Позволь мне остаться

Порой Хуайсан напоминает Мэн Яо капризного ребёнка. Он обожает всякие безделушки и совсем не любит учиться. У Мэн Яо это всегда вызывает улыбку. То, как торопливо Хуайсан прикрывает свои рисунки, когда кто-то входит в комнату, то как увлечённо рисует, не замечая что губы вымазаны в туши. То, как покорно позволяет молодому мужчине утереть эти губы салфеткой. Иногда Хуайсан бывает серьёзен. Он старательно изучает астрономию и знает всё об искусстве. Несмотря на юный возраст, в комнате у него хранится целый сборник эротических рассказов. И несмотря на это, он остаётся невинным словно цветок, которого не касалась рука человека. Хуайсан прекрасно сложен. Его телу присуща юношеская угловатость, но уже сейчас видно, что со временем она перерастёт в неповторимое изящество. И у Мэн Яо перехватывает дыхание, когда юноша, совершенно его не стесняясь, переодевается. Всегда неспешно, аккуратно укладывая каждый слой одежды. Он позволяет ему помогать. Позволяет пальцам скользить по выпирающим ключицам, поправляя ворот. Позволяет приобнимать, закрепляя пояс. Позволяет касаться волос, укладывая их в сложную причёску. Они оба знают, что всё это он может сделать сам. Но не делает. – Поможешь мне, а-Яо? – он каждый раз мягко улыбается. – Мне кажется, ремень сзади лёг как-то неправильно… я кажется упустил прядь сзади… новая заколка совсем неудобная, не могу с ней справиться… *** Это происходит перед самым отправлением молодого господина Не в Облачные Глубины. От осознания, что вскоре они расстанутся на долгий год, Мэн Яо не выдерживает. Склоняет голову и касается ключицы губами. Хуайсан склоняет голову, открывая больше доступа, и цепляется пальцами за полы ханьфу. Они об этом даже не говорят. – Ты ведь приедешь меня навестить? – Хуайсан впервые теряет самообладание и хватает его за руку. – Если так прикажет глава, – Мэн Яо отводит взгляд. – Ну да, – Хуайсан отворачивается, и всё чего желает Мэн Яо, это крепко его обнять. Но лишь делает шаг прочь. *** Когда они встречаются в следующий раз, у Мэн Яо новое имя. Хуайсан повзрослел и кажется, стал ещё тоньше. Он чаще прикрывается веером и идеально скрывает эмоции. Мэн Яо не может позволить себе коснуться его. Не может запросто явиться в чужие покои. В груди его клокочет ярость, когда он видит, как Хуайсан склоняется к уху главы ордена Цзян и что-то шепчет ему, отчего тот покрывается едва заметным румянцем и бросает на собеседника возмущенный взгляд. Хуайсана это забавляет, он опускает веер и открыто смеётся. Мэн Яо обещает себе, что обязательно уничтожит главу ордена Цзян. – Лянфань-цзюнь? Чем обязан? – на лице мужчины легкое удивление. – Могу я войти? – Если у вас нет ничего важного, то лучше поговорить завтра. Ночь на дворе. – Не-сюн, кто там? – Гуанъяо сжимает пальцы, сдерживаясь из последних сил. – От брата сообщение передали. Я сейчас подойду, – бросает он в сторону комнаты. Гуанъяо не думает, прижимая его к стене и яростно целуя. Мир сжимается и остаётся только обжигающее прикосновение губ. Хуайсан не сопротивляется, с готовностью открывает губы, и позволяет чужому языку толкнуться вглубь рта. – Я не один… тебе лучше уйти… – они стоят близко друг к другу, деля одно дыхание на двоих. Гуанъяо с силой ударяет в стену, рядом с его головой, но скрывается за дверью, прежде чем из комнаты показывается человек. – Что за шум? – Вэй Усянь окидывает друга подозрительным взглядом. – Дверью слишком громко хлопнул, – Хуайсан улыбается. – Пошли, пока Цзян-сюн нас не проклял. – Ага, – Вэй Усянь легкомысленно кивает и скрывается в комнате. *** Гуанъяо практически поселился в Нечистой Юдоли. Он каждый день играет песнь очищения для Не Минцзюэ. Хуайсан навещает друзей в Юньмэне, затем проводит некоторое время в Гусу, и снова навещает друзей из каких-то мелких кланов. Когда он возвращается обратно, терпение Гуанъяо на исходе. Ему кажется, он готов вытрясти всю душу из хрупкого тела. В покои Не Хуайсана он приходит тем же вечером, долгое время они просто смотрят друг на друга. – Мне нужно помыться, – Хуайсан всё же отворачивается. – Хочешь со мной? – это звучит скорее как насмешка чем предложение. – Если ты не против. – Я против. В купальню они приходят вместе. Хуайсан медленно раздевается, складывая одежду с той же тщательностью, что ещё помнит Гуанъяо. На груди мужчины алеют засосы и укусы, но он их словно и не замечает, спокойно обнажается и залезает в бочку с водой. – Смотрю у тебя бурная личная жизнь, – Гуанъяо не удерживается от укола. – Обычная, для мужчины моего возраста, – тонкие губы трогает улыбка. Гуанъяо хмурится, но так и не находит нужных слов, сейчас на языке у него одни грубости. Хуайсан откидывает голову на борт и прикрывает глаза. Они сидят в тишине так долго, что вода в бочке становится почти холодной. – Тебе стоит уехать, – наконец бросает Хуайсан. – Второй брат обещал приехать со дня на день. – Хуайсан… – Просто уезжай, хорошо? – Хуайсан резко поднимается, отчего вода переливается через борта и выбравшись из бочки, уходит, накинув лишь верхнее одеяние на обнажённое тело. Гуанъяо снова приходит к нему, и обнаруживает, что тот стоит у окна, так и не потрудившись переодеться. Он медленно подходит, касается пальцами спины, перекидывает влажные волосы через плечо. – Я уеду… – он тянет ханьфу вниз, и никак не закреплённое оно легко скатывается с плеча. – Позволь… помочь тебе переодеться… – он касается кожи губами, целует, чуть прикусывает у основания шеи и чувствует ответную дрожь. Хуайсан не сопротивляется, подрагивает, когда Гуанъяо прокладывает дорожку из поцелуев вдоль позвоночника, прерывисто дышит. Когда пальцы уверенно ложатся на член, с губ срывается стон. – Повернись, – он оборачивается, взгляд затуманивается, когда он видит коленопреклонного Гуанъяо, нет… Мэн Яо. – А-Яо… – он до крови закусывает губу, когда язык касается головки. Гуанъяо не отводит взгляд от раскрасневшегося лица. Он расслабляет горло, позволяя мужчине несдержанно толкаться, и сам стонет, видя калейдоскоп эмоций. Когда Хуайсан кончает, он стонет его имя и, кажется, только от этого Гуанъяо кончает сам. Он может и сконфузился бы в другой раз, но сейчас его это мало волнует. Доведя мужчину до кровати, он раздевается сам и ложится рядом. Кожа к коже, как же давно он об этом мечтал. Хуайсан прижимается, утыкается лбом в лоб, они сейчас настолько близко насколько только могут. – А-Яо… – в голосе его столько беспомощности, что хочется укрыть его ото всех. – А-Яо… Гуанъяо обнимает его крепче и касается губ в лёгком поцелуе. Ради мужчины в своих руках он разрушит мир и отстроит его заново. Будет рядом столько, сколько ему позволят, и даже если не позволят. Он переступит через любого. – Позволь мне остаться… – тихо шепчет он. И не получает ответа.