Взгляд со стороны

Это был настоящий шанс, как будто грёбаный Котел, наконец, услышал мои молитвы. Я не должен был облажаться. Ни в этот раз. Возможно, больше такой удачи у меня и не будет. И так, Фейра сейчас находится на нижних этажах, в одиночной камере с отвратительными условиями. На первом, и не дай Матерь, последнем испытании, она довольно серьёзно повредила руку, что даже бессмертным фейри и фейцам было больно на неё смотреть. Малыш Ласэн – её верный защитник, сейчас никак не сможет ей помочь, слишком уж открыто показал, на чьей он стороне находится, когда лечил нос человеческой девчонки. И сейчас я рисковал так же как он, но в угоду своим годам и опыту полагал, что справлюсь лучше. Нужно было найти такой момент, когда обо мне забудут, хотя бы на короткий срок. Среди пышных празднеств и балов, от которых уже тошнило, я всегда выделялся, как чёрное пятно. Среди веселья, Амаранта могла позвать меня в любой момент, чтобы посмотреть, как я буду мучить её слуг, медленно и жестоко разрушая им разум. В такие моменты она даже давала мне на крупицу магических сил больше. Сколько же раз я пытался в эти секунды вседозволенности, наконец, вырваться из туго затянутого намордника и уничтожить эту «королеву»… Да, сложнее всего было подобрать подходящее время, чтобы ненадолго уйти с поля зрения и не вызвать подозрений. Каждый день был на щиту, с каждым часом здоровье Фейры давало слабину. Она могла умереть слишком рано. И так в течение двух недель я ждал, пока… *** В один из вечеров Амаранта заявила, что перепила (впервые в жизни) и ушла к себе в покои раньше, чем обычно. Я быстро выскользнул из зала под предлогом помощи нашей «правительнице», а сам тихо и незаметно в окружении ночных теней спустился в пыточные. От этого места так и пахло отчаянием и смертью. Крики страдающих не прекращались никогда. После нескольких часов они уже сами молили о смерти, но у Амаранты не всё так просто, для неё это был лишь знак, что основное веселье только начинается. Я много раз принимал на себя роли и палача и казнённого. В первые месяцы правления самозваной королевы меня держали в похожей камере, не давая продыху в кровавых играх Амаранты, где я был главной игрушкой, которую она всеми силами пыталась сломать. Часто мне казалось, что у неё это действительно получилось, может, так и было задумано. Ведь в этом месте ломало совсем не кнутом и раскалённым железом, а нашей памятью. Воспоминания о том, что осталось там, за стенами горной темницы – родные, близкие, семья. Это и было самой ужасной пыткой, вечной, не прекращавшейся никогда. А я помню, как в детстве, когда Подгорье ещё было местом для переговоров Верховных правителей, отец впервые взял меня сюда. Как от этого места веяло значимостью и важностью решений, которые здесь принимались. Я помню, что в нынешнем тронном зале стоял большой круглый стол с семью тронами, не забыл, как трон двора Ночи был украшен большими серебряными и золотыми звёздами. Все кроме верховных правителей стояли, и я маленькими детскими пальчиками перебирал эти звёзды, они были больше моей головы, и я всё мечтала, что выросту и дотянусь до самой верхней из них. А ещё я помню, как Амаранта в первые же минуты своего правления уничтожила стол, а троны всех дворов переплавила в один большой, на котором сейчас сидела сама. Никогда не забуду, как разрывалось сердце, когда звёзды – символ моего двора превращались замысловатые подлокотники. Как же я её ненавижу! Сейчас ступая тихо, чтобы не разбудить спящих охранников (вот же бессердечные скотины, уснуть под такие вопли и мольбы о пощаде), пробирался к камере Фейры. Шаг за шагом, я постоянно оглядывался, вдруг, Амаранта устроила мне очередную ловушку, вдруг я опять потерплю поражение? Но до темницы я прошёл без приключений. Казалось, что это действительно подвох. Ну не может всё быть так хорошо. Я был прав. Кажется, у судьбы моя персона была записана далеко не в любимчиках Состояние великой спасительницы Притиании было отвратительным. Её знобило от сильной лихорадки, а рана на руке воспалилась. Посередине этого кошмара торчала кость. Неужели ни у кого ума не хватило вытащить её? И так, нужно сказать что-то едкое, я ведь злодей… — Надо же, в каком плачевном состоянии пребывает доблестная защитница Тамлина! — Убирайся в преисподнюю, — Фейра храбрилась и пыталась показать, что она сильная. Ни черта у неё не выходило. Подошёл ближе. Бедная девочка, таким как ты не место в столь жестоком месте. Я не удержался и аккуратно дотронулся до её лба, руку обожгло. У неё была очень высокая температура. — Что бы сказал Тамлин, узнай он, в каком ужасающем состоянии пребывает его возлюбленная? Доблестная победительница