я снова залипаю на него, даже когда ему плохо, я не могу не смотреть на него, его глаза. Темно голубые, даже они прекрасны, какой же он до одури красивый... Раздаётся звонок. Нет, не в дверь и не на мой телефон, я его отключил ещё давно, как только пришёл, ну, почти. А звонили Арсению. Он смотрит на экран, хватает телефон со стола и быстро удаляется в соседнюю комнату, прикрывая дверь. Я остаюсь один на долгие, как мне кажется, несколько минут. Они тянутся будто вечность. Слышится тиканье часов и разговор, точнее, одна его часть, как бы "монолог" Арсения, причём такой тихий - тихий, словно он боится кого то разбудить. Арс замолкает и слышится быстрый шаг к кухне, тот залетат неимоверно радостный. Кажется, что он готов прыгать и орать, как маленькая девочка, когда ей купили "ту самую куклу из того самого магазинчика" . Байкал исчезает и вновь появляется кристально чистое небо. Как же все таки меняются глаза от настроения человека, буквально подстраиваясь под его чувства, чувства организма, да? Только прошу не говори, что... -Мы все таки остаёмся вместе! - буквально прыгает Арсений, честное слово–ребёнок. Треск, который слышу только я. Внутри меня все обрывается. Рвётся на маленькие кусочки, разлетаясь на ещё меньшие кусочки. О нет, нет, нет. Это не боль, хотя кого я обманываю? Конечно боль. Неимоверная. Жаль, что никто не разделит её со мной и мне самому справляться со своими тараканами, со своими мыслями и своими самокопанием. Вокруг остаётся лишь ебучая боль, я, кажется, ничего не вижу перед собой. Но я держу себя в руках, пытаюсь выдавить улыбку. Очень хочется упасть на колени и все так же выть, орать в голос, плакать в голос, нет, не плакать, реветь. Меня скуричивает, словно изнутри, я чувствую подступающий комок к горлу, я ничего не ел за все эти дни, но это ничего будто вылазит из меня. Я "проглатываю" рвотные позывы и тихо, еле заметно, пытаюсь отдышаться, что бы тот не заметил моё состояние. Позов бы меня давно уже убил за мои поступки. Арс все ещё стоит в проёме и ждёт реакции, поддержки. Я все так же выдавливаю улыбку. Она, наверное, выглядит как оскал, но Арс засиял ещё больше. Видимо, он не видит ничего из за своего счастья. Ослеп из за счастья своего, хотя, как же тут не радоваться то? -Рад за тебя, - встаю со стула я и иду ближе к Арсу, - мне уйти, да? Арс перестал улыбаться и странно покосился на меня, как будто я тот ещё придурок, хотя... Так и есть. -Посиди ещё, ты что? - кивает на стол он, - чай ещё не допит, давай, давай, садись обратно. Ещё больней, блять. Куда же ты давишь то? Остановись. -Арс, прости, я правда пойду, Димка волнуется, наверное, - я пытаюсь отодвинуть Арсения в сторону чтобы пройти в коридор, но он как камень, стоит, откуда силы у него берутся? Он тоже мало ел. Я ослаб, это понятно, а он как будто и не страдал все эти дни. -Антон, побудь немного со мной, - тихо сказал он, глядя на меня умоляющим взглядом. Как будто забыл, чем это закончилось два года назад. Я вздохнул и сел обратно на стул. Что же ты делаешь со мной, Попов. Чай стынет, а он подливает горячей воды, как масло в огонь. Когда нибудь я не выдержу. Он сидит и улыбается, начинает что то рассказывать, а я погружаюсь в транс, слушая тембр его голоса, не особо вслушиваясь в слова.

***

Я захожу домой, ничего не говоря, дверь открыта, но почему, я знать не знаю. Дима молчит. Но я знаю, он дома. Я разуваюсь и подхожу на кухню, там сидит он. Дима поднимает убитый взгляд на меня и понимает, я тоже не в лучшем состоянии. Мы ничего не говорим, я сажусь рядом. Слова здесь излишни, мы ничего не знаем, что произошло друг у друга, но знаем, что лучше посидеть в тишине и остыть, обоим остыть, пережить эти эмоции, эти переживания. Вдвоём, так, рядом друг с другом, одни мы не справимся. Главное, что мы рядом, просто есть кто то, кто не разделяет свою боль, но понимает. Это уже приятно. Я закуриваю, а он тянет руку к моей сигарете зажатой меж губ и забирает. Я вздыхаю, когда хочу достать ещё одну, а он ударяет по руке. -Покурим. Я вздохнул, дожидаясь своей "очереди". Он обычно бы не стал курить на кухне, но курит. Не ругается, ему впервые плевать. Позову и плевать. Не совместимые вещи в моей голове. Мысли возвращаются к Арсу. Его глазам, неимоверно голубых и красивых, я готов тонуть, хоть всю жизнь. Пора нормально поспать, махнув рукой на сигареты и на Диму я ушёл в комнату и завалился на кровать, уснул. А потом проснулся только ночью, поздней ночью. Я пытался унять мысли, но они все двигались и двигались вперёд. Глаза не смыкаются, от слова совсем. Тяжело уснуть, мысли... Мысли... Курить хочется, всё ещё хочется, но я терплю, насилую себя. Чувства надо засунуть, глубоко во внутрь. Алло, очнись, он любит то другого! Вы даже общаетесь все вчетвером, туда, конечно, входят не только эти три лица, морды, не считая меня, а больше, но мне сейчас не хочется думать о других, хочется думать ни о чем, но мысли то и дело возвращаются к небу, непристойно голубому. События двухлетней давности сами всплывают. Да, что то было, но давно, давай, терпи, терпи, ты же терпила! Молчи, не говори, не вспоминай. Не должен знать он о том, что чувства не прошли с тех самых пор, под покровом ночи, тихо, посреди... Чего? Чего, уже не помню, помню, была трава, вино или что покрепче, мои любимые сигареты на тот момент, ты и, вроде, свечи. То есть нет, не ты, а он. Кто он? Конечно же Арс. Антон, всё, хватит думать. Когда я стал обращаться к себн в третьем лице, я не знаю. Я пытаюсь не думать, правда, но воспоминания, точнее, отсаточные воспоминания лезут в голову. Весь такой обычный, вроде бы домашний, но не дома, и уютом веет так, что хочется лечь к нему прямо на колени. Обнять, за талию, да даже просто обнять, потрогать, присвоить, забрать себе. А главное глаза - глаза горят, своей привычной голубизной, такой красивой, ты спокоен, словно штиль поселился среди Байкала. Не сравнишь здесь с небом, уж простите. Стоп, так там почти и так штиль. Ну, у реального Байкала. Звезды светят, час третий, может пятый. Все допито и доето. Ты смотришь мне в глаза и резко переводишь взгляд. Все бы ничего, но на губы и снова мне в глаза. Это тогда был намёк, а я не понимал, то ли разум был алкоголем затуманен, то ли я не верил в собственное "счастье". Целуешь. Стоп, зачем? Остановись, но тело противится и делает наоборот. Отвечает, а точнее мозг противится, руки пытаются оттолкнуть. Ладно не пытаются, мозг только тревогу бьёт, надо отстранить тебя. Ты, то есть не ты, а он, Арс. Попов резко отрывается от губ и лишь тихо говорит: "Забудь, это все - ошибка". Глаза становятся серыми. Даже при свечах видно, да, они все таки были. Больно молчать, а хочется кричать, потому что больно, когда пуля попала в сердце. Больно то, что произошло. А ты встаёшь и уходишь, оставляя меня одного. Я не хочу тебя отпускать, я не могу без тебя, мне не хватает тебя в жизни, слишком мало тебя. я хочу, чтобы ты меня любил. Хочу подорваться, бежать к тебе, поймать за руку и поцеловать. Я хочу держать тебя рядом с собой всегда, никогда не опускать твою руку, хотя, я её не держал, но все же останься со мной,я хочу держать твою ладонь в своей ладони. Вернись ко мне, пожалуйста, скажи, что шутка была, не смешная. Пиши мне каждую минут, звони мне каждый день, я так хочу держать тебя под рукой, слышать твой голос, я устала переслушивать твои голосовые, перечитывать переписки, пересматривать фотографии, общие, и гле ты один, я просто не хочу вспоминать все, что связано с тобой, но и забывать я не хочу. Тогда буду жить в прошлом, а так нельзя. Нельзя жить прошлым, а я живу. Не хочу курить без тебя. Ты самый близкий человек для меня, ты один не кинул меня, я готов терпеть ужасное отношение к себе, только прошу, останься со мной, побудь ещё чуть - чуть, хоть пару минут ещё, нет, не уходи нет, не бросай меня по среди поля, или что это, мне не важно это, просто побудь со мной! Я готов быть рядом до конца, готов, правда, просто останься тут, со мной, хоть на пару минут, а лучше навсегда. Останься. И пускай этот холод в глазах не появляется. Он не должен был появиться, но появился. Я испортил все. А в глазах твоих, теперь словно снег в океане, я начал видеть не поддельный холод, исходящий словно изнутри. Ты начал меня тогда игнорировать, жойско игнорировать. Блять не ты, а он. Он, чёртов голубоглазый брюнет, все ещё мой друг, ничего более, а чего я хотел? У тебя любовь, отношения, господи, ужасно звучит, надо по другому. Отношения, с человеком, которого ты любишь, до обезумия, я это вижу, все это видят. Больно, мне больно, Арс, больно. Помнишь ту ситуацию, когда я тебя по голове палкой ударил? Но это было слабо, правда, ты прости. Я тогда ещё спрашивал с иронией: "Арс, больно?". А ты молчал, тогда я не на шутку начал беспокоиться и переспросил, без иронии, ты помотал головой, в знак отрицания. А ты становился холоднее и холоднее. Зачем, почему? Кинул в чс, вот оно затишье. Но оно не перед бурей, буря была, ничем хорошим не закончилась, да и ситуация в целом хорошей для меня стороной уж точно не выйдет. Через время ты вернёшься и мы будем друзьями, хотя-бы друзьями.... Меня только это и радует. Друзья, больно, но зато правдиво и по правилам жизни. Боль приследует тебя везде, просто затихает на время.