Перья за спиной

      Дни давно слились в один. Сергей не замечает того, как день сменяет ночь, а ночь — день. Давно ли он тут? Мужчина не помнит. Капельницы, цветные пилюли и инъекции. Это всё, что составляет его ежедневную рутину. Даже врач не появляется так часто, как мельтешащая перед глазами медсестра. Или Разумовскому это просто кажется. Точно так же, как и чудовище, обнимающее когтистыми руками и укрывая смоляными крыльями, роняя перья на пол. Его должны согревать объятья, но от присутствия его рядом. И так страшно, и холодно. Он не защищает, он лишь смеётся и запугивает. У Сергея даже кости ломит. Он ненавидит его. Самого себя, в теле антропоморфного ворона. Ворона, разрушившего его жизнь. Ворона, обманувшего Сергея. Ворона, почти убившего Игоря. И так страшно, ненавистно, слёзно. Ворон пытался убить ещё и его друзей. Друзей Грома. Сергея начинает привычно трясти, а зубы попадают в плен зубов, кусая до зажмурившихся глаз и оправдания слезам.       Птица смеётся, гуляет по палате, отравляет мозг словами о мести и проклятьями покрывает, обвиняет в том, что позволил себе вернуть контроль над телом. Остановиться, не позволить Птице закончить дело. «Мы здесь из-за тебя!» — и кто же вытащит? Нельзя вытаскивать. Разумовский опасен для общества. Единственное, ради чего Сергей бы вышел из стен лечебницы — лишь на пару минут, всего ради нескольких слов. Ради извинения и благодарности перед теми, кто остановил его. Спас город, спас свои жизни, спас остатки сознания Сергея, не позволив Птице занять его тело.       Мужчина сжался на полу, спрятав лицо в коленях. Он бы всё отдал за одну лишь встречу на десяток секунд. Лишь бы извиниться. Лишь бы успокоить ноющее сердце.