миттенгардского червя гниет в зловонной камере, сжигаемая лихорадкой. Но, увы, Тамлин не может сюда прийти. За каждым его шагом неусыпно следят, — я продолжал с блеском отыгрывать роль негодяя, который пришёл позлорадствовать над поверженным героем, мы ведь обычно так поступаем. Кажется, в ответ мне было «уходи» больше похожее на шипение-хрипение. Я бы ушёл, дорогая, но только с тобой. Нет, не из жалости, к Фейре я испытывал высшую степень уважения, скорее из-за неизвестного желания помочь и защитить. — Я пришел, чтобы предложить помощь. Неужели у тебя достанет наглости меня прогнать? — Уходи, — и опять в ответ это шипение. — Между прочим, твой поединок с червем принес мне кучу денег. Я решил оказать тебе ответную услугу, — я попытался отшутиться. — Позволь взглянуть на твою руку. Голос мой был тихим и настойчивым, я бы мог залезть в голову и приказать девочке, но это наверно было бы уж последней мерой. Я хотел, чтобы она сама мне доверилась. Но Фейра даже не глядела на меня. Это начинало злить. — Я говорю, дай взглянуть на твою руку, — более жёстко и совсем не эффективно. Поэтому я сам аккуратно взял и начал осматривать её руку. Из конечности текла кровь вперемешку с гноем. — Удивительно поганая рана. В ответ Фейра выругалась так, как иногда себе не позволяли даже иллирийские солдаты. Удивительная женщина храбрая, абсолютно безбашенная и кажется не знакомая с нормами приличия. — Не ожидал таких слов от женщины, — усмехнулся я. — Убирайся прочь, — ой, напугала. На самом деле её голос из-за больного горла был больше похож на рык, и вот это как раз могло привести в ужас — Неужели ты не хочешь, чтобы я исцелил твою рану? — я медленно стал подбираться к тому, зачем собственно пришёл. — Какой ценой? На секунду я даже опешил. Эта девочка чересчур, быстро освоила основы жизни среди нас. Чему её только учили при дворе Весны? — Я заключу с тобой уговор, — я сделал пазу для пущей театральности момента. — Я исцелю твою руку в обмен на… тебя. Каждый месяц ты будешь проводить две недели у меня, при дворе Ночи. Выбор недель я оставляю за собой. Уговор начнет действовать, как только окончится эта карусель с твоими заданиями. Вот и всё. Теперь выбор целиком за ней. Если честно, я мог попросить что угодно, но дикое желание позлить Тамлина не давало мне покоя. Все знают о нашей с ним вражде, так что мои требования не вызовут и у кого особых вопросов. — Нет! — вот какой ответ мне достался. Интересно, мне восхищаться её бесстрашием перед лицом смерти или злиться из-за глупости, на которую Фейра была способна. — Нет? Ты хорошо подумала? — Убирайся, — да какими прегрешениями я заслужил столь бестолковую девицу?! Моё терпение утекало сквозь пальцы. — Ты отвергаешь мое предложение. Тогда позволь спросить, на чью помощь ты рассчитываешь? Многозначительное молчание указывало на нашего общего рыжеволосого одноглазого знакомого. — Должно быть, ты уповаешь на одного из твоих друзей. На помощь Ласэна? Я не ошибся? Один раз он уже тебя исцелил… Ой, только не надо играть в невинность. Это тебе не идет. Аттор и его охвостье сломали тебе нос. Если только ты сама не владеешь магией, в чем я очень сомневаюсь, вряд ли человеческие кости срослись бы так быстро сами собой. Я начал ходить кругами по тесной комнатушке пытаясь как-то совладать с собой. — Мне видится, Фейра, что у тебя всего две возможности. Первая и самая разумная — принять мое предложение. В ответ на это, она плюнула мне под ноги. Зря я беспокоился, силы точно ещё не покинули это юное тело. — Но ты можешь пойти путем глупцов и прогнать меня, вручив свою жизнь и жизнь Тамлина воле случая, — давить на слабые точки я мог также ловко, как и на эрогенные. — Ты же понимаешь: мое терпение не бесконечно. Ну хорошо, я уйду. Если случится чудо, через пять минут здесь появится Ласэн. Или через пять дней. Скорее всего, вообще не появится. Скажу по секрету: он сейчас затаился. Амаранте очень не понравилась его подсказка во время твоей охоты. Тамлин даже вышел из своего очаровательного оцепенения и умолял ее пощадить Ласэна. До чего же благородное сердце у твоего верховного правителя! Амаранта согласилась, но велела Тамлину самому наказать Ласэна. Двадцать плетей. Вот тут я переборщил. Слишком много ляпнул о её друге. Фейра вся затряслась, а из и без того красных глаз полились слёзы. Мне вдруг так захотелось успокоить её. Обнять и сказать, что всё будет хорошо, пусть соврать, но хоть как-то помочь этой маленькой душе, которая сейчас рвалась на части. Мне был знаком этот взгляд, такие моменты называют бесповоротными. В этом месте, дорогая Фейра, сгниёшь либо ты, либо твоя душа. Я выбрал второе, и именно поэтому, лишь безразлично дёрнул плечами выражая, что на Ласэна мне собственно по барабану. — Вопрос, который ты сейчас мучительно пытаешься решить, на самом деле очень прост. Он зависит от того, насколько ты готова и впредь ждать помощи от Ласэна и насколько тебе хочется рисковать своей драгоценной левой рукой. У тебя жар, и ты опасаешься, не стал ли он предвестником заражения. Может, и нет, а может, да. Возможно, все обойдется. Я допускаю, что в глине, обильно обгаженной покойным червем, не содержалось ничего опасного для твоей руки. Вполне допускаю, что Амаранта вспомнит о твоем состоянии и пошлет сюда лекаря. Но к тому времени ты либо будешь уже мертва, либо гангрена разовьется до такой степени, что ты обрадуешься возможности сохранить хотя бы верхнюю половину руки, – это был - блеф тоже один из моих талантов. Фейре оставалось не больше пары дней. Я это знал, с ужасом замечал в ней признаки мертвеца. — Мне даже не надо заглядывать тебе в мозги, чтобы это знать. Достаточно было взглянуть на тебя и твою руку. Ты и сама догадываешься, – я снова пододвинулся к ней поближе. — Догадываешься, что умираешь. И долго еще ты собираешься тешить себя надеждами, что кто-то тебе поможет, кроме меня? Наконец, она взглянула на меня. Честно к взглядам полным ненависти и презрения я уже привык, это так сказать, было неотъемлемой частью моей профессии, но такого, я ещё не встречал. «Да что я тебе сделал? » - так и хотелось спросить. — Убирайся в ад! — уверен, будь у неё больше сил, она бы заорала. Мне очень не хотелось причинять ей боль, но это было единственной возможностью показать этому слепому котёнку реалии происходящего. Схватив поколеченную руку, я немного покрутил в ней кость. Из её горла вырвался вопль. «Прости, Фейра, прости, но ты почему-то по-другому не понимаешь». Едва оправившись от боли и шока, она плюнула мне прямо в лицо. Возможно, прежний я уже давно бы прибил бы её за это, но меня прошлого и мою гордость сломали в камере по соседству, поэтому я молча стерпел. — Я в последний раз предлагаю тебе помощь, — сказал я, отходя к двери. — Когда уйду, со мной уйдет и мое предложение. И снова в ответ плевок. Интересно, она когда-нибудь видела верблюда? Скорее всего, нет. — Не удивлюсь, если ты и смерти плюнешь в лицо, когда она явится за тобой, — заявил я. Для пущей убедительности моих слов, я начал накрывать себя тенями, создавая вид, будто совершаю переброс. — Подожди! Ну наконец-то. — Я тебя слушаю, — улыбнулся я. — Всего две недели? — голос был полон недоверия. — Всего две недели, — промурлыкал я, снова опускаясь передо мной на корточки. — Всего лишь две крошечных недельки каждый месяц. Большего мне от тебя не требуется. — А какие твои… условия? — спросила чересчур умная девочка. — Зачем же ты лишаешь меня удовольствия? Если я все расскажу заранее, наше с тобой… общение превратится в скуку, – я попытался скрыть своё враньё за лучезарной улыбкой. — Пять дней, — заявила она. — Никак ты решила поторговаться? — Кассиан, ты ли это. — Десять. — Неделя, — ответила она. Поистине забавное зрелище« Маленькая девочка торгуется с большой смертью». — Хорошо, пусть будет неделя, — согласился я. Фейра уже устала, не хотелось трепать её нервы, за меня это сделает Амаранта. — Тогда договорились. Фейра явно была не готова к тому, что случилось дальше. Выдирать кость голыми руками было довольно неудобно, но зато её конечность я залатал мастерски, а пока она была в обмороке, мне пришло в голову изменить рисунок, который начал вырисовываться на её запястье. В самом центре ладони разместился озорно подмигивающий глаз, теперь уставился на свою новую хозяйку. Наконец я смогу не вызывая подозрений приглядывать за Фейрой. Она, наконец, начала открывать свои глаза. И первое на что обратила внимание… — Что ты со мною сделал? — При моем дворе есть обыкновение. Уговоры, которые заключили, записываются не на пергаменте, а непосредственно на теле. Так надежнее. — Убери это! — завопила она. — Лишний раз убеждаюсь, что люди не отягчены чувством благодарности, — я подмигнул ей в ответ. Она ещё несколько секунд разглядывала мой «подарок». — Ты ничего не сказал про татуировку. — Ты не спросила. Кто виноват? – училась, да не доучилась фейской премудрости, Фейра. - Если это не просто человеческая неблагодарность и отсутствие вкуса, тогда тобою движет страх. Конечно, я могу заранее сообщить Тамлину. Но, думаю, лучше дождаться подходящего момента. На последок, я усмехнулся её растерянной мордашке. — Отдыхай, Фейра. Набирайся сил… — нас с тобой ещё ждут интриги, сплетни и игра на показ, а пока спи. Я научу тебя всему, что потребуется, огорожу от всех опасностей может я и враг Тамлину, но тебе недругом становится, не собираюсь.