– Я рассчитываю на тебя, Каччан

      Школу заполнили крики, паника, кто-то упал в обморок. На холодном бетоне растекалась кровь, она мешалась с грязными лужами по которым бил нарастающий ливень. Стеклянный взгляд был направлен в горящие красным пламенем глаза. Потертые кулаки сжались до посинения, тело дрожало, а на губах застыли последние слова, что Бакуго сказал лежащему перед ним смертнику.                     «Иди скинься, всем только лучше будет»

***

— Прошло 3 года с тех пор как я убил его — прошептал Кацуки сидя на кровати перед Киришимой. Красноволосый парень уже 100 раз пожалел о своей настойчивой просьбе рассказать, почему каждую неделю блондин ходит на городское кладбище, почему 7 октября помечено красным фломастером на календаре, и почему он так избегает тем о прошлом. — всмысле…убил? — Эйджиро застыл моментально покрывшись холодным потом. — он спрыгнул с крыши школы, Я сказал ему сделать это — блондин не поднимал глаз от пола, «ломая» пальцы рук.       Состоялся короткий, но содержательный диалог. Киришима стал первым из Академии, кто узнал о прошлом Бакуго.       Каждый день с момента смерти Деку был для Кацуки психушкой до конца средней школы. В классе он уже не сидел так вальяжно, не огрызался, не запугивал. Он был как крыса загнанная в угол после того как её поймали за кражей яиц со стола. Его уверенность в том, что геройское будущее ему обеспеченно, пошатнулась. Тренировки день изо дня до изнеможения были его шансом забыться и отпустить мысли о зеленовласом парне в чьей смерти он был безусловно виноват. Нет, он стал причиной.       Когда Бакуго поступил в Академию он выступал на каждом мероприятии где становился первым, с одной речью: » Я стану героем вместо тебя, Деку » В своей голове он рисовал силуэт мальчика в форме средней школы, ярко-зеленые, кудрявые волосы и слабая улыбка. К нему он обращался. Однако где-то за экраном телевизора, сидел совсем другой мальчик, что воспринимал эти слова на свой счет, в надежде услышать их в живую.       Сегодня, в даже вечером жаркое лето, когда класс 1-А отправился в летний лагерь, Лига злодеев напала вновь. Однако теперь у них был козырь.       На огромной поляне образовавшейся из-за пламени некого «Даби» и последствий сражений учеников с серьезными противниками, из фиолетовой массы которую можно было назвать порталом, на встречу ученикам и причине по которой Лига собственно и пришла в жаркий, вечерний зной, а именно Бакуго, вышел парень. Он был облачен в строгий черный костюм без пиджака и заправленным под жилетку красным галстуком.       Его потемневшие, словно от печали кудри извивались под порывом ветра, руки слегка подрагивали от нетерпения, а глаза горели словно изумруды под лучами солнца.       Зрачки красных глаз Бакуго сузились до черной точки, тело дрожало,  если не билось в конвульсиях. Бегающий взгляд плыл по  очертаниям зеленовласого парнишки озорявшего Кацуки улыбкой. Незнакомой улыбкой, чужой. Плавными шагами мальчишка, что 3 года как должен гнить под мокрой от материнских слез могильной плитой, словно плыл навстречу к застывшему от страха и паники парню. — Каччан. — Пролепетал тонкий голос, который Бакуго уже успел позабыть.       Где-то за спиной одноклассники кричали бежать, пытались добраться до безнадежно потерявшегося в воспоминаниях блондина. Мидория все приближался, подходил совсем близко. Он могу уже дотянуться рукой до лба несчастного. Бледные, тонкие пальцы коснулись щеки Бакуго заставляя того дрогнуть. Обе ледяные, как и подобало мертвецу, ладони легли на щеки парня. Мир вокруг словно исчез, Мидория проник в его голову, под корку его сознания, он буд-то держал его мозг, его разум в своих руках нажимая нужные клавиши на его нервах, чувствах. Это было самая красивая и страшная симфония в жизни  Бакуго.       До него дошли слова отдающие приторной сладостью — помнишь что ты говорил мне? Там, на спортивном фестивале, на линейках? Ты обещал мне, что станешь героем вместо меня. — Изуку выдержал паузу позволяя сознанию Бакуго обдумать сказанное — Я надеюсь на тебя, Каччан. Широкая, блестящая и такая горькая улыбка расплылась по веснушчатому лицу. — Я обещал это не тебе, я обещал это Деку. — Прорычал Кацуки стирая из памяти злосчастное «Каччан»       Бакуго не заметил как оказался в штабе Лиги, как те пытались добиться его присоединения, как его спасли и многое другое. Его разум волновало лишь одно: Мидория жив, но Деку остался лежать под червивой землей вместе с детскими мечтами о героизме.       Теперь задача Бакуго убить и тело, которому принадлежала душа, именно её он убил 3 года назад